Ненавижу

Наруто проснулся часам к двенадцати. Блондин медленно открыл глаза, сел на диване и, зевнув, взъерошил рукой лохматые светлые волосы. Сейчас они больше были похожи на большой жёлтый одуванчик, распустившийся на голове. Сонные глаза забегали по комнате в попытке найти свою одежду, которая позже обнаружилась лежащей на свободной половине дивана. Узумаки неспешно оделся и пошёл в ванную комнату. Холодная вода немного взбодрила, однако полностью проснуться парню не удалось. Зевнув ещё пару раз, он направился на кухню, по пути задев плечом дверной косяк и ударившись об него мизинцем левой ноги. — Блять… — сдавленно прошипел парень, подпрыгнув на не пострадавшей ноге, и резко сел на ближайший стул. Он поднял голову и удивлённо взглянул на спящего на столе брюнета. Странно, что он не проснулся, когда Наруто зашёл. Наверное, сильно устал… Узумаки вдруг почувствовал себя виноватым, считая причиной усталости Учихи свои беспокойные копошения ночью. Сакура нередко говорила ему о том, что не может из-за него спать, а блондин лишь смущённо улыбался и просил прощения, обещая, что больше такого не повторится. Мысли о девушке внезапно напомнили Узумаки о планах на сегодняшний день. Он наклонил голову на бок и опустил почти к поверхности стола, разглядывая лицо парня. Оно было спокойным и умиротворённым настолько, что у Наруто сначала даже не возникло мыслей, что ему может быть неудобно. Хотя… неудобно, конечно, было, ведь он же наверняка не каждый день спит на кухне. Узумаки осторожно потряс Учиху за плечо, наблюдая за тем, как он резко открывает глаза и поднимает голову со стола. Наруто несколько секунд смотрел на него, не понимая, как можно так быстро проснуться и спал ли парень вообще? Потому что сейчас Итачи выглядел так, будто и не засыпал вовсе, а просто на минуту прилёг, закрыв глаза. — С добрым утром. — приветливо улыбнулся брюнет, ещё больше вводя в ступор Узумаки. Он откровенно пялился на Учиху, явно находясь в шоке. Итачи же, казалось, не обращал никакого внимания на реакцию блондина, с улыбкой заправляя за ухо прядь волос. — А, да! Доброе утро! — спохватился Наруто, слегка усмехнувшись и снова взъерошивая и без того лохматые волосы. — Ты спал здесь? Я тебе, наверное, мешал ночью… — виновато опустил взгляд парень, покачиваясь на стуле. Итачи хмыкнул, поднял упавшую с колен книгу и положил её на подоконник. Учиха подошёл к чайнику и включил его. Довольно громкое для тишины квартиры шипение разбавило атмосферу неловкости. Брюнет так и стоял, не поворачиваясь, и Узумаки уже было подумал, что он уже забыл про вопрос или попросту его не услышал. Однако это было не так. Парень всё слышал, просто не видел необходимости что-либо говорить. Он постоял ещё минуты две, а потом развернулся и задал, по его мнению, более важный сейчас вопрос: — Наруто, скажи, тебе часто снятся такие сны? Наруто задумался. Сначала он даже не совсем понял, о чём говорит парень, но быстро спохватился и неуверенно покачал головой. — Да нет, не слишком. А ты зачем спрашиваешь? Я всё-таки мешал, да? — снова предпочёл уточнить Узумаки, заранее предполагая, что вопрос снова проигнорируют. — Можешь вспомнить, когда тебе снился такой сон в последний раз? — продолжал спрашивать Учиха. — Не считая этого раза, — добавил он на всякий случай. Блондин нахмурился и потёр переносицу, пытаясь вспомнить. В итоге он просто сказал первое, что пришло в голову. Это ведь, по его мнению, не так важно. — Где-то весной, наверное. В мае, — неопределённо пожав плечами. Итачи кивнул, сразу поняв, что его обманывают, но говорить вслух не стал, даже внешне не показывая этого. На самом деле, это и правда было не особо важно. Он спросил просто так, чисто ради интереса. — А ты совсем не помнишь свои сны? Хотя бы какие-то основные моменты, — не отступал Учиха, всё больше запутывая Наруто, который отчаянно пытался понять, что от него хотят. — Да блин, не помню я. Зачем тебе вообще это понадобилось? — подняв вопросительный взгляд на Итачи и чуть хмурясь. Брюнет на какое-то время замолчал, будто думал, как лучше сказать, но в итоге просто улыбнулся и слегка пожал плечами. — Да так. Ничего особенного. Наруто развёл руками и приподнял уголок губ, мол «ну ладно. Ничего особенного — значит, ничего особенного». Неожиданно послышался щелчок, оповестивший о том, что чайник согрелся, и кухня снова погрузилась в тишину. Итачи достал с верхней полочки, до которой едва дотягивался, даже стоя на цыпочках, три кружки. В одну был налит чёрный чай с лимоном, в другую — зелёный с жасмином, а в третью — ароматный кофе. Первая кружка была поставлена на стол перед Узумаки. Он без особого интереса стал вглядываться в тёмно-коричневую жидкость, а затем раздалось недовольное урчание желудка блондина. Он посмотрел на сидящего за противоположной стороной стола Учиху, который спокойно пил зеленоватого оттенка напиток, уткнувшись взглядом в книгу. — Мм… Итачи, а у нас еды нет? Брюнет отвлёкся от чтения, поднимаясь и подходя к микроволновой печи. Оттуда на свет была извлечена большая тарелка, на которой ровной стопочкой лежали круглые, слегка подрумянившиеся блинчики, источающие приятный аромат. Парень поставил тарелку на стол, закрыл микроволновку и снова сел на своё место, продолжая пить чай. Сказать, что Узумаки был в шоке — ничего не сказать. Самооценка блондина резко упала уровней на десять ниже. Наруто тоже умел готовить, и готовил, к слову, очень даже неплохо. Но всё же не настолько хорошо, как Итачи. Парень взял самый верхний блин и начал аккуратно сворачивать его трубочкой, а затем так же осторожно съел, буквально проглотив целиком. Он оказался мягким и нежным, но в то же время достаточно хрустящим и в меру сладким. Наруто расплылся в улыбке и удивлённо спросил, не зная, как лучше сформулировать и путая слова: — Слушай… А ты это… сам сварил? То есть, пожарил! Приготовил, короче… Итачи слегка кивнул, не отрываясь от книги, и только мягко добавил: — Приятного аппетита. — Спасибо! — радостно улыбаясь и уже сворачивая следующий блин, сказал Узумаки. Спустя некоторое время Наруто, довольно похлопав себя по животу, встал, взял в руки тарелку, каким-то образом удерживая ещё и кружку слегка остывшего кофе. Уже выходя из кухни, он обернулся и сообщил, куда и зачем потащил еду. — Я Саске отнесу, ладно? Ещё раз спасибо! Было очень вкусно, — улыбаясь и искренне благодаря за столь неожиданный и приятный сюрприз и просто вкусный завтрак. Итачи закрыл книгу, снова оставив её на подоконнике, и вышел вслед за Наруто, который сейчас медленно шёл по направлению к комнате младшего Учихи, стараясь не залить блины и весь пол чёрным кофе. — Наруто… — парень, услышав своё имя, обернулся и вопросительно взглянул на брюнета, который уже обувался, стоя в расстёгнутой серой куртке. — Поговори с ним. Скажи, что чувствуешь. Голос был тихим, чтобы парень в соседней комнате ненароком не услышал их разговор. Узумаки кивнул и уже собирался идти дальше, как вдруг снова услышал за спиной голос Итачи. — Я вернусь поздно. Вещи можешь разложить по залу, там места должно хватить. В шкафу слева от телевизора верхние две полки свободны. Одежду можешь туда складывать. И, кстати, — Учиха лёгким кивком головы указал на блины в руках Наруто, — Саске не любит сладкое. Поэтому если он хоть что-то съест — считай, что ты особенный, — улыбнулся брюнет и, развернувшись, вышел из квартиры. Блондин подумал, что было бы и правда не плохо, если бы Саске считал его особенным. Но для него он просто очередная часть серой массы человечества. Просто чуть более шумная и надоедливая, чем все они вместе взятые. Узумаки был в шаге от двери и уже готов был протянуть руку, чтобы открыть. Но вдруг замер, осознавая, о чём Итачи его попросил. Сказать Саске о своих чувствах? Он, чего доброго, пошлёт куда подальше, а потом к нему вообще не подойдёшь ближайшие лет двести. Хотя он вряд ли столько проживёт… Но всё возможно. Поэтому лучше не рисковать. С другой стороны, Наруто доверял Итачи. Всё-таки он знает о Саске больше, чем кто-либо другой и наверняка не стал бы просить об этом, зная, что последствия будут печальными для них обоих. Вдохнув поглубже, блондин всё же протянул руку к двери и осторожно её приоткрыл, поздно осознав, что нужно было хотя бы постучаться. Но эти мысли быстро отошли на второй план, когда Узумаки увидел открывшуюся перед ним картину: Учиха сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и уткнувшись лбом в колени. Плечи едва заметно подрагивали, а пальцы отчаянно сжимали тонкую сигарету, которая в следующее мгновение была отброшена куда-то в сторону открытого настежь окна, впускающего в комнату холодный осенний воздух, в котором ещё витал лёгкий запах дождя и горького сигаретного дыма. — Чёрт… — прошептал Наруто, быстро поставив тарелку с блинами и кружку на прикроватную тумбочку, и присел на колени рядом с брюнетом, — Саске… ты чего? Блондин осторожно дотронулся до дрожащего плеча, но Учиха вдруг вздрогнул, отшатнувшись в сторону и с ужасом глядя на Узумаки. На мгновение Наруто показалось, что у Саске глаза, словно у безумца из психиатрической клиники. Сейчас он походил на загнанного в угол зверя, который не понимает, что происходит и как ему поступить с тем, кто вроде бы пытается помочь, но в то же время медленно и мучительно убивает. Наруто стало неприятно, или даже жутко находиться на таком близком расстоянии от, казалось, обезумевшего парня. Сглотнув и набрав в лёгкие побольше воздуха, блондин снова потянулся к Саске, пытаясь дотронуться, но Учиха резко замахнулся и ударил того по руке. — Не трогай меня! — закричал брюнет, отчаянно вжимаясь спиной в большой шкаф. Узумаки замер, глядя в глаза парня и пытаясь найти там причину столь необычного поведения. Конечно, Саске и раньше не любил, когда к нему прикасались, но сейчас было видно, что он испытывает почти животный страх, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться и просто не свернуться клубком на полу, стараясь укрыться от всего, что его окружает. В итоге Наруто не выдержал. Он давно знал, что Учихи вообще сами по себе немного странные, но чтобы настолько… — Да что с тобой не так? Что-то случилось? — спросил Узумаки, продолжая заглядывать в кажущиеся почти чёрными из-за плохого освещения глаза. Он очень боялся как-то спугнуть Саске, ведь в этом случае от него можно будет ожидать чего угодно. Неожиданно взгляд наткнулся на три пустых и ещё две полных бутылки с жидкостью, подозрительно напоминающей коньяк. Теперь было более понятно нынешнее состояние парня, но показалось удивительным то, что алкоголя было так много. Саске довольно быстро пьянел и поэтому пил часто, но понемногу. От этой привычки его тоже когда-то пытался отучить всё тот же Наруто, но Учиха был непреклонен и не изменил своей верности к алкогольному напитку. Большее предпочтение брюнет отдавал именно коньяку, но если ему предложить, то от выпивки не откажется даже под угрозой смерти. Как, впрочем, и от сигарет. Хотя, возможно, и есть что-то такое, ради чего Учиха однажды перестанет травить свой организм и начнёт нормальную жизнь. Однако на данный момент нужно было что-то делать с, судя по всему, пьяным абсолютно в хлам парнем. Если посмотреть со стороны, то выглядел он почти так же, как в своём нормальном состоянии, да и вёл себя в какой-то степени естественно. И только человек, который по-настоящему хорошо знал Учиху, могли сказать, что в такие моменты он совершенно неуправляем и лучше его вообще не трогать. И Наруто тоже об этом знал, однако это не помешало ему, увидев бутылки, всё же резко дёрнуться, оттолкнувшись от пола, и рывком прижать Саске к себе, крепко удерживая и не позволяя выбраться. Брюнет дёргался, мотал головой из стороны в сторону, хрипло шипел ругательства, но всё было тщетно. После употребления алкоголя он становился настолько слабым и беззащитным, что его можно было буквально украшать новогодними игрушками вместо ёлки. Парень бы этого даже не заметил. Коньяк будто бы выкачивал из него жизнь, оставляя лишь внешнюю оболочку, пустую и безжизненную изнутри. В общем-то, именно так Учиха представлял себе большинство людей. Пустые… просто ходячие мертвецы. Они так стремились стать идеальными, чтобы один хоть чем-то отличался от другого, а тот, в свою очередь, от третьего. И так до бесконечности. Они создавали новые усовершенствования для того, чтобы облегчить себе жизнь. Ведь такое величественное создание как человек просто обязано быть свободным. Свободным от тяжёлой и лёгкой работы, от принятия решений, от других людей и их мнения. Человек — Бог. И никак иначе. Он сам себе король, судья и палач. Они сами не замечает, как в погоне за идеалами убивают сами себя, разваливаясь и разлагаясь на глазах, превращаясь в зомби, которые упорно продолжают следовать своим правилам, уже давно потерявшим для них всякий смысл. Они столько раз повторяли их, и не важно, шептали они или кричали во всю глотку, но эти устои со временем просто стали бессмысленными, ненужными. Они больше не действовали в изменившемся до неузнаваемости мире. И вскоре люди отчаялись уже найти тот Рай, о котором так мечтали. Тогда все они стали одинаковыми: густая серая масса, заполняющая собой планету и просто блуждающая от одной улицы к другой, от одного дома к следующему, уже не надеясь найти хоть маленький лучик надежды в этом старом прогнившем мире, напоминающем одно огромное заброшенное здание. Просто некоторые этажи сохранились лучше и стали местом обитания духов и призраков, а другие обветшали настолько, что кажется — подуй в их сторону, и они развалятся. И во всём этом лабиринте холодных, обросших с пола до потолка пылью комнатах, по соседству с бесчисленным количеством ходячих трупов, блуждал маленький голубой огонёк. Он возник из ниоткуда и исчезает вникуда, чтобы потом снова появиться и озарить тёмный угол здания своим мягким светом. Но огонёк специально старается светить тускло, чтобы полностью не прогнать царящую вокруг тьму. Потому что эта тьма для него — всё. Она опутывает его своими длинными тонкими пальцами, укрывая от призраков, которые при каждом удобном случае пытаются растоптать, затушить огонёк. Но если он исчезнет, тьма будет лишь расти и заполнять собой всё вокруг. И однажды она просто погубит сама себя, запутавшись в своём чёрном плаще, лишившись возможности выбраться из этого омута. И тогда тьма просто утонет в океане из своих же прозрачных слёз, смешанных с чёрной густой кровью. Пока маленький огонёк блуждает, освещая её изнутри, тьма будет жить. Но стоит ему исчезнуть — исчезнет и она… — Саске… почему? Почему ты отталкиваешь меня от себя? Я ведь просто хочу… — договорить Узумаки не дали внезапно вцепившиеся в футболку тонкие пальцы и тихий, едва различимый шёпот: — Да как же ты не понимаешь? Я тебя ненавижу! Слышишь? Ненавижу! Слова болью отозвались в груди. Казалось, сердце опутала колючая проволока, которая с каждым вздохом всё сильнее и сильнее сжимается и царапает, прокалывает и раздирает его. Руки, прижимающие к себе, ощутимо задрожали, ослабив хватку и бессильно опустившись на пол. Учиха почувствовал это, но отстраняться не стал, продолжая утыкаться носом в широкую грудь и ждать, что же сделает Узумаки. Наруто неожиданно почувствовал, как от сказанных ему слов немного закружилась голова, в которой гулким эхом звучало всего одно слово. Ненавидит, значит? Что ж…его выбор. И если он надеется, что это что-то изменит, то напрасно. Узумаки не из тех, кто, поняв, что надежды нет, просто всё бросит. Он будет продолжать стремиться к своей цели хоть всю жизнь. Если понадобится, сделает что угодно: свернёт горы, обойдёт весь свет, достанет звезду с неба. Ну, а если не сможет… признает, что недостоин своего счастья. Но попытки не прекратит. Это, конечно, ужасно глупо и в какой-то степени эгоистично, ведь он понимает, что заставить человека любить — невозможно. Поэтому каждый раз делает шаг ближе, думая: «Ну, а вдруг повезёт в этот раз?» Внезапно вспомнился совет Итачи рассказать Саске о своих чувствах. В любой другой ситуации он был подумал, что лучше подождать более удобного момента, но сейчас Наруто, кажется, понял, что другого шанса может уже не быть. Он не хочет, чтобы из-за него Саске страдал, не хочет ему мешать, поэтому лучше просто уйти сейчас. Уйти насовсем… Вздохнув поглубже, Наруто вдруг почувствовал, что воздух почти не попадает в лёгкие, где-то в горле что-то нестерпимо жжёт, а из глаз на плечо Учихи упали три крупные прозрачные капли. — А я тебя люблю… — раздался в тишине комнаты тихий шёпот. В этот миг даже бесконечные машины, сигналящие друг другу и шумящие моторами, будто бы исчезли. Из всё ещё открытого окна не доносилось ни звука. Учиха в ответ на признание лишь хмыкнул, и сердце Наруто снова пропустило удар. Он понял, что если его сейчас прогонят, он просто не сможет уйти. Блондин снова обхватил Саске руками, уткнувшись лбом в плечо. — Значит, наконец-то решился… — хриплым голосом сказал Учиха. Узумаки вздрогнул, но отстраняться не стал. Он по-детски наивно лишь сильнее сжал пальцами чёрную футболку. Саске усмехнулся такому жесту и решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы нанести удар по больному. — Я ведь уже давно понял, что ты ко мне испытываешь. Ты настолько открыто лез ко мне, всё время пытался поговорить, что даже такой идиот, как этот… Как его? Ну этот придурок с дебильными треугольниками на щеках… Киба, кажется? Даже он бы понял твои дурацкие намёки. И я всё ждал, когда же ты решишь сказать мне это в лицо. Знаешь, зачем? — как-то по-особенному мягко, даже немного нежно, сказал брюнет. Узумаки отпустил футболку Саске и отстранился, заглядывая тому в глаза, пытаясь понять, не шутит ли он. Но тёмные прищуренные глаза не выражали ничего, кроме какого-то странного интереса. И было неясно, к чему: к самому Узумаки, или же к тому, что он хочет сказать. Наруто на секунду показалось, что в горле всё пересохло, а лёгкие сдавили две толстые стены. Он опустил взгляд в пол, затем снова посмотрел на Учиху. Голубые глаза в мрачной комнате казались тёмно-синими. Узумаки по привычке прикусил губу и приподнял бровь: — Зачем? — голос был хриплый и тихий, и это только больше забавляло Учиху. Он ухмыльнулся. — Чтобы сказать тебе, что мне не нужен такой дебил и послать тебя нахуй! — небрежно прошипел Саске и прислонился спиной к кровати, запрокидывая голову и искоса глядя на реакцию Узумаки. Парень резко побледнел, и без того большие глаза расширились ещё сильнее, искусанные в кровь губы дрожали. Сердце Узумаки что-то болезненно сжало, и оно гулко колотилось о рёбра, отзываясь в тишине комнаты глухими ударами. По щеке с тремя тонкими полосочками шрамов скатилась солёная слеза, смешиваясь с кровью на губах и красной струйкой побежала по подбородку. Учиху до жути забавляла эта ситуация. Эта боль и безысходность в потускневших глазах, бессильно сжатые кулаки и отчаянно колотящееся сердце. Его нисколько не волновало то, что сейчас он изо всех сил сжимает зубы, чтобы не закричать. Хотелось просто выть от собственной слабости. Он даже солгать нормально не может. Наверное, привык говорить правду. Горькую, но всё же правду. Узумаки медленно поднялся на ноги, развернулся и сделал шаг в сторону двери. Ноги были будто ватные, ногти больно впивались в кожу ладоней, а светлая чёлка прилипала к щекам, мокрым от бегущих по ним слёз. Не дойдя до двери, Наруто остановился. — Я тебя ненавижу… — солгал блондин. Да, ему было чертовски больно и плохо, но он просто не мог ненавидеть того, кого настолько сильно любит. Саске много раз издевался над ним, причинял боль, а Наруто каждый раз возвращался к нему и вёл себя так, словно ничего и не было. Учиха искренне недоумевал, насколько нужно быть идиотом, чтобы оказаться способным на такие дурацкие поступки. Несмотря на то, что сейчас Узумаки ему лгал, выглядело это очень убедительно. В голосе чувствовалась явная неприязнь и отвращение, но это никак нельзя было назвать ненавистью или даже обидой. Наруто и правда не обижался и не держал на Учиху зла. Может быть, он и правда настоящий идиот. Ведь любой нормальный человек не смог бы простить такое, но он простил… Саске неотрывно смотрел в спину Узумаки, будто пытаясь прожечь её взглядом. Почему-то он сейчас ожидал от блондина очередной глупости. Возможно, это было какое-то предчувствие или просто слепая надежда на то, что всё не так плохо и Наруто снова просто погорячился, как нередко бывало, когда кто-то указывал ему на его недостатки. И Саске не ошибся. Узумаки сделал ещё два шага, вышел за дверь и снова замер. Внезапно из темноты коридора раздался тихий, но отчётливый голос. — Я тебе завтрак на тумбочке оставлю. Потом поешь. И резко закрыл за собой дверь, но всё же успел услышать, как тихо насмешливо хмыкнул Учиха. Наруто ещё несколько секунд стоял за дверью, вслушиваясь в тишину комнаты и пытаясь сдерживать собственные судорожные всхлипывания. Спустя какое-то время послышался глухой удар кулака об пол. Наруто зажмурился и прислонился лбом к закрытой двери, слыша за ней хриплое дыхание Саске и частый сухой кашель. На мгновение звуки в комнате стихли. Не было слышно даже машин, проезжающих внизу. Наверное, Учиха закрыл окно. Вдруг раздались шаги в направлении двери и резкий удар кулаком по деревянной поверхности с обратной стороны где-то на уровне плеча Узумаки. Наруто нахмурился и сделал шаг назад. — Хватит стоять за моей дверью! Съёбывай отсюда! — послышалось из комнаты. Узумаки развернулся и быстрым шагом направился к двери. Обулся и оделся он быстро, предпочитая спрятать шнурки в кроссовки и не застёгивая куртку. Спустя несколько минут он уже шёл по улице в направлении своего дома. Сакура наверняка ночевала там, но стоило бы ей позвонить и уточнить. Только сейчас Наруто вспомнил, что вчера не взял с собой телефон, когда побежал за Саске, а значит, он дома. Встречаться с Сакурой сейчас совершенно не хотелось. Возможно, если бы у Узумаки была такая возможность, он бы просто позвонил. Конечно, это не телефонный разговор, но он всё же был более, чем уверен в том, что никаких сильных чувств девушка к нему не испытывает, поэтому ничего страшного не случится. Блондин шёл, не замечая вокруг абсолютно ничего, уткнувшись пустым взглядом в мокрый асфальт. Дорогу он знал наизусть, поэтому не было никакой необходимости смотреть на дорогу. По крайней мере, так считал парень. Наруто приближался к повороту на свою улицу. Он был на другой стороне дороги. Узумаки резко повернул направо и направился к противоположной стороне. Послышался громкий звук сигналившей машины и скрежет тормозов. Затем в паре метров от блондина мелькнул автомобиль, завернувший в сторону обочины и чудом не врезавшийся в столб. Из машины, сильно хлопнув дверью и громко выругавшись, вышел высокий длинноволосый блондин с серо-голубыми глазами. — Дебил! Смотри на дорогу, придурок! Жить надоело?! Вот молодёжь пошла! Совсем с ума посходили! Меня окружают одни идиоты! Парень сделал пару шагов в сторону Узумаки, явно готовясь ударить или каким-либо другим способом заставить смотреть не себе под ноги, а на Тсукури. Но неожиданно блондин замер, внимательно осматривая стоящего перед ним парня. Ему хватило каких-то нескольких секунд, чтобы уже практически допрыгать до Узумаки, с размаху хлопнуть по плечу и повиснуть у того на шее. — Ааа, это ты, балбес! А я тебя сначала и не узнал… Подрос малой! — начал радостно восклицать Дейдара, хлопая Наруто по спине и взъерошивая светлые волосы, — А ты чего такой мрачный? Муженёк обидел? Ах, точно, ты же ему ещё не признался… — с издёвкой расплылся в улыбке блондин. Наруто стало немного неловко от такой резкой смены поведения парня. Он даже не особо удивился, узнав, что его чуть не сбил Дейдара. С ним было бы не так много проблем, как с другими людьми. Он бы ногу кому-нибудь сломал и не заметил, сумев мастерски обвинить в этом какого-нибудь прохожего. Парень с детства отличался своей хитрожопостью, хотя сам считал себя чуть ли не гением. Даже если он в чём-то не прав, ему это хрен объяснишь, и в итоге он всё равно докажет свою правоту. Но на самом деле Дейдара редко ошибался. Он был на удивление сообразительным и умел правильно провести параллели между событиями, людьми и ещё очень многим. Тсукури наконец «отлип» от Узумаки и вопросительно посмотрел на него сверху вниз, ожидая ответа на свои вопросы. Ну или хотя бы простого приветствия. — Признался… — прошептал куда-то себе под нос парень. Дейдара удивлённо выгнул бровь и слегка нахмурился. — Ну и в чём же тогда проблема? Он не ответил? — Тсукури действительно не мог понять, что так повлияло на настроение вечно весёлого и жизнерадостного Узумаки. Обычно он находил выход даже из самых экстримальных ситуаций, а тут расклеился из-за простого отказа. Хотя Дейдара прекрасно знал, что Учиха — единственный, кто способен довести парня до такого состояния. За все эти годы он слишком сильно привязался к Саске, стал от него зависим. Учиха медленно, но верно уничтожал Наруто на протяжении всего этого времени, даже не подозревая, насколько он важен для блондина. Он давно понял, что Наруто любит его, но даже не мог представить, насколько сильно… — Он послал меня нахуй, — спокойно ответил Узумаки, пожав плечами, и всё-таки решил посмотреть в лицо Тсукури. Он совсем не изменился с их прошлой встречи полгода назад. Разве что немного отрастил волосы, которые теперь доставали до поясницы, а раньше были чуть ниже лопаток. Было непонятно, что так обрадовало Дейдару, что он расплылся в одной из своих самых широких улыбок. Наруто смотрел на него, как на психически ненормального. Такая реакция на свои слова вызвала у него явное отвращение и злость на Тсукури. — Это нихрена не смешно, ублюдок! Ты хоть представляешь, какого мне было тогда?! — не выдержал Узумаки. Дейдара лишь слегка наклонил голову на бок и тихо рассмеялся. — Да нет, ты просто неправильно понял. Саске тоже любит тебя, но… — договорить парню не дал перебивший его Наруто. — Заткнись! Не смей говорить это мне в лицо! Знаешь, сколько раз я слышал подобное? И с тех пор ничего не изменилось. Саске ненавидит меня только сильнее. И он никогда не сможет полюбить того, кого ненавидит, понял?! — взорвался Узумаки. Эти слова по-настоящему взбесили его. Если бы это был не Тсукури, то блондин уже давно врезал бы этому ублюдку, который так открыто издевается над его чувствами. Как бы Дейдара временами не бесил его и не надоедал, всё же Узумаки относился к нему, как к старшему брату. И в какой-то степени уважал его. Он всегда готов помочь или дать совет, никогда не осудит и не предаст. Он умел быть по-настоящему верным и преданным. И хоть иногда Дейдара и ведёт себя не лучше пятилетнего ребёнка, он довольно рассудительный и умный парень. — Ошибаешься, Нару. Во-первых, ты не дал мне договорить. А во-вторых, Саске тоже любит тебя, но просто он боится показывать тебе свои чувства. И поверь, у него есть для этого свои причины, — покачал головой Тсукури. Наруто ничего не ответил. Уж слишком надоели ему эти пустые слова и ложные надежды. Парень просто вздохнул поглубже и подставил лицо падающим с неба крупным каплям. Тишина нагнетала, поэтому Дейдара решил её нарушить, при этом сменив тему. — Слушай, а ты куда шёл-то? — усмехнулся парень. Наруто сначала немного растерялся, но про себя отметил, что смена темы и правда разрядила напряжённую обстановку. Блондин расслабился и мягко улыбнулся. — Домой. Хотел вещи забрать. И… мне нужно поговорить с Сакурой, — последние слова Наруто пробормотал себе под нос, и Тсукури понял, что ему не очень приятно даже думать о предстоящем разговоре. Что именно Узумаки хочет сказать своей «пока ещё девушке», Дейдара уточнять не стал. А вот известие о вещах его немного насторожило. Всё-таки Наруто сильно изменился с тех пор, как начал сближаться с Учихой. Он стал более закрытым, перестал полностью доверять людям и тщательнее их изучать. С тех пор он не завёл ни одного нового друга, хотя до этого знакомился с кем-нибудь почти каждый день. Проходило всё больше времени, и Саске всё сильнее ломал и уничтожал Наруто, разрывая ему сердце, причиняя боль, медленно убивая. И вскоре он стал таким… Учиха добился своего. Он превратил яркое солнышко в тусклую серую массу. Такую же, как и всё нынешнее человечество. И это больно. Больно видеть человека, который когда-то дарил радость и позитив, таким разбитым, уничтоженным… Но Наруто было всё равно. Он давно перестал замечать, что, пытаясь быть ближе к Саске, становится похожим на него. Причём присходит это совершенно неосознанно. Блондин просто хотел сделать так, чтобы он был счастлив, и стать счастливым самому. Он позволял Саске слишком многое. Наруто был готов вытерпеть любую боль. Его любовь была разбита и давно мертва, но даже в таком состоянии она оставалась неисчерпаемой и безграничной. Узумаки мог простить Учихе абсолютно всё. Но ведь прощение берётся из любви. И с каждым разом её остаётся всё меньше и меньше… Когда-нибудь она и вовсе исчезнет. Любовь может умереть, но память и боль не исчезают никогда. Он всегда будет помнить человека, которого когда-то любил настолько сильно. И эта боль, эти шрамы на всю жизнь останутся на сердце. Рану можно зашить, но она от этого не исчезнет, а просто поменяет свою форму. Однажды меняется всё. Лишь чувства остаются прежними. Нельзя возненавидеть того, кого любишь больше жизни и полюбить того, кого всем сердцем ненавидишь… — Переезжаешь? — решил уточнить Тсукури, глядя на смотрящего себе под ноги Узумаки. Он, казалось, на какое-то время просто выпал из реальности. Наруто вздрогнул и быстро кивнул головой. — Да. Но не думаю, что мне позволят остаться надолго, — хмыкнул он и взъерошил мокрые волосы на голове. Дейдара тихо рассмеялся и направился к машине. Подойдя к ней, парень открыл дверцу и заметил непонииающий взгляд Наруто. Тсукури кивком головы пригласил блондина сесть в автомобиль, что послушно выполнил Узумаки. Он полностью проигнорировал то, что указывали ему на переднее сидение, и сел на заднее. Это был неосознанный панический страх, оставшийся после аварии, в которой погибли родители Узумаки. С тех пор ему всегда казалось, что если он сядет вперёд, случится что-то плохое. Парень думал, что в большинстве аварий самый страшный удар всегда приходится на переднюю часть автомобиля. На заднем он чувствовал себя более спокойно, но всё же очень боялся не столько за себя, сколько за сидящего впереди Тсукури. Всё-таки Узумаки считал его почти что своим старшим братом и искренне беспокоился за его судьбу. Наруто бы никогда себе не простил, если бы на его глазах с Дейдарой что-то случилось. Тсукури не стал возражать или что-либо говорить, когда парень сел на заднее сидение, и просто приземлился на водительское сидение и закрыл дверь автомобиля. Послышался короткий рык мотора, и машина осторожно тронулась с места. Крупные, но редкие капли дождя время от времени ударяли по лобовому стеклу и сразу же скатывались вниз, оставляя за собой влажный след. Небо было затянуто огромными грязно-серыми облаками, скрывая от глаз солнце. Тучи, клубясь, наваливались друг на друга, отталкивали, образовывая гигантское серое месиво, которое даже при всём желании трудно было назвать небом. Иногда солнцу всё же удавалось вырваться из плена, и тогда оно своими тусклыми холодными лучами играло прозрачными бликами в лужах и на мокром асфальте. И на миг казалось, что мир оживает, становится цветным. И даже люди начинают едва заметно улыбаться друг другу, радоваться. Они хотят насладиться этим моментом чистого счастья перед тем, как тучи снова решат смыть краски дождём и вернуть в свои темницы сбежавшего пленника — солнце. Наруто любил дождь. Сейчас любил. В детстве он не любил такую погоду за то, что нельзя погулять. Позже стал ненавидеть за то, что она выкачивает из людей радость, навевает тоску, уныние и отчаяние, дикий страх… Но потом блондин задумался и понял, что если бы всегда светило солнце и была хорошая погода, люди ещё больше бы стали считать себя господинами и хозяевами этого мира. Поэтому иногда всё же нужно показывать человечеству своё место. Но ведь Наруто не стал полностью ненавидеть людей и не желал им зла, он просто перестал обращать на них внимание. Поэтому это не та причина, по которой Узумаки любил дождь. А истинная причина состоит в том, что дождь его успокаивал. Смотря на него, парень думал о Саске, представляя его на месте каждой капельки. Он так же резко и неожиданно бьёт по Наруто, как по стеклу автомобиля, но быстро остывает и скатывается на землю, исчезает. Но след, которым он очертил свой путь, надолго остаётся в памяти не только Учихи, но и Узумаки. Ехали первое время молча, но потом Наруто решил разрядить атмосферу и ляпнул первое, что пришло в голову. — Дей, а тебя что, твой кукольник из квартиры выгнал? — насмешливо, с долей шутки сказал Узумаки и стал следить за реакцией Тсукури. Парень наигранно нахмурился и шмыгнул носом, демонстративно поворачивая его чуть в сторону и вздёргивая вверх. — Никто меня не выгонял. Я сам ушёл, — обиженным тоном пробормотал Дейдара, на что Наруто хмыкнул и решил продолжить столь интересную тему. — Вот как. А я думал, его уже задолбали твои игрушки, и он не выдержал и выпер тебя, — совершенно серьёзно высказал Узумаки своё предположение, употребляя в нём именно слово «игрушки», чтобы сильнее разозлить парня. Тсукури ещё громче шмыгнул носом и даже хотел уже сложить руки на груди, поздно вспомнив, что сидит за рулём. — Это не игрушки! Взрыв — это искусство! А вот куклы Сасори — полная хрень. Расставит их по всему дому, как иконы, и ходит от одной к другой, протирает, осматривает… Я удивляюсь, что он их ещё не начал кормить с ложечки и спать укладывать, — хмыкнул блондин и перестал дуться, предпочитая следить за дорогой и до побелевших костяшек пальцев сжимать руль. Наруто лишь улыбнулся в ответ на гневные слова Тсукури, но, заметив, что рядом с ним на сидении и под ним лежат большие дорожные сумки и поняв, что Дейдара не шутит, решил поговорить на другую тему. — А ты к кому собрался? Уже решил? — всерьёз заинтересовался парень. Тсукури в городе почти ни с кем не общался, поэтому вряд ли мог поехать к друзьям или знакомым. Кроме Сасори и ещё пары каких-то парней Наруто больше не мог вспомнить ни одного человека, с которым Дейдара был бы в дружеских или хотя бы приятельских отношениях. — Ну вообще я собирался к Итачи поехать. Поэтому и решил довезти тебя до дома, чтобы ты взял вещи, и мы вместе поедем к Учихам, — непринуждённым тоном ответил Тсукури так, будто думал, что Узумаки и сам давно уже это понял. Наруто на неопределённое время затих, подавившись воздухом от такого заявления и закашлявшись. Дейдара чувствовал, что отомстил парню за оскорбление своего искусства и довольно улыбался, пока Узумаки кашлял на заднем сидении. Откашлявшись, Наруто вздохнул глубже и решил больше не говорить на эту тему, бросив короткое «понятно». Так как до дома Узумаки было не так уж и далеко, приехали они быстро. Наруто вышел из машины и, закрыв за собой дверь, направился в сторону подъезда. В нём оказалось почему-то темно, хотя при такой погоде кто-то должен был включить свет. В такой обстановке парень не заметил первую ступень лестницы и, споткнувшись об неё, чуть было не упал, но успел схватиться за перила. Глубоко вздохнул, парень пошёл дальше, на всякий случай смотря под ноги, хотя почти ничего не видел из-за темноты. Дойдя до двери в свою квартиру, Узумаки замер в надежде на то, что Сакура всё-таки ушла, и разговор не состоится. Ведь парень не мог утверждать на сто процентов, что девушка его не любит. И тогда получится, что он её бросит, а этого блондин боялся больше всего. Он не хотел так с ней поступать, и готов был дальше встречаться с ней, если это окажется правдой. Наруто дрожащей рукой потянулся к ручке, надеясь, что дверь окажется заперта. Но вопреки ожиданиям она тихо щёлкнула и открылась. Парень медленно зашёл в квартиру, несильно захлопнув за собой дверь. Всё было чисто, нигде не валялись пустые бутылки или чьи-то вещи. Значит, Сакура убралась. И если она ушла, то почему не закрыла квартиру? По крайней мере, Узумаки думал, что она ушла, потому что в доме было слишком уж тихо. Он уже хотел начать разуваться, как вдруг его взгляд наткнулся на лежащую на полу большую дорожную сумку, доверху набитую его вещами. Там была и одежда, и всякие ненужные мелочи, несколько книг, даже любимая оранжевая кружка блондина. Наруто был в недоумении. Сумку наверняка собрала Харуно, но откуда она узнала о переезде? И почему так спокойно восприняла то, что её парень собирается жить с другими парнями вместо своей девушки? А может, бабуля Цунаде вернулась и решила выгнать внука из дома за устроенную вечеринку? Она часто уходила, забывая закрыть квартиру. Парень уже успокоился и хотел просто забрать вещи и уйти, как его окликнул звонкий голос девушки из спальни Узумаки. — Наруто? Это ты? — Харуно вышла из комнаты с книгой в руках. Наверное, так зачиталась, что сначала даже не услышала звука хлопнувшей двери. Блондин немного растерялся, думая, как лучше начать, но в итоге решил хотя бы узнать ответы на свои вопросы. — Привет, Сакура! Спасибо тебе большое, что убралась, — улыбнулся парень, неловко взъерошивая волосы — А что это? — указывая кивком головы на сумку. Девушка, казалось, немного смутилась, решая, как лучше объяснить. Но в итоге подумала, что лучше просто сказать, как есть. — Мне позвонил Итачи и сказал, что ты переезжаешь к нему. Я собрала для тебя вещи, — весело сказала Сакура, и, хитро улыбнувшись, добавила, — Удачи тебе с Саске. Наруто замер, обдумывая сказанные девушкой слова и пытаясь понять их смысл. На миг парню показалось, что он просто ослышался или ему показалось, но всё говорило об обратном. И улыбающаяся Харуно только подмигнула и тихо рассмеялась в ответ на реакцию Узумаки. Собравшись с мыслями и вернув себе дар речи, Наруто всё же смог произнести хоть что-то. — Ты… знаешь? — на большее количество слов блондие сейчас был не способен. Его переполняли самые разные эмоции. Он был шокирован, счастлив, что девушка просто так его отпускает, ему было стыдно, что он не сказал ей обо всём сразу и буквально держал около себя, хотя она его совсем не любила. — Знаешь, Наруто, ты не умеешь скрывать свои чувства. И то, что ты любишь Саске, я поняла ещё в школе. На самом деле я давно хотела с тобой поговорить. Думаю, теперь мы свободны и можем быть с теми людьми, которых действительно любим, — Сакура лучезарно улыбалась, и было видно, что она по-настоящему счастлива за Наруто. На самом деле Харуно была замечательной. Она всегда умела искренне порадоваться за человека, поддержать его, выслушать и дать совет. С ней было весело, легко и по-домашнему уютно в абсолютно любой обстановке и ситуации. И Узумаки это нравилось. Всё-таки Сакура — очень хороший друг, и парню не хотелось её потерять. Однако после сказанных девушкой слов у Наруто возник новый вопрос. — Но если ты знала, что я люблю Саске, то почему стала встречаться со мной? — блондин уже снова собрался и мог мыслить рационально и более понятно формулировать предложения. Харуно нахмурила тонкие брови и как-то виновато улыбнулась. — Если честно, то я сначала хотела доказать тебе, что девушки лучше, чем парни, потому что считала, что быть геем как-то… неправильно. Но потом я поняла, что ты действительно очень любишь Саске, и он тоже любит тебя. Поверь мне, — девушка успокаивающе положила ладонь парню на плечо, показывая этим жестом, что доверяет Наруто и хочет помочь разобраться в своих и чужих чувствах. Узумаки благодарно улыбнулся и крепко обнял Харуно. Она прижалась к нему в ответ, осторожно поглаживая по спине. — Мы ведь останемся друзьями, верно, Сакура-чан? — прошептал Наруто, уткнувшись в плечо девушки. Харуно слегка кивнула и крепче обняла блондина, чувствуя, что вот-вот заплачет. — Конечно, Наруто, — дрогнувшим голосом сказала Сакура и лёгким движением взъерошила светлые волосы парня. Узумаки отстранился от Харуно и перекинул через плечо дорожную сумку. Подумав, блондин ещё раз осмотрел квартиру, проверяя, не забыл ли что. Но, не заметив ничего важного, дёрнул за ручку, открывая дверь. — Пока, Сакура-чан! Когда решишь уйти, оставь ключ в ящичке на стене. Бабуля приедет через неделю, — непринуждённым тоном сказал Узумаки и вышел из квартиры. Он уже собирался закрыть за собой дверь, как вдруг услышал голос Харуно. — Наруто, подожди! — девушка быстро забежала в спальню блондина и вынесла оттуда жёлтый цветочный горшок с кустиком маленьких помидорок, которые созревают два раза в год и дают сочные плоды. Сакура протянула парню куст и снова улыбнулась, — Надеюсь, Саске они понравятся. Ты ведь так старательно за ними ухаживал. Наруто благодарно кивнул и, развернувшись, стал спускаться вниз по лестнице. Харуно помахала ему рукой и скрылась за чёрной дверью квартиры. Узумаки шёл медленно, прощупывая под ногами каждую ступеньку, чтобы не упасть и не разбить горшок с кустом. Вскоре он оказался на улице, где в машине его ждал Тсукури. Блондин подошёл к автомобилю и сел на заднее сидение, положив сумку на колени, а куст поставив на неё. Дейдара усмехнулся, увидев, как крепко парень прижимает к себе помидоры. — Это что, денежное дерево или яблоня с золотыми яблоками? — хмыкнул он и завёл машину. Узумаки улыбнулся и отрицательно покачал гловой. — Это помидоры для Саске, — ответил парень и внезапно вспомнил, что обещал Итачи позвонить бабуле. Наруто завозился на сидении, пытаясь достать телефон из кармана джинсов. В итоге он был извлечён наружу, и Узумаки стал листать список контактов и, найдя нужный, нажал на кнопку вызова. Послышались гудки, которые спустя каких-то пять секунд сменились весёлым женским голосом. — Наруто, наконец-то ты позвонил! У тебя всё хорошо? — поинтересовалась Цунаде у внука. — Да, всё нормально. Я хотел сказать, что сегодня переехал к другу. За квартиру не волнуйся. Там пока поживёт Сакура, — кратко описал ситуацию Наруто, зная, что Цунаде не любит долгих разговоров, особенно по телефону. В трубке женский голос тут же ответил. — Хорошо. Я приеду немного раньше, чем планировалось, так что скоро увидимся. Пока, Наруто, — парень хотел было попрощаться, но в трубке послышались короткие гудки и разговор оборвался. Узумаки лишь хмыкнул и вздохнул с облегчением. Вроде бы, пока что всё и в самом деле шло нормально. Не считая Саске и слов, которые он сказал блондину. Наруто крепче прижал к себе жёлтый горшок и повернул голову направо, смотря в окно. Мимо пролетали здания, автобусные остановки и столбы. Несмотря на довольно раннее время, во многих окнах уже горел свет. Улицы были почти пусты, лишь изредка можно было увидеть проходящего человека с зонтом. На остановках, забившись под лавки, прятались от дождя бродячие коты и бездомные собаки. Некоторые жались к земле, тихо поскуливая или жалобно мяукая. На самом деле такая погода в этом городе была большую часть года, и, казалось бы, люди уже давно должны были привыкнуть и не прятаться по домам, боясь промокнуть. Впрочем, люди привыкли, ведь дождь, по сути, опасен лишь тем, что можно заболеть. Но ведь всегда есть зонт и тёплая одежда. Да люди его и не боялись. Некоторые, такие как Наруто, даже любили дождь. А прячутся люди потому, что боятся друг друга. Все они, являющиеся частью одного механизма, боятся, что какая-нибудь из множества других шестерёнок заденет их и начнёт двигать, шоркать и поворачивать, и рано или поздно она просто износится и сломается. И самое страшное, что механизм этого даже не заметит. В нём сотни и тысячи таких деталей, и даже если одна из них перестанет работать, он никак на это не отреагирует. Не заметит и тогда, когда последняя шестерёнка, скрипнув, остановит своё движение, и он просто сломается. И все люди — всего лишь бесполезные детали в одном большом бесполезном механизме. А механизмы составляют целую систему из различных приборов и машин. И если одна из них исчезнет, не случится ровным счётом ничего. Просто их станет на одну штуку меньше. Детали не хотят ломаться, поэтому избегают встреч с другими деталями, которые могут их уничтожить. Но некоторые из них не такие. Им не хочется крутиться в одиночку, поэтому они ищут себе шестерёнки, с которыми вместе смогут создавать движение и помогать механизму работать, существовать. Такие детали не боятся, что их сломают. Они просто крутятся до тех пор, пока не кончатся последние силы и движение не прервётся. Нередко эти шестерёнки живут намного дольше, чем те, которые боятся друг друга. Потому что те закрываются в своём мире и предпочитают работать одни, без чьей-либо помощи. Но со временем они устают, а рядом не оказывается никого, кто смог бы помочь. И тогда деталь ломается. Но пока есть те, кто всегда готов помочь любому, даже отдавая при этом частичку себя, своих сил и своей жизни, будут и те, кто этим пользуется, чтобы продлить своё жалкое, бесполезное существование…