Небо в ... алмазах? Неверно. В ромашках.

Балиорэ Занзас неподвижно лежал на кровати. Он слышал, как несколько раз врач говорил, что его рана смертельна, но не мог поверить, что умирает. Тело его, казалось, висело в воздухе — он не чувствовал ни боли, ни страха. Он никогда не умрет. Он не знал, что большая потеря крови вызывает эйфорию. Но никак не мог заставить себя открыть глаза и вернуться к реальности. Лежа в отключке, мужчина отчего-то не раз вспоминал те дни, когда он еще совсем маленький, вместе с другими деревенским жителями выходил на городскую площадь в ожидании gabellotti — управляющих большими земельными владениями, которые отбирали поденщиков(коим был и отец Занзаса) за нищенскую плату с презрительной усмешкой людей, на чьей стороне сила. Вспоминал нечестное распределение урожая, когда после года усердного труда все оставались голодными. Властную руку закона, которая наказывала бедных и отпускала на волю богатых. Помнится, именно в один из таких дней, он поклялся, что будет добиваться справедливости. Никогда больше он уже не окажется бессильным юнцом, зависящим от прихоти судьбы. Он вооружит себя физически и духовно. В одном с тех пор Занзас был уверен: теперь он ни за что не будет беспомощно стоять перед миром. Но это вновь случилось. Он стоял перед убийцами, не успев среагировать и дав себя подстрелить. Впрочем, он сам разворошил осинное гнездо, но оно того требовало. Через пару дней врач объявил,что случилось чудо. Занзас заставил свое тело выздороветь. Он почувствовал в себе новые силы. На утро Скуало вышел из палаты пройтись по коридору. Хотя его и пытались убедить, что сейчас вставать не самая лучшая идея, но Акула сам для себя решил, что лучше, а что нет. Тем более он не очень хорошо спал сегодня ночью из-за какой-то возни в коридорах. Но, покопавшись в памяти, вспомнил, в честь чего была организована та сходка. Балиорэ Занзас очнулся. Мечник как раз проходил подле его палаты и решил заглянуть. Так сказать, навестить товарища по несчастью. Может, где-то в глубине души, он все еще ненавидел брюнета за смерть любимого ниссана, но нужно разобраться в том, что сейчас происходит. Что это были за люди, и раз им оказалось мало Занзаса и они нацелилась на Такеши, то это явно что-то личное. Да и, в конце концов, Скуало тоже попал под перекрестный огонь. Все происходящее больше походило на разборки двух мафиозных семей, но ведь Балиорэ — обычный бизнесмен? Без стука Суперби вошел в палату, уверенный в том, что Занзас уже не спит. — И снова здравствуйте. Брюнет открыл один глаза и не сразу сообразил, что происходит. Но, чуть приподнявшись на локте и разогнав сонную пелену перед глазами, понял кто сейчас стоит перед ним. — Рыбий потрох? Какого черта ты здесь забыл? — Врооой! Пошел к черту, я тебе не рыбий потрох! — Ну, до крупной рыбешки все равно не дотягиваешь. Кто там еще есть в морской живности? Ах, да, рыба клоун. — Урод, — прошипел Скуало и, развернувшись, с громким хлопком захлопнул дверь с обратной стороны. А Занзас, не смотря на острую боль, довольно улыбался. Неизвестно почему, но уж очень ему понравилось доводить блондина. Он давно понял, еще с момента драки в клубе, что это ходячее недоразумение всегда сможет дать отпор. А от того игра на нервах становилась более интересной и изысканной, правда страдали барабанные перепонки Балиорэ. Но ничего, ради шоу, такую мелочь можно и потерпеть. — Чего вообще заходил? — задал он вопрос пустоте. Но, судя по больничной одежде Суперби, тот зашел не его проведать, а тоже является пациентом данного заведения. Такеши привычно проснулся раньше обычного, так как всегда бегал по утрам перед учебой. Повернувшись, он увидел мирно спящего Хаято, который лишь сильнее сжался от того, что под одеяло проник холодный воздух. Оказывается, блондин был еще той тропической живностью. Перед сном Такеши предложил проветрить комнату, но сделать это удалось лишь после того, как Хаято натянул на себя толстовку и забрался под одеяло. А ночью, инстинктивно почуствовав рядом тепло, парень забрался к Балиорэ под одеяло. Такеши улыбнулся от такой умилительной картины, но сей уют был разрушен внезапным звонком мобильного телефона. Когда Хаято заворочался, просыпаясь, он резко отключил звук и, укутывая друга в одеяло, как маленькому зашушукал. — Тшш, тшш, спи еще. Звонил Скуало, и на мгновение испугавшись, что что-то случилось с отцом, он поспешил выйти и дрожащим голосом ответил на входящий. Оказалось, что новость была диаметрально противоположна ожидаемой. Занзас очнулся и активно идет на поправку. Такеши обрадовался и, забыв о пробежке, засобирался в больницу. — Папа! — подросток словно маленький ураган ворвался в палату. — Такеши? — Занзас никак не ожидал увидеть сына в такую рань. — Да, я приехал, как только Скуало позвонил, что ты очнулся. Я так рад, — брюнет действительно был счастлив. А как иначе? Он почти потерял отца, ведь доктор сразу сказал, что не гарантирует тому жизнь. — Эта блондинка? Кстати, а он что тут делает? — Занзас постарался аккуратно сесть, все же, как он не заставлял свой организм скорее выздороветь, сразу это ни за что не выйдет. — Это... — Такеши сел рядом с отцом, не зная как рассказать о том, что случилось. Ведь отцу волноваться сейчас нельзя, а судя по его реакции, ни Спейд, ни Алауди перед ним еще не отчитались. — Он спас меня, но попал под пули. — Что? — Но с ним все в порядке! Он даже убил одного из киллеров. Правда, я совсем не ожидал, что у Скуало с собой пистолет. Но Занзасу было глубоко плевать в каком состоянии сейчас Суперби, откуда у того оружие и прочее. Его выбесил и взволновал тот факт, что эти ублюдки добрались до его сына. Да как они только посмели, это переходило все границы. — Пап? — Ты в порядке? — Да, говорю же, Скуало меня спас. — А где в этот момент были Алауди и Спейд? — Балиорэ уже представил как отрывает головы подчиненным собственоручно. Пусть только покажутся на глаза. — В тот вечер я переехал жить к Суперби и они оставили меня под его ответственность. Никто же не знал, что так произойдет. — Что? Значит, ты сейчас живешь со своим учителем? — голова мужчины резко перестала работать, откликаясь только на гнев. — Чтоо? Боже, пап, ты точно в порядке? — засмеялся парень. — Не "с", а "у" учителя. А в комнате я живу с Хаято, ты его видел. Он сын учителя. — Точно, тот белобрысый пацан. — Фу, как не культурно, — засмеялся подросток, а Занзас осознал насколько соскучился по этому счастливому смеху сына. — Ладно, надо бы поблагодарить этот мусор. А то мы с утра немного сцепились. — Когда и успели? — Не знаю. Твой учитель — ходячий прибор для выработки скандалов. — Просто он иногда слишком эмоционален. Но, пап, — Такеши в миг стал серьезным, глядя прямо на отца, — что происходит? Спейд сказал, что ты связался с какими-то опасными людьми. — Все в порядке, не волнуйся. А Спейд просто слишком много болтает. Лучше расскажи как живется у Суперби? Парень недоверчиво посмотрел на отца, но все же, решив довериться ему, убеждая себя, что Занзас взрослый мужчина и знает, что делает, сменил тему. — Ахах, это очень весело! Сейчас у них полный дом гостей. Приехала Маринна Суперби — бабушка Хаято. Великолепная женщина! Такая заботливая и веселая. Она столько смешных историй рассказывает. Например, когда Скуало был маленький, то дружил с одной девочкой постарше, она жила в соседнем доме. И она очень любила наряжать учителя в платья и играть с ним как с куклой! Оказывается, у него и тогда были длинные волосы и хрупкое телосложение. Реакция Занзаса не заставила себя долго ждать. Громкий смех охватил всю палату, стоило только представить взрослого Суперби в детском милом платьице. — Но, послушай, — просмеявшись, продолжил парень, — попробуй с ним поладить? Учитель очень хороший человек. К тому же, ему сейчас тоже нужна поддержка. Это, конечно, не мое дело, но у них в семье какие-то проблемы. Похоже, мать Хаято хочет продать их квартиру. — А муженек что против? — Они давно разведены. И сейчас она вернулась, когда понадобились деньги. — Женщины, — прицокнув, философично изрек Занзас. — Кстати, а тебе на учебу не пора? — Упс! Хаято меня прибьет, — засмеялся Такеши, поднимаясь на ноги. — Все, я побежал. Выздоравливай! Скуало возвращался от Шамала. Да, старым знакомым было что вспомнить. Но прежде всего Суперби просил доктора рассказать о других поступивших вместе с ним и о том, что случилось с Занзасом. Шамал, естественно, сначала ссылался на медицинскую тайну, но позже рассказал, что судя по татуировкам, обнаруженным на обоих телах, поступивших вместе со Скуало, те принадлежат к мелким шавкам клана Кастилья. И блондинистая головушка теперь была занята размышлениями. Мужчина знал, что Кастилья — молодой и пока что подчиняемый клан, а значит, за этим стоит рыбка покрупнее. — С кем же этот придурок связался? И будто в ответ на вопрос, из палаты, где обосновался Балиорэ, донесся странный шум, словно что-то упало. Скуало поспешил войти, беспокоясь не вернулся ли кто-то завершить свое дело. Но вместо ожидаемого убийцы, он увидел брюнета, который полу-лежал на полу. — Врооой! Ты идиот? — Мусор? — почти выплюнул Занзас, потому что боль стала практически невыносимой. — Соскучился? — Ты идиот? — Я пытался встать. — Нет, ты идиот! — он кинулся помогать, хотя сам еле двигал руками. Да уж, шоу было еще то. Вот в сказке "битый не битого", а тут оба подстреленные. В результате, когда Занзас был возвращен на нужное место, то бишь к себе в койку, Скуало позволил себе сесть рядом. — Не за что, — как бы между прочим упомянул мужчина. — Тебя не просили. — Ах, ты ж говнюк! — Нет, ему стоило огромных усилий не добить брюнета. Хотя случай выдавался как нельзя великолепный. — Полегче. Ладно, прости и спасибо. — Каким местом ты вообще думал? Ты в курсе, что у тебя сердце задето, сын волнуется, а ты тут пируэты отплясываешь. Занзас скрестил руки на груди, закатывая глаза к потолку. В такой позе он походил на маленького мальчика, которого мама отругала за то, что он пришел позже положеного. — Знаю. Поэтому и попытался встать. Думал, что если начну расхаживаться, быстрее покину эти стены. — Нет, твоя логика мне понятна, — Суперби сам ни свет ни заря вскочил на ноги, — но ты ведь только сегодня ночью в себя пришел! — Может прекратишь выполнять роль курицы-наседки? — огрызнулся Занзас. — За собой лучше следи. Ты, вроде как, тоже в подранки записался, а по коридорам разгуливаешь. — Врой! По чьей, интересно, милости я здесь оказался? С кем ты вообще связался? — начал допрос Суперби. — Чтоб ты знал, Кастилья — всего лишь мусор, как ты выражаешься. И кто знает, какие люди придут после них? — Я знаю, — тоном, который явно ставил точку в этом диалоге, произнес мужчина. Но Скуало не был бы собой, если бы заткнулся сию секунду. — То есть, ты осознанно подставляешь сына под удар?! — Умолкни. — от железных ноток в голосе на этот раз, Суперби стало не по себе. — Я не думал, что эта мразь решится на такое и посмеет тронуть моего сына. Скуало серьезно смотрел на мужчину, словно ожидая продолжения. Судя по всему, Занзас отлично знал, чьих это рук дело, и сейчас как никогда был полон решимости нанести ответный удар. — Но ты так и не ответил — какого дьявола происходит? — Это не твое дело, так что не лезь. Я, конечно, благодарен тебе за сына и все такое, но лучше разбирайся в своем дерьме. Кажется, у тебя бывшая женушка объявилась? — с явной издевкой произнес Занзас. Он понимал, что перешел на личности, но сейчас был слишком зол, чтобы остановить свой язык. — Пошел к черту, — с этими словами Суперби направился к выходу. Он был зол как черт и грезил оторвать болтливому ученику язык и засунуть в одно место. Но начинать скандал сейчас, с Балиорэ, в палате, он не хотел. К тому же, мужчина действительно надавил на больное место, и вся усталость от столь быстрых и сумбурных происшествий за это время, навалилась разом. Суперби чувствовал себя выжатым лимоном и желал лишь одного — добраться до койки. А остальное все завтра. Завтра. Фран начал приходить в себя только вечером. Доведенный до исступления последними событиями жизни, он сидел один в погруженной в сумрак комнате. На душе было пусто. Мир стал бесцветным, серым, грустным. Казалось, он лишился все чувств, его больше ничто не волновало. Но за внешним безразличием пряталась опустошенная душа. Фран посмотрел на мобильный телефон — там было три пропущенных вызова. Звонил Рассиель, и от одного воспоминания о нем начало каменеть в груди. Все это походило на какую-то болезнь. Фран подумал, что именно так чувствуют себя больные, которым ставят страшный диагноз. Он знал таких людей. Сначала шок, а потом... Потом было очень важно, кто находится рядом с ними в трудную минуту. Таким больным нужна поддержка родственников, друзей, знакомых. Хотя бы на первых порах, пока человек не поймет, что любой, даже самый страшный диагноз — это еще не смертный приговор. Со временем включаются защитные силы организма, начинается курс лечения и при поддержке на должном уровне внутреннего состояния души и помощи близких люди излечиваются. "Или продлевают свои мучения", — с горечью подвел итог своим размышлениям Фран. А сейчас ему необходимо было осознать все случившееся и что-то делать. Что угодно, лишь бы не сидеть в оцепенении наедине со своими мыслями, позволив ледяном страху овладеть им окончательно. Фран принялся бесцельно бродить по комнате, с трудом волоча одеревеневшие ноги. — Данте! — осенило его. Фран схватил телефон так, как утопающий в бурных водах моря из последних сил хватается за спасательный круг. Телефон долго гудел на одной протяжной ноте, потом нервно запикал короткими гудками. — Черт, он же в больнице. Но из депрессивных размышлений его вырвал резкий и настойчивый стук в дверь. Фран был удивлен, ведь еще не успел никому сообщить свой новый адрес. — Кто там? Аргентина Львовна, Вы? — это было единственное предположение к которому пришел Фран. Но что старушка могла забыть в столь поздний час? Об этом он подумать не успел и открыл дверь. — Ще-ще-ще, — омерзительно резануло по ушам. — Маленькая земноводная тварь, решил, что спрятался от меня? В руках гостя блеснули печально известные стилеты, а на лице появилась безумная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Франу давно следовало рвануть со всех ног, выскользнув в окно, и бежать, но он впал в оцепенение и не мог пошевелить даже пальцем. — Ну вот ты и допрыгался, жабеныш. Фран уже успел мысленно распрощаться с жизнью, но внезапно позади Рассиеля скользнула тень, хватая того за шиворот и резко отшвыривая на лестничную площадку, прочь из квартиры. — Исчезни, — раздался не менее знакомый, бархатистый голос. Мармон сегодня засиделась допоздна в своем кабинете, проверяя отчеты из бухгалтерии. Вечером школа казалась заброшенной, так как не издавала ни единого лишнего звука вместо привычной дневной суматохи. А потому, для женщины крайне неожиданным оказался звук шагов, приближающихся к её рабочему столу. — Здравствуй, Вайпер. — Вы? — женщина поднялась на ноги, явно не ожидая увидеть здесь этого гостя. — Я же говорил, что прибуду в Палермо лично. — Н-но, я уже позаботилась, чтобы эти придурки завершили свою работу. Кто же знал, что на семью Кастилья нельзя положиться даже в этом. — Чтож, хорошо, — мужчина взял со стола один из остро заточенных карандашей и покрутил в руке, — я лично приду посмотреть на муки этого ублюдка в больничной койке. Но перед этим, не плохо было бы кинуть ему под ноги тело сыночка. — Да, но мы сейчас потеряли Балиорэ Такеши из виду. Видимо, Занзас его спрятал. — Что за бесполезный сброд, — засмеялся мужчина. — Парень живет вот по этому адресу, в доме Суперби Скуало. Он уже собрался уходить, развернувшись на пятках, но повернувшись к женщине, добавил без тени улыбки: — И на этот раз, без лишних жертв. Иначе полетят ваши головы.