Все жиды попадают в Рай

Какое-то время после ухода друга Кайл просто лежал, вперившись взглядом в узорчатую поверхность потолка. Изредка из соседней комнаты доносилось агрессивное клацание по мышке в дополнение к тихим звукам взрывов и пальбы. Очевидно, Айк выкрутил громкость на полную, так что все игровые шумы разносились по дому крайне отчётливо даже через наушники. И в другой раз Кайл бы непременно подошёл к своему младшему брату, велев сделать свою игру потише, пока тот окончательно не оглох, однако всё, о чём парень был способен сейчас думать, сводилось к двум диаметрально разным, но столь сильно влияющим на его жизнь людям, а именно Стэну и проклятому Картману. Откровенно говоря, парню до сих пор с трудом верилось, что он сумел угодить в подобную ситуацию. Мысленно Брофловски продолжал воспринимать всё происходящее как тупую ситуационную комедию, напичканную множеством разнообразных клише. Казалось, будто всё это случилось не с ним, а с неудачливым главным героем сего фарса, в то время как сам Кайл был лишь наблюдателем, безвольным опавшим листом, что бурные ветра обстоятельств метали из стороны в сторону во имя какой-то своей мимолётной прихоти. В прочем, данная аналогия была не слишком-то далека от истины. Ощущение собственной беспомощности - вот что мучило еврея особенно сильно, не считая болезненного зуда от нераздельной любви где-то в области груди и стыда при мысли о том, что произошло между ним и жиртрестом сегодня с утра. О том, что ещё может произойти. В этот момент, будто воплощая в реальность все самые худшие опасения Брофлоски, раздался негромкий, но настойчивый стук в окно, из-за которого дребезжащая рама слегка заходила ходуном. Нехотя разлепив отвыкшие от света глаза, Кайл несколько секунд отчаянно приходил в себя. Его переполненный тяжелыми думами разум судорожно пытался решить, был ли этот звук частью игрового процесса его младшего брата или же лишь эхом творящегося внутри кудрявой головы хаоса. Однако истинным оказался третий вариант, то была реальность, что сейчас в лице Эрика Картмана настойчиво стучалась не только в мысли Кайла, но и в его жизнь. Нехотя приподнявшись с кровати, Брофлоски бросил взгляд в сторону окна и, заметив ухмыляющееся лицо своего нежданного визитёра, интуитивно скривил губы в гримасе отвращения. Однако, зная, что жиртрест от своего так просто не отступится, еврей всё же был вынужден подняться на ноги, и, приблизившись к окну, резко его распахнуть. В глубине души парень надеялся, что от столь внезапных действий с его стороны Картман потеряет равновесие и грохнется вниз, по дороге переломав себе пару-тройку костей. Но нет, тот всё так же восседал на одной из увесистых веток, что, соединяясь со стволом, создавала подобие широкого царского трона. -Привет, Кайл, - расслаблено откинувшись на дерево спиной, проворковал шатен, - Прогуляемся? -Куда...? - после небольшой паузы негромко уточнил Брофлоски, не до конца осознавая, что он сейчас испытывает в большей мере: гнев или же всё-таки страх. -Пойдём со мной и узнаешь, - настаивал на своём Картман, пока буравил взглядом глубокие глаза одноклассника, - Это будет тебе сюрприз. -Нахуй твои сюрпризы, жиртрест, - решительно возразил Кайл, резко нахмурившись и вцепившись пальцами в край подоконника. Столь грубые на первый взгляд слова срывались с губ рыжего практически на автомате, по привычке, выработанной годами долгих совместных перепалок. Со временем, взаимные оскорбления стали обязательным атрибутом их разговоров, а бурлящее в груди раздражение, что возникало всякий раз, стоило Эрику появиться в поле зрения Брофловски, лишь усугубляло ситуацию. Однако сейчас Кайл как никогда раньше ощущал, что своими словами он не столько высказывает личную позицию, сколько попросту отчаянно тянет время. Он знал, что не сможет не подчиниться. Осознавал, что и Эрик это прекрасно понимает, позволяя однокласснику выговориться исключительно из каких-то своих сугубо личных измышлений, прежде чем неминуемо заставить Брофловски сделать так, как он хочет. -А вот тут ты прав, Кайл, - с нарочитой серьёзностью заметил Картман, гаденько ухмыльнувшись самыми уголками губ, - Идём. Произнеся это, шатен начал торопливо спускаться вниз с несвойственной его габаритам грацией. Будто бы не нарочно, Эрик хотел оставить Кайла одного, дабы дать тому возможность обдумать ту короткую, но крайне значимую фразу, что он бросил напоследок. И у него это прекрасно получилось. Панически сопоставляя в голове слово «Нахуй» со словами « Ты прав», Кайл осознавал, что больше нет сомнений в том, что именно от него в данную минуту нужно Картману, и при мысли об этом руки парня начали едва заметно предательски подрагивать. Наверное, если бы его спросили, о каком первом разе он мечтает, Кайл бы непременно пробормотал что-то про красивую девчонку и морской закатный берег. Однако на подкорке сознания, там, куда нет доступа ни одной паре любопытных глаз, в этот момент непременно бы возник образ Стэна Марша: его влажные от слюны пухлые губы, в исступлении распахнутые голубые глаза, гладкое молодое тело с едва заметно выступающими кубиками пресса. И при мысли о том, что все его мечты в одночасье катятся к чертям, от обиды и осознания масштабов грядущих унижений, Кайл почувствовал, как предательские слёзы начали медленно подступать к его глазам. Однако ни одной слезинки парень так и не проронил. Уже через минуту он стоял на пороге собственного дома и, плавно захлопнув за собой дверь, перевёл на Картмана взгляд, ни на толику не выдававший тех противоречивых чувств, что бушевали сейчас внутри его сердца. -Идём, - негромко процедил еврей и, не дожидаясь ответной реакции, быстрыми шагами направился прочь, вверх по широкой городской улице.