Ненавижу

Автомобиль тихо, почти бесшумно шуршал колёсами по мокрому асфальту, оставляя следы от шин, которые стремительно исчезали, едва успев появиться. Дождь разошёлся и теперь громко бил по стеклу тяжёлыми холодными каплями. Небо затянуло серыми тучами так, что солнце вовсе исчезло из виду. Подъехав к нужному дому, Тсукури остановился, вышел из машины и, подойдя к задней дверце, открыл её. Парень увидел перед собой довольно забавную картину. Наруто спал, откинув голову на спинку сидения и повернув в сторону открывшейся двери. Футболка под расстёгнутой курткой задралась, волосы упали на лицо, скрывая глаза. Рот был приоткрыт и едва заметно подёрнут лёгкой улыбкой, разглядеть которую было сложно даже с довольно близкого расстояния. Самым забавным оказалось то, что, помимо позы, выражения лица и вообще факта того, что Узумаки успел уснуть за десять минут дороги, так он ещё и изо всех сил прижимал к груди горшок с кустом, обнимая его руками. Дейдара хмыкнул, вспомнив свои слова про «денежное дерево», и отметил, что, скорее всего, для Наруто какие-то помидоры были намного важнее, чем деньги и тому подобная дребедень. Эти мысли вызвали у Тсукури довольную улыбку. Спящим блондином можно было любоваться очень долго, но вот стоять при этом под дождём — не лучшая перспектива. Именно поэтому Дейдара перекинул через плечо сначала свою сумку, затем — сумку Наруто. Узумаки даже не пошевелился. Тогда Тсукури, усмехнувшись, протянул руку и дотронулся до плеча парня, зашептав нежным хитрым голосом: — Балбес… вставай, — выдохнул Дейдара, заговорив нормальным голосом, — Тут Саске в клубе танцует стриптиз на столе… На последних словах парень чуть было сам не рассмеялся, наблюдая за реакцией Наруто. Тот продолжал дрыхнуть, и даже не повёл ухом. Тогда Тсукури решил, что нужно увеличить напор. — Нару, а ты знал, что все Учихи натуралы?! — наигранно удивлённо произнёс блондин довольно громко с долей обиды и разочарования. В ответ же не последовало никакой реакции. Это стало понемногу надоедать парню, джинсы которого уже были мокрые почти насквозь. Неожиданно Узумаки вздрогнул, однако глаза не открыл. — Саске, слезь со стола… я позвоню Итачи… — пробормотал Наруто, сильнее прижимая к себе горшок. Тсукури нахмурился, схватил блондина за футболку и потянул в сторону дверцы. Узумаки абсолютно не сопротивлялся, позволяя куда-то себя тащить и не обращая никакого внимания на шум дождя и раздражённого Дейдару. — Твою ж дивизию… Глухомань ты, Нару! — отчаянно ругнулся блондин, закрывая дверь автомобиля, и буквально потащил спящего Наруто к подъезду. Узумаки же, судя по всему, было глубоко плевать на дождь, холод и маты над ухом. Он умиротворённо сопел на плече Тсукури. Вот только когда парень попытался забрать из его рук помидоры, блондин не позволил, лишь крепче прижав горшок к груди и не выпуская. Дорога до подъезда с двумя сумками и довольно тяжёлым Узумаки показалась Дейдаре вечностью, стучащей по одежде и коже крупными каплями дождя, пронизывающей насквозь холодныи ветром… Но в итоге этот путь всё же был пройден. Вот только теперь предстояло новое испытание — затащить весь этот груз на пятый этаж. Медленно поднимаясь по лестнице, Тсукури двадцать раз проклял этот дом, нескончаемые ступеньки, строителей, которые не додумались сделать лифт, Узумаки и его грёбаный горшок с кустом помидоров. Спустя какое-то время Дейдара, весь взлохмаченный и тяжело дышащий, всё же добрался до нужной двери. Прижавшись лбом к двери, парень нажал на кнопку дверного звонка и стал ждать. Тишина. Около минуты никто не открывал. Тсукури стал стучать, но ответа снова не последовало. Тогда блондин снова попробовал позвонить. Спустя минуты три из двери соседней квартиры выглянула какая-то бабка, явно раздражённая звуками, доносиашимися с лестничной площадки. — Ну сколько можно? Ну неужели не понятно, что нет там никого! Совсем молодёжь совесть потеряла! Больному человеку отдохнуть не дают! — причитала бабка, яростно глядя на парня. Тсукури смотрел виновато и даже готов был уйти, решив, что и дальше терроризировать эту женщину не стоит, но проблема была в том, что идти было некуда. Наруто от голоса бабки проснулся и сонно потёр глаза, не сразу осознав, куда попал и что здесь происходит. Собрав в голове кучку мыслей, он решил, что лучше будет проявить уважение к незнакомому человеку. Тем более, если это женщина, и она старше тебя лет на пятьдесят. — Здравствуйте! Извините, если помешали. Я хотел бы узнать: давно ли ушёл хозяин квартиры? — вежливо поинтересовался у старухи Наруто, краем глаза заметив недоумевающий и удивлённый взгляд Дейдары. Женщина заметно успокоилась и уже более доброжелательно ответила. — Ты про этого алкаша? Бледный такой, ходит во всём чёрном. И глаза у него такие жуткие. Аж смотреть страшно, — нахмурившись, сказала бабка. Наруто задело такое отношение к Саске. Да, выглядит он, мягко говоря, необычно. Но говорить о нём такое при людях, которые пришли к нему домой, было по крайней мере невежливо, и довольно грубо. Но Узумаки, немного помедлив и решив не заострять внимание на словах женщины, коротко кивнул. Всё-таки сейчас эта не самая приятная соседка была единственной, кто может им помочь в такой ситуации. — Так вы знаете, когда он ушёл? — с надеждой спросил Наруто, глядя на женщину ярко-голубыми глазами. Этот его взгляд, казалось, мог растопить сердце абсолютно любого человека. Ну, почти. Учихи к категории этих людей не относились. — К сожалению, я не знаю, куда он ушёл, но было это около часа назад. Может, минут сорок, — уже мягче ответила соседка и, окинув парней взглядом, продолжила, — А вы что-то хотели, мальчики? Узумаки лучезарно улыбнулся и, кивнув, ответил. — Да, мы собирались переехать в эту квартиру на какое-то время. У нас дома сейчас ремонт. Меня зовут Наруто, а это мой брат — Дейдара. Старуха мягко улыбнулась, будто по-новому оглядывая двух парней. Спустя какое-то время она вдруг словно что-то вспомнила и, переминаясь с ноги на ногу, отошла от двери, приглашая зайти в квартиру. — Что ж, раз такое дело, то вы можете подождать хозяев у меня, — сказала женщина и, развернувшись, добавила, — проходите. Наруто и Дейдара немного помедлили, но, решив, что другого выхода у них нет, зашли в небольшую квартирку из четырёх комнат: кухня, спальня, ванная и небольшая прихожая. Постояв какое-то время на пороге, парни разулись, повешали на крючки верхнюю одежду и поставили на пол сумки и горшок с помидорами. — Проходите, не стесняйтесь. Я вам чаю налью, — донеслось из кухни, находившейся справа от входа в квартиру. Наруто хмыкнул и, улыбаясь во все тридцать два зуба, зашёл в кухню и сел на светло-коричневый табурет. Его примеру последовал чуть ошарашенный и немного офигевший Дейдара. Сидя напротив Наруто, он перегнулся к нему через стол и шёпотом спросил: — Как тебе это удалось? Ты же дрых всю дорогу, а как открыл глаза — сразу сориентировался и нашёл общий язык с этой бабкой, — в голосе слышалось явное удивление и даже какая-то зависть. Узумаки пожал плечами и неопределённо прошептал в ответ: — Годы тренировок, Дей… Тсукури нахмурился и обиженно сложил руки на груди, косо смотря на Узумаки и изредка поглядывая на соседку, которая что-то там смешивала и добавляла в чашки. Вскоре она закончила и, повернувщись к парням, поставила на стол перед ними две чашки со странной ярко-розовой жидкостью, от которой исходил довольно приятный аромат, чем-то напоминавший запах клубники или какой-то другой ягоды. Дейдара с опаской посмотрел на жидкость перед ним, но всё же, собрав волю в кулак, отпил немного и отметил, что вкус у этого напитка довольно приятный. Он был кисло-сладкий, хотя парень точно мог сказать, что сахара в нём не было. Было похоже на ягодный морс, только в виде чая. Видимо, Наруто тоже заинтересовал новый напиток, и он первым решил узнать о том, что именно они сейчас пьют. — Какой приятный вкус. Скажите, пожалуйста, как это называется? — всё так же вежливо спросил Узумаки. Он вообще был человеком весёлым и жизнерадостным, но при этом мог быть очень сдержанным и интеллигентным. Сочетание этих двух сторон человеческого характера делали его довольно интересным собеседником, хорошим другом и в меру ответственным человеком. Эта многогранность его личности зачастую и привлекала в нём окружающих. Но Наруто никогда не умел притворяться. И все его чувства и эмоции всегда были чистыми, искренними, настоящими. Даже сейчас Узумаки, хоть и вёл себя необычно для своей шумной и яркой натуры, всё равно оставался самим собой. И это было по-настоящему удивительно. — Это чай с шиповником. Шиповник — это ягода, её сушат и добавляют в чай. Я привезла его из своей родной страны, — ответила женщина и, кинув взгляд на Тсукури, с долей шутки спросила у Наруто, — Он у тебя немой, что ли? Молчит и молчит всё. Дейдара на секунду поперхнулся чаем, но всё обошлось и напиток не вернулся обратно, залив собой стол и часть кухни. Парень откашлялся и, сев ровно, улыбнулся. — Чай правда очень вкусный. Спасибо, — кивнул блондин и, подумав добавил, — Значит, вы приезжая? Откуда приехали в Японию? Женщину, вероятно, удовлетворил такой ответ, и она, улыбнувшись Тсукури, ответила. — Я из России. Здесь когда-то жили мои родители, поэтому я, получив образование, сразу переехала в Японию. Можете звать меня баба Наташа, — с улыбкой сказала женщина. Парни кивнули и продолжили пить чай. Но тут Узумаки вспомнил, что у него оставался ещё один вопрос. — Баба Наташа, скажите, почему вам так не нравится Саске? — подняв взгляд, спросил Наруто. Тсукури тоже с интересом посмотрел на женщину, ожидая, что она скажет. Соседка, которая уже сидела на табуретке, незамедлительно ответила на вопрос. — Ну как же? Он ходит всё время хмурый, необщительный, весь в чёрном. Да и алкоголем от него постоянно несёт, — слегка сведя брови к переносице, сказала баба Наташа, — А вот брат у него — хороший мальчик. Вежливый, добрый, спокойный такой. Только странный он немного. Вроде как болезненный, затравленный. Его этот чёрненький, наверное, обижает, раз он такой замкнутый, — договорила женщина, окинув взглядом парней. Наруто, выслушав всё это, шумно выдохнул и мягко улыбнулся, чувствуя, как больно сердце ударяется о рёбра при упоминании о Саске. Но, по его мнению, рассказывать соседке об их отношениях не стоило. — Ну да, Саске такой… Но вы его не вините, он на самом деле очень хороший. Просто неэмоциональный немного, — хмыкнул Узумаки, смотря вниз, на пустую чашку из-под розового чая. Тсукури обеспокоенно смотрел на парня, понимая, что Наруто сейчас очень больно говорить о Саске. Внезапно женщина погладила Наруто по голове своей тёплой морщинистой рукой и сочувственно сказала: — Значит, он и тебя обидел. А ты его не прощай. Пусть он поймёт, как это плохо, когда становишься кому-то безразличен. Ты, как я вижу, часто его прощал, а он этим пользуется, издевается над тобой. А ты всё равно прощаешь… Добрый ты мальчик. Вот только однажды погубит тебя эта доброта. Так что лучше не трогай его какое-то время. Ты же сам себе больнее делаешь, — баба Наташа замолчала, продолжая гладить парня по волосам, а потом снова заговорила, — А то, что он не такой уж и плохой, я знаю. Давно я уже за ним наблюдаю. И по его глазам всё видно. Это лишь со стороны кажется, что они жестокие и холодные. На самом деле они просто пустые. И это самое страшное. Очень страшно встретить человека с пустым взглядом. От него никогда не знаешь, чего ожидать и что про него думать. Но одно я могу сказать точно. Парень этот нуждается в тебе. Он боится, что подпустил тебя слишком близко к себе, и поэтому ненавидит. Он думает, что если избавится от тебя — всё станет как прежде. Но это не так, и поэтому ты должен его спасти. Только ты можешь вытащить его из тьмы, в которую он погряз. Потому что ты его любишь. Узумаки изумлённо смотрел на женщину, не зная, что сказать. Он, конечно, часто слышал, что старые люди обычно очень мудры, но не мог поверить, что соседка за какой-то час смогла узнать его лучше, чем самые близкие друзья. Молчание длилось недолго. — Нару, нам пора идти, — послышался голос Дейдары, который вдруг нашёлся стоящим рядом и положившим руку на плечо Узумаки. Блондин понял, что на какое-то время просто выпал из реальности, и был благодарен Тсукури за то, что тот вывел его из оцепенения. Наруто медленно встал и направился к выходу. Парень рассеянно одевался и, уже выходя из квартиры, повернулся к женщине. — Спасибо вам за всё. До свидания, баба Наташа, — Узумаки всё же смог выдавить из себя лёгкую улыбку. — Не за что, Никита. Приходите с Данилой ещё, — радостно сказала соседка и помахала парням рукой. Послышался хлопок двери, и парни вышли на лестничную площадку. Дейдара искоса взглянул на Наруто, заметив, что он заметно побледнел, а ярко-голубые глаза немного потускнели. Казалось, что блондин в любой момент может грохнуться в обморок, поэтому для безопасности Тсукури забрал из рук Узумаки жёлтый горшок и повернулся к двери в квартиру Учих. Руки были заняты, что сильно мешало парню дёрнуть за ручку. Дейдара головой кивнул на дверь, будто говоря, чтобы Наруто открыл её. Узумаки несколько секунд непонимающим взглядом смотрел на блондина, но потом, очнувшись, резко нажал на ручку двери, которая легко поддалась и открылась. Значит, в квартире кто-то был. Это не мог быть Итачи, потому что сейчас было ещё слишком рано для его возвращения, а значит… это был никто иной, как Саске. Сердце Наруто гулко ударилось о рёбра и упало куда-то в область желудка. Ноги вдруг стали будто ватными, а в горле резко пересохло. Тсукури, не медля, зашёл в квартиру и опустил вещи на пол, облегчённо вздохнув. Узумаки медленно поплёлся за ним, чуть было не споткнувшись о порог, но схвативший за запястье Дейдара не дал парню упасть. Длинноволосый блондин с беспокойством смотрел на Наруто. Закрыв за ним дверь, Тсукури отпустил руку Узумаки и прошептал так тихо, чтобы слышать его мог лишь Наруто. — Всё в порядке? Ты весь бледный… — на всякий случай добавил парень, объясняя причину своего волнения. Узумаки только медленно кивнул и стал рассеянно разуваться. Тсукури тем временем прошёл в зал, прихватив с собой сумки и, конечно, священные помидоры. Оценивающе оглядев комнату, он начал прикидывать, где что будет лежать. В итоге у него получилось так, что в помещении необходимо было поменять всю обстановку и выбросить пару предметов мебели. Конечно, парень не станет ничего менять без присутствия хозяина квартиры, но, зная о его великом даре профессионально доебаться до кого угодно, можно быть уверенным, что в ближайшем будущем здесь будет осуществляться капитальный ремонт. С другой стороны, вкус у Дейдары определённо был хорошим и сомнений в его дизайнерских способностях ни у кого не было, как и особого желания что-то менять в месте своего проживания. — Так, шкаф мы купим новый, без всей этой дребедени, кровать уберём, а диван передвинем к окну. И желательно не этот, а какой-нибудь более компактный, но не менее удобный и вместительный, — доносились из комнаты размышления блондина. Наруто хмыкнул, раскладывая свою одежду на полке, которую выделил ему Итачи. Вторую он оставил для Дейдары, хотя не был уверен, что ему её хватит. Но делиться с этим наглым подрывником и так небольшим личным пространством парень не собирался, даже учитывая то, что они теперь вроде как «братья». По крайней мере, для их соседки это было так. Спустя нескольких минут рассуждений и мысленной обстановки квартиры новой мебелью, Дейдара неожиданно выскочил из зала и вприпрыжку ввалился в соседнюю комнату. Парень широко улыбался, и с громким воплем «Сасочка!» повалился на брюнета, придавливая того к кровати. — Как ты подрос! — продолжал Тсукури, ероша колючие волосы Учихи и тиская его лицо, — прям жених настоящий! Парня себе уже нашёл? Когда свадьба? А дядю Дейдару пригласишь? — радостно вопил блондин, наблюдая за тем, как разгорается ярость в глазах Саске и как он всё отчаяннее пытается оттолкнуть от себя обнаглевшего Тсукури. В итоге Дейдара сам поднялся на ноги, хмуро оглядывая комнату парня. — Ну Сасочка, ты чего живёшь в какой-то норе? Тут же и света нет совсем. Не волнуйся, мы всё здесь переделаем! — воодушевлённо говорил блондин, пока его взгляд не упал на прикроватную тумбочку. — О, блинчики! Наверняка Итачечка готовил. Парень с улыбкой подошёл к тарелке с блинами и запихнул в рот сразу три штуки, довольно жмурясь. Такая наглость очень быстро вывела Саске из себя, поэтому он рывком вскочил с кровати, пинками выгнал Дейдару из комнаты, всунув ему в руки тарелку с блинами и пустую кружку из-под кофе. — Съебался нахуй из моей комнаты! — рявкнул Учиха, захлопывая за парнем дверь. Саске облегчённо вздохнул и лёг на кровать, прикрыв глаза. Наконец-то тишина. Но минуты блаженства продлились недолго. Дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в проёме снова показался Тсукури. Он хитрыми глазами смотрел на подоконник, разглядывая стоящий на нём объект, который привлёк его внимание ещё в первый раз. — Сасочка, а это кому? Если что, я могу передать от тебя. Не думаю, что идти придётся далеко, — ехидно намекнул Дейдара, и Саске понял намёк, но в ответ лишь фыркнул и отвернулся к стене. Тсукури усмехнулся и уже спокойнее закрыл за собой дверь, оставляя парня одного в тёмной и холодной комнате. Учиха лежал, свернувшись в позе эмбриона, прижимая колени к груди и тихо размеренно дыша. Куда-то неожиданно пропала вся ненависть. Ему даже не хотелось прирезать Дейдару или задушить Узумаки голыми руками. Хотя изначально, когда он остался у них ночевать, такое желание было. Было просто хреново. Причём, причина такого состояния даже для самого парня была неизвестной. Ничего не хотелось. Даже кричать на Узумаки и без конца его материть, хотя обычно это снимало раздражение. Брюнет продолжал лежать около часа, прикрыв глаза и ёжась от холода. Закрыть окно как-то не пришло в голову, да и желания особо не было вставать с кровати. На какое-то время Учихе показалось, что он даже уснул. Однако его предположение развеялось, когда он отчётливо услышал тихий звук открывающейся двери и шаги в сторону окна. Внезапно шум машин и дождя прекратился, холодный ветер больше не пронизывал насквозь, и в комнате наступила угнетающая тишина. Несколько минут продолжалось молчание, которое не смел нарушить ни один из присутствующих. Учиха почти физически чувствовал на себе взгляд ярких голубых глаз. Он даже не пытался сделать вид, что спит. А зачем? Вроде бы, и так было ясно, что пересекаться с Узумаки парень не собирается. И Наруто тоже наверняка это понимал. Хотя Учиха не был в этом полностью уверен. — Долго будешь тут стоять, идиот? — не открывая глаз и не меняя позу, грубо спросил Саске. Наруто усмехнулся и хотел было выйти из комнаты, но тут его взгляд зацепился за тот же объект на подоконнике, который так заинтересовал Дейдару и который парень сначала совсем не заметил. Не обращая внимания на то, что Учиха его не видит, блондин спросил: — Что это? — кивком головы указывая на объект. Учиха хмыкнул, всё ещё лёжа с закрытыми глазами. На секунду снова повисло молчание, но на этот раз его нарушил тихий, но отчётливый голос Саске. — Ничего. Какой-то дебил на улице дал, — солгал Учиха, произнося эти слова с неким пренебрежением, — Если хочешь, можешь забирать. Мне оно нахуй не надо, а ты любишь такую хрень. Ответа не последовало. Послышались лишь глухие шаги и тихий скрип кровати, на край которой присел блондин. Учиха не обратил на это никакого внимания, продолжая лежать в той же позе. Наруто закусил губу, стараясь лишний раз не смотреть на такого в какой-то степени разбитого и поломанного брюнета. А самое главное — то, что Узумаки совсем не понимал причину такой резкой перемены. Он в первый раз видел Учиху таким. Конечно, ему всегда было на всё пофиг, но сейчас было по-другому. Наруто не мог этого объяснить, но ему казалось, что боль, которую он чувствует, сидя на заправленной кровати рядом с Саске — совсем не его. Как будто это чужая боль. Ведь Узумаки сейчас был довольно спокоен и собран. Или он просто так привык притворяться, что уже сам не понимает, что чувствует… Но ощущение того, что лежащему на кровати брюнету больно никуда не пропало, хотя и казалось лишь собственной выдумкой. Ведь, казалось бы, из-за чего это может быть. Учиха сам на него накричал, прогнал и сказал, что ненавидит. Он должен быть доволен собой и тем, что сделал так плохо другому человеку. Он ведь это любит. Но он не рад… И именно это вводит Узумаки в заблуждения. Может быть, он недоволен, что Наруто после всего этого снова вернулся? Или он разозлился из-за приезда Дейдары? А может, просто слишком много выпил? Ответа на этот вопрос у Наруто не было. Ему даже начало казаться, что он сходит с ума, раз чувствует «чужую боль»… или как это ещё назвать? Но это было невозможно. Он ведь отчётливо чувствует жжение и покалывание в области сердца. Но также он чувствует, что его сердце в абсолютно нормальном состоянии и ничего такого с ним не происходит. А вот, судя по виду Учихи, вполне можно было предположить, что ему нехорошо. Парень лежал, зажмурив глаза, и прижимал колени к груди, вцепившись тонкими пальцами в клочок одеяла. — Саске… — раздался приглушённый голос Узумаки. Обычно он был мягким и с долей весёлости, но сейчас брюнет был готов поклясться, что на этот раз он звучал безжизненно и даже в какой-то степени грубо, — Слышал такие слова: «Относись к другому так, какого отношения хочешь к себе»? Ты меня ненавидишь… Значит… — парень замолчал, сглатывая подступивший к горлу ком, и всё так же безжизненно продолжил, — ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел? Саске неожиданно сильнее сжал кончик одеяла и тихо заскулил сквозь стиснутые зубы. Узумаки вздрогнул, расширив глаза от ужаса. Ему казалось, что Саске задыхается. Он корчился, извивался, всё сильнее зажимаясь, и почти выл, уткнувшись в подушку. Наруто хотел подскочить к нему, обнять, прижать к себе. Сделать всё, что угодно, лишь бы не видеть страданий парня. Хотел выкрикнуть его имя, уткнуться в плечо и успокаивающе гладить по спине. Хотелось забрать эту боль себе. Но Наруто не мог даже пошевелиться. Ведь если сейчас он хотя бы сделает одно лишнее движение в сторону Саске, вся его выдержка и безразличие полетят к чертям. «Да и, в общем-то, сейчас поболит и пройдёт. Ну не смертельно же это. Он просто перепил, вот и болит теперь. Да ещё и на голодный желудок», — успокаивал себя Узумаки, отводя взгляд в сторону от Учихи. Сейчас он чувствовал себя последней тварью и бесчувственной скотиной, которая просто сидит рядом и смотрит, как человек страдает. Но ведь ему больше ничего и не остаётся. Даже если он плюнет на всю эту затею и кинется к Саске, он просто оттолкнёт его или пошлёт. Он из тех, кто будет хоть лежать и умирать, но помощи не попросит. И Наруто это знал. Но ничего не мог с собой поделать. Несколько минут стонов и иногда даже криков Саске показались Узумаки вечностью. Но вот брюнет немного успокоился, но ещё продолжал тяжело дышать и изредка поскуливать. Прямо как брошенный щенок… Наруто вздохнул с облегчением и снова повернулся в сторону Учихи. Но парень внезапно подскочил к нему, хватая за ткань футболки и наклоняясь к его лицу. — Да делай ты, что хочешь! — яростно прохрипел брюнет, — Режь меня, вешай! Да хоть сожги! Мне похуй! Только не лезь ко мне со своей пидорской любовью! — выкрикнул Учиха и оттолкнул парня от себя, падая на спину и закрывая глаза. Наруто ударился головой об угол кровати, отчего в глазах всё поплыло. Парень попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул на пол. Блондин схватился за голову и снова стал подниматься, держась за кровать и шкаф. На этот раз получилось, и парень несколько секунд просто привыкал к новым ощущениям. А потом медленно подошёл к окну и взял с подоконника тот самый интересный объект, который дал Учихе на улице «какой-то дебил». Узумаки развернулся и так же медленно, держась за стены и мебель, вышел из комнаты. Но, уже закрывая за собой дверь, ему почудилось, что из комнаты донёсся тихий хриплый голос Саске, который что-то ему сказал, но Наруто не разобрал слов. Подумав, что сказали и вовсе не ему, а самому себе, Узумаки закрыл дверь и тихо стал добираться до зала. Повернув в дверной проём, парень подошёл к подоконнику, где стоял горшок с драгоценным кустом помидоров, и поставил рядом объект, который сжимал в руке, пока шёл. Кстати говоря, «загадочным» предметом оказалась простая невзрачная ваза из непрозрачного стекла. В некоторых местах облупилась синяя краска и были видны белые просветы. Ручка была оторвана, а край вазы слегка надбит. Но всё это полностью возмещало то, что было в самом сосуде. В вазе стояли сухие ветки деревьев, усыпанные разноцветными осенними листьями. Там был клён, дуб, берёза, тополь и какие-то неизвестные Узумаки кустарники. И каждый из них был своего, особенного цвета. А всё вместе это создавало яркий, будто пылающий огнём букет из осенних листьев. Думаю, любой, увидевший это зрелище, согласился бы, что букет, несмотря на свою простоту и незамысловатость, был очень красивым, излучающим тепло и… живым. Да, казалось бы, уже мёртвые, безжизненно обвисшие листья и засохшие ветки были по-настоящему живыми. Наруто долго смотрел на вазу и её содержимое, пока вдруг не заметил, что внизу, почти у самого основания, на вазе что-то небрежно, будто бы в спешке, нацарапано. Буквы были очень мелкие и даже с близкого расстояния их было трудно разобрать. Придвинувшись почти вплотную, Наруто с трепетом заметил, что почерк принадлежит Саске. В этом он был уверен на все сто процентов. Колотящееся в груди сердце на мгновение затмило разум, и Узумаки пришлось несколько раз перечитывать слова на вазе: «Ненавижу, что люблю…» Неожиданно снова закружилась голова, и вдруг Наруто вспомнил слова Саске о том, что это ему отдали на улице. На самом деле Узумаки плохо верилось в то, что Учиха станет делать что-то подобное, тем более для него, но сейчас безумно хотелось верить, что этот букет ему не просто отдали на улице. Возможно, блондин и правда просто спутал почерк Саске с тем, что был на вазе. Но сердце что-то больно кольнуло. Парень вздохнул и, уже не держась за стены, но ещё чувствуя неприятные ощущения, пошёл к выходу из дома, где он неожиданно увидел одевающего куртку Тсукури. — Нару, ты как? — тут же схватил парня за плечи Дейдара. Ответа не последовало. Узумаки лишь хмыкнул, потому что говорить сейчас не получалось. Пульсирующая боль мешала. Видимо, Тсукури понял, что всё относительно нормально, просто сейчас парню нужно отдохнуть. Но Наруто вдруг упорно вырвался из рук Дейдары и направился к дверям. Тсукури молча наблюдал за тем, как рассеянно одевается блондин. Но, как только Узумаки вышел из квартиры, оставив открытой дверь, Дейдара следом за ним покинул помещение. Парни молча спустились по лестнице на улицу, и Наруто сразу же пошёл в сторону детской площадки напротив дома. Тсукури усмехнулся, проследив за ним взглядом. — Я в клуб пойду. Вернусь вечером, — проинформировал длинноволосый блондин и уже повернулся в сторону метро, как тихо хмыкнул и со смешком добавил, — До встречи, бестолочь. Узумаки прекрасно слышал, что говорил ему парень, отмечая самое главное, но никак не реагировал. Наруто подошёл к старым скрипучим качелям, на которых уже давно никто не качался, и сел. Противный скрип эхом раздался в голове, отчего парень на миг зажмурился. В ушах стоял звон, но блондин неожиданно начал медленно и тихо раскачиваться. В голове пролетали воспоминания о детстве, когда он часто приходил сюда и подолгу сидел на качелях, смотря в окна знакомой квартиры. И даже тогда эти качели всё так же скрипели, и этот звук въелся в память на долгие годы. Сейчас Узумаки снова смотрел в те самые окна. Точнее, в окно. Так уж вышло, что окно в комнате Саске выходило как раз на эту детскую площадку. В детстве, насколько помнил Наруто, оно всегда, когда он приходил, было открыто. Парень не знал, закрывалось ли оно вообще когда-нибудь. Наверное, только зимой. И то только на ночь. Но сейчас окно было закрыто, потому что Узумаки сам закрыл его около получаса назад. Это создавало какую-то непривычность в общей атмосфере, но Наруто не обращал на это ровным счётом никакого внимания. Он просто медленно раскачивался, подставляя осеннему ветру лицо, а качели жалобно скрипели. Снова накрапывал дождь. На плечи блондина упали несколько холодных капель. Учиха продолжал лежать на кровати, колотя кулаками стену у её изголовья. Хотелось рвать, ломать, уничтожить всё, что находится в этой грёбаной комнате. Саске бессильно опустил избитые в кровь руки и лёг на спину, уставившись в потолок. Чёрт… Вспомнилось, как он говорил Узумаки о том, откуда взялась ваза с букетом. Значит, кто-то дал, да? Хех. Ну конечно… Учиха ведь помнил, как совсем недавно сам ходил по парку, внимательно осматривая каждое дерево, чтобы ветки были разные, выбирал самые пышные и яркие, мёрз под ливнем без куртки. А дома дрожащими от холода руками наспех выцарапывал эту чёртову надпись из трёх слов. И для чего это всё? Чтобы потом лежать перед этим идиотом на кровати, скрючиваясь и воя от боли, которую сам же себе и причинил? Вот дерьмо! А, впрочем, зачем он вообще это делал? Хотел извиниться? Но за что? Узумаки сам виноват в случившемся. Может, хотел поздравить с прошедшим Днём рождения? Да ну, бред какой-то… Парень снова сжал кулаки и хотел было дальше избивать невинную стену, но саднящая боль остановила его. Он встал с кровати, подошёл к окну и опять открыл его. В голове сразу же как-то отдалённо, но очень чётко прозвучал давно забытый скрип. Учиха помнил, как в детстве часто вот так же лежал на кровати, слушая эти противные и до жути раздражающие звуки, и от них почему-то становилось теплее. И даже сейчас, спустя столько лет, даже в нынешней не самой приятной ситуации, этот резкий прерывистый скрип дарил ощущение чего-то тёплого, родного… Учиха зажмурился и тихо опустился на пол, прислонившись спиной к слегка тёплой батарее. Прямо как тогда. В сознании всплыла картина: маленький темноволосый мальчик сидит, всем телом прижимаясь к батарее, прячась от холода, исходящего от окна. Но закрыть его он не мог. Ведь там, за окном, на старых качелях сидит ещё один мальчик, но со светлыми волосами, который каждый день приходит сюда, надеясь, что окна будут открыты, а брюнет специально не закрывает их, чтобы не пропустить прихода блондина. И так изо дня в день. И сейчас Учиха снова сидел под окном, слушая тихий скрип, доносящийся с улицы. Старые ощущения вернулись, оживляя в сознании детские образы и события. Вот сейчас в комнату зайдёт Итачи и снова закроет окно, говоря что-то про то, что Саске заболеет, но мальчику будет не до него. Он только сильнее станет вслушиваться в скрип за окном, стараясь уловить каждое мгновение. Спорить с Итачи бессмысленно, да и не особо хочется что-либо говорить или пытаться объяснить свои странные увлечения. Такие, как сидение на полу у открытого окна. Наверное, некоторые вещи никогда не меняются… Тем временем по стеклу ударили первые капли начинающегося дождя. Скрип с улицы всё ещё доносился, но спустя минут десять дождь разошёлся, и заглушил собой какие-либо другие звуки. Брюнет не стал закрывать окно, продолжая слушать. Только уже шум дождя. Сначала он подумал, что Узумаки пошёл домой. Но, поднявшись на ноги и выглянув в окно, увидел, что парень всё ещё там. Но уже не качается, а просто сидит, опустив голову на колени. Учиха хмыкнул и снова сел на пол. Неожиданно парень осознал, что почему-то, услышав скрип, сразу же подумал именно об Узумаки. Но ведь это мог быть кто угодно. А брюнет в глубине души всё равно надеялся, что это именно Наруто. Наверное, просто старая детская привычка. Тем временем Узумаки продолжал сидеть под дождём. Одежда уже насквозь промокла, парня била крупная дрожь, в голове шумело, но зато она перестала болеть. А дождь лил, не переставая. Парень поднял голову и посмотрел в такое родное окно. Оно было открыто. В сердце что-то ёкнуло, возвращая в детство. Вот сейчас оно закроется, а Узумаки, надеясь, что скоро откроют снова, будет сидеть и умоляюще смотреть на окно. Пройдёт полчаса, час, два… и никто так и не откроет. Тогда Наруто тихо встанет и пойдёт в сторону дома, где его наверняка уже заждалась бабуля Цунаде. Вот и сейчас время неумолимо шло, а дождь всё не прекращался. Когда парень ушёл, было шесть часов вечера. Сейчас же время близилось к десяти, а блондин всё сидел на старых качелях. Внезапно сквозь шум дождя Узумаки показалось, как его кто-то окликнул. Сначала он не подал виду, но на третий раз он уже абсолютно чётко услышал зовущий его голос. Низкий, бархатистый и заботливый голос. На секунду почудилось, что это Саске просит его вернуться в дом, но внезапно к парню стали приближаться чьи-то шаги, и он понял, что ошибся. Рядом с лицом Наруто вдруг очутилась чья-то тонкая рука с длинными пальцами и слишком бледной кожей, а над головой навис чёрный зонт в синих узорах-разводах. Повернув голову, Узумаки увидел стоящего перед собой Итачи. В своей обычной манере Учиха не стал выяснять подробности происходящего, предпочитая перейти сразу к самому важному. — Долго здесь сидишь? — мягко спросил Итачи без намёка на упрёк, а просто для себя. Наруто неопределённо пожал плечами, а потом коротко кивнул, как бы говоря: «Долго…». Итачи хотел было спросить о местонахождении Саске, но тут же осёкся, поднимая взгляд на окно комнаты младшего брата, которое было открыто. Парень вспомнил, как в детстве после смерти родителей часто находил Саске сидящим у открытого окна, из которого доносился неприятный отрывистый скрип. Тогда он не понимал, почему Саске нравятся эти звуки. Но однажды, выглянув в окно, увидел на старых качелях Узумаки. Итачи не стал говорить Саске или Наруто о том, что всё знает, но стал приходить в комнату брата попозже, чтобы дать ему подольше послушать этот мерзкий и до жути противный звук. Учиха взял блондина за запястье, потянув на себя. Парень послушно поднялся с насиженного места и, понурив голову, пошёл за брюнетом. Наруто даже не заметил, как он оказались на пятом этаже. Когда Итачи уже дёргал на себя ручку входной двери, Узумаки вдруг резко опомнился и тихо сказал: — Там к тебе Дейдара переехал. Он ушёл. Сказал, что вернётся вечером. Итачи лишь кивнул в ответ, посчитав, что этой информации ему достаточно и выпытывать что-то из Узумаки ему не нужно. Конечно, эта новость его мало обрадовала. Он готов пустить к себе хоть бездомного алкаша-наркомана, чем длинноволосого блондина с серо-голубыми глазами и довольно специфическими увлечениями. Впрочем, ничего не поделаешь. Всё-таки выгонять человека не вежливо. Да и не особо сейчас хочется об этом думать. Повозившись в прихожей, Итачи прошёл в зал, осматривая разложенные по комнате многочисленные банки, склянки, другую подобную посуду и многочисленные химические элементы, которые Тсукури распихал по всем углам довольно небольшой комнатки. Но, судя по всему, парень нашёл свободное место ещё и на балконе. Хмыкнув, Учиха заметил на подоконнике синюю вазу с «осенним букетом». У основания белыми линиями были выведены слова. Причём почерк этот показался Итачи слишком знакомым, но парень решил не заострять на этом внимание. За спиной послышались звуки возни, судя по которым, Наруто, разувшись и сняв куртку, сразу пошёл в ванную, не взяв с собой сухую одежду. Итачи открыл шкаф слева от телевизора и, подставив стул, достал с верхней полки чистые серые спортивные штаны и белую футболку с чёрными буквами посередине. Носки были не обязательны, так как в квартире было тепло. Парень пробыл в ванной около двадцати минут, стоя под струями тёплой воды и стараясь расслабиться. Хотя куда уж ещё больше расслабляться. И так выглядит почти как живой мертвец. Итачи тем временем успел, как в прошлый раз, заварить два стакана чая и один кофе. Взяв тот, который с кофе, брюнет направился в сторону комнаты брата, прихватив с собой плитку горького шоколада. Саске сидел на полу у батареи, уткнувшись носом в колени и, кажется, задремав. Итачи осторожно положил принесённую «еду» на тумбочку и подошёл к окну, чтобы закрыть. Внезапно Саске вздрогнул и буквально подскочил на ноги, отталкивая брата и тут же выглядывая в окно, стал всматриваться в пустую детскую площадку, пытаясь взглядом найти блондина. — Наруто дома. Он в душе, — проинформировал брата Итачи, невольно удивляясь такой бурной реакции парня. — С чего ты взял, что я его высматриваю? — огрызнулся Саске, поворачиваясь к брату. Итачи мельком удалось заметить некое разочарование в глазах Саске. Когда тот разворачивался, выражение его лица ещё было каким-то более мягким, удивлённым, в какой-то мере детским. И это заставило Итачи улыбнуться, слегка приподнимая уголки губ. Парень тихо развернулся и вышел из комнаты, кивком головы указывая на принесённые кофе и шоколад. Саске снова отвернулся к окну, поднял с пола выпавшие из кармана пачку сигарет и зажигалку, и закурил. Учиха медленно втягивал в себя дым, задерживая его в лёгких, и выпускал в тёмное ночное небо, где он растворялся в воздухе, смешиваясь с холодными каплями. Наруто вышел из душа, переоделся в то, что оставил ему за дверью Итачи, и вышел из ванной комнаты. Учиха обнаружился на кухне, стоящим у окна со стаканом чая. — Скажи, это Саске подарил тебе вазу? — спросил Итачи, уже заранее зная, что Узумаки поймёт, о чём идёт речь. На секунду задумавшись, блондин пару раз покачал головой и сел на своё место, отпивая один глоток из стакана. Только потом Наруто осознал, что парень стоит к нему спиной и не видел этого жеста. Но говорить ничего не хотелось. Поэтому в кухне повисло молчание. — На вазе его почерк. Ты, наверное, пытался убедить себя, что он просто похож. Но я знаю Саске дольше и лучше тебя. И я точно могу сказать тебе, что это его почерк, — внезапно сказал Итачи, всё ещё не поворачиваясь. Узумаки закрыл глаза и потёр переносицу. — Мне кажется, я совсем его не понимаю, — подал голос Узумаки. — Просто он то кричит на меня и просит уйти, то дарит букеты… Я запутался, Итачи. Брюнет повернулся к Наруто, который сидел, положив голову на стол и бессмысленно пялясь в стену напротив. — Чего он от меня хочет? — прошептал Узумаки. Итачи подошёл к парню и потрепал его по светлым волосам. — Это неизвестно даже самому Саске, — сказал брюнет, поставил пустой стакан на раковину и ушёл в зал. Наруто продолжал смотреть в одну точку на выложенной разноцветной плиткой стене. Чай вскоре совсем остыл, и парень просто залпом выпил его, поставив рядом со стаканом Итачи. Когда Узумаки вышел в прихожую, в дверь три раза громко постучали. Подумав, что нормальные люди не станут приходить в такое время, блондин подошёл к двери и слегка её приоткрыл. Перед ним стоял мокрый, потрёпанный жизнью (или же улицей), пьяный Дейдара. От парня несло перегаром, но выглядел он вполне довольным. Вспомнились слова бабы Наташи про «бледного алкаша». Только этот «алкаш» был совсем не бледный, а даже немного загорелый. — Пиздец… — выругался Наруто, глядя на парня, который, пошатываясь, прошёл в квартиру и стал разуваться. — Нааарууу… А где же мой Итааачечка? — растягивая гласные, бубнил Тсукури. — Ты где так нажрался, придурок? — задал более важный вопрос Узумаки. Тсукури хмыкнул и растянул улыбку почти до ушей. — Я решил отметить с Сасори своё новоселье, — пролепетал блондин, пытаясь стянуть с левой ноги кроссовок. Наруто вздохнул и прошёл в зал, бухнувшись на диван лицом в подушку. В прихожей слышались какие-то шорохи, стуки, шаги, но вскоре они стихли: Тсукури зашёл в ванную комнату. Но спустя какие-то тридцать секунд спокойствия оттуда до ушей парня донеслись какие-то истошные вопли и выкрики. Как оказалось позже, Дейдара пел, стоя в душе. — Бееелая черёёёмухааа, плаатье беелоеее! Эх, помнуу сегооодня яяя веетки спееелыыыеее! — доносилось из душа около часа. И вдруг Тсукури, с радостным воплем выскочил из ванной комнаты в чём мать родила и, забежав в зал, с разбегу прыгнул на лежащего на диване Итачи. Узумаки с вытаращенными глазами смотрел на просходящее. — Хоть бы прикрылся чем-нибудь, придурок! — прошипел Наруто, с головой залезая под одеяло. Ещё около двух часов подряд он слышал вопли Тсукури и спокойный голос Итачи, который упорно укладывал его спать на кровати, а тот упрашивал его положить туда Узумаки. Под весь этот шум и споры Наруто тихонько смотался в комнату Саске, который спал на нерасправленной кровати, лёжа на спине. Так как кровать была довольно большой, Наруто свернулся калачиком в ногах парня, укутался простынью и уже крепко спал спустя какие-то пять минут. Было какое-то странное ощущение, что это правильно, что так и должно быть. Сквозь чуткий сон Саске почувствовал, как кто-то прошёл в его комнату и, повозившись, лёг спать у брюнета в ногах. Спустя минут пять послышалось тихое сопение и редкие всхлипывания, которые мешали парню спать. Но прогонять его отчего-то не хотелось. Полежав так какое-то время, Учиха сам не заметил, как уснул с лёгкой мимолётной улыбкой на губах. Ночью Узумаки снилось детство и старые качели, на которых он сидел сегодня вечером. Их лёгкое поскрипывание нарушало мёртвую тишину пустого двора, создавая немного жутковатую атмосферу. Но вдруг на улице стемнело. Из домов начали выплывать какие-то чёрные тени, ничуть не похожие на людей. Они окружали детскую площадку, и этот круг всё сужался и сужался с каждым судорожным вздохом. Вокруг было темно. Очень темно. Не было абсолютно ничего, кроме этой всепоглощающей тьмы. Окна домов смотрели на Наруто своими пустыми глазницами, в них не было и намёка на что-то живое. И только одно окно, прямо напротив качелей, на пятом этаже ярко горело тёплым светом. А у окна, смотря на происходящее расширенными глазами, стоял мальчик с угольно-чёрными колючими волосами и антрацитовыми глазами, в которых плескался настоящий ужас и отчаяние. Он стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд, хотя очень хотелось. А Наруто хватался за этот взгляд, как за спасительный круг. Он плакал, кричал и рвался к окну, протягивая во тьму маленькие ручки. Казалось, что если он опустит руки и перестанет стремиться туда, то эти твари сразу же заберут его с собой. А они уже совсем близко. Подходят со спины и холодными пальцами хватают за ноги. Мальчика окутывает просто животный ужас. Его трясёт, по лицу крупными каплями бегут слёзы, а сердце с каждой минутой бьётся всё медленне и тише, как затухающий огонёк свечи. И вдруг к окну подходит парень с длинными тёмными волосами и… закрывает окно. Спустя несколько секунд в нём гаснет свет. Наруто кричит, хватается за пальцы, держащие его за ноги, и старается их отцепить. Но всё безрезультатно. Они тянут и тянут его куда-то туда, во тьму. Она вязкая и практически осязаемая. Она закрадывается в сознание, сдавливает грудь, и сердце в ней начинает биться ещё тише. Наруто уже не кричит, потому что все его крики просто разбиваются об эту беспросветную темноту. И ему страшно. Страх окутывает, забирая и высасывая душу из тела. Наруто чувствует его за своей спиной и боится повернуть голову. Но его продолжают упорно тянуть, утягивать за собой. И Наруто закрывает глаза, перестаёт сопротивляться, позволяя тьме проникнуть в его сознание. Она заполняет его изнутри, окружает собой сердце и просто раздавливает его. Оно разрывается на куски мяса, истекает кровью, и Наруто захлёбывается ей. Она поступает к горлу и вырывается наружу, забрызгивая собой руки и лицо мальчика. В голове гудит, в глазах темно, а сердце больше не бьётся…