Все жиды попадают в Рай

Когда Эрик вошёл в комнату, Кайл как раз застёгивал последнюю пуговицу робы, самую верхнюю, почти у горла, будто надеясь, что сей незамысловатый жест поможет ему отгородиться от грядущего карнавала безумия хотя бы на несколько лишних миллисекунд. И хотя с такого расстояния шатен не мог сказать наверняка, он был готов поклясться, что при этом пальцы у еврея едва заметно подрагивали. Думая об этом, Картман невольно ухмыльнулся. Вздрогнув от щелчка входной двери, рыжий тут же резко вздёрнул голову кверху, одарив Картмана неоднозначным взглядом. Со смесью страха и злобы Брофловски проделал глазами долгий путь: от идеально начищенных мысов сапог до ярко- красной эмблемы Рейха на плече, а затем ещё выше, к острому козырьку, что бросал лёгкую тень на глаза самодовольного шатена. Даже в том, как тот стоял, уперев в боки обтянутые перчатками руки, сквозило что-то надменное и непреклонное. Картман же думал, что Кайл, впервые за всё время их знакомства, выглядит потрясающе. Чёрно-белая роба, несмотря на свою мешковатость, идеально сидела по фигуре, незамысловато очерчивая те места, которые Эрик как раз и желал видеть. Тональный крем почти полностью смазался, и утренние засосы россыпью покрывали шею и ключицы еврея, тут и там вылезая из-под мятого ворота. А сама мысль о том, что этот мелкий жидёнок наконец находится там, где ему положено и одет в то, что его поганая раса должна носить по определению, доводила Эрика до настоящего экстаза, заставляя странную теплоту зародиться внизу живота и, пульсируя, послать импульсы ко вмиг напрягшемуся члену. Однако, несмотря на всё это, самым потрясающим для Картмана стали глаза Брофловски. Сейчас в его тёмно-болотных омутах бурлила воистину взрывная смесь из злости, вызова и страха. Кайл знал, что ничего не может поделать, но это всё равно его не ломало. Он по-прежнему оставался Кайлом, и именно это Эрику в нём и нравилось. Это в нём его и возбуждало. -Так-так-так, кто же это тут у нас, - с широченной улыбкой произнёс шатен. Одну руку он завёл за спину, быстро закрывая за собой дверь на защёлку, а второй осторожно взялся за резную рукоятку заткнутого за пояс клинка. «Он не настоящий» - мелькнула в голове Брофлоски рациональная, казалось бы, мысль - «Жиртрест же не станет...» Однако в ту самую секунду, когда лезвие плавно вышло из ножен с характерным металлическим звуком, последняя надежда рыжего на адекватность Эрика канула в лету. Кайл не произнёс ни слова, но инстинктивно вжался всем телом в твёрдую стенку. -Играем в молчанку? - важно спросил Эрик, пробуя пальцем острие ножа. Он сделал шаг в сторону Брофловски. -Картман, если ты...- начал было Кайл, однако в ту же секунду Эрик, словно мощная дикая кошка, сорвался с места и набросился на него, приставив лезвие к тонкой шее. Рыжий инстинктивно сглотнул, вмиг сокращая и без того микроскопическое расстояние между металлом и своей кожей, из-за чего на последней вмиг появилась тонкая красная полоска. -Для тебя я Унтерштурмфюрер Картман, это понятно? - процелил шатен в самое лицо парня. Он был так близко, что еврей чувствовал чужое дыхание на своей щеке. Эрик прижимал рыжего всем телом, а его массивная коленка глубоко входила в пах, заставляя Кайла едва слышно замычать от боли. Однако Картман интерпретировал этот стон немного по-своему. -Ах ты, похотливая еврейская шлюшка, - с ухмылкой протянул он, зарываясь пальцами в чужие спутанные кудри, - Что, уже не терпится ощутить в себе мой член? Ну, это ты можем устроить... Грубо дёрнув парня за волосы, Эрик заставил Брофловски скатиться с кровати вниз и устроиться между его широко раздвинутых ног. Быстро убрав клинок обратно в ножны, Картман притянул лицо еврея к своему заметно вставшему члену, так что теперь Брофловски мог его не только увидеть, но и почувствовать раскрасневшейся от напряжения щекой. -Давай-ка посмотрим, на что ты способен, - ехидно проворковал Картман, пока одной рукой утыкал еврея носом в свой пах, а второй - торопливо расстёгивал ширинку, что, как назло, не желала поддаваться. Кайл же продолжал молчать и лишь редко тяжело дышал, будто бы от нехватки кислорода. Можно было бы предположить, что он боится, однако на деле подобная покорность имела под собой совершенно иную подоплёку. Брофловски силой заставлял себя это делать, ибо знал, что если он поддастся своему внутреннему гневу, его уже не остановят ни физическое превосходство Картмана, ни его шантаж. Еврей будет бить и бить, до тех пор, пока ненависть и обида не покинут его, оставив один на один с растерянностью и покрытым гематомами телом Эрика. Поэтому он терпел. Терпел, даже когда почувствовал, как головка чужого члена, упирается в его плотно сжатые губы, немного их приоткрывая. Тем временем Картман, тихо зашипев от нетерпения, быстро переместил освободившуюся руку на скулы парня, оставляя поверх бледные следы от своих ногтей. -Ты прекрасен, - совершенно внезапно выдал он, почти нежно проведя рукой по чужой щеке, - Только представь, какие сапоги получатся из твоей кожи. Внезапно Кайл почувствовал, что, при всей своей сдержанности, его терпение на пределе. Он резко дёрнулся назад, словно в попытке отстраниться и высказать Эрику всё, что он о том думает. Однако последний молниеносно пресёк любые попытки к рецидиву и, стянув волосы Кайла на затылке, грубо насадил того ртом на свой орган. С самой первой секунды Картман начал задавать свой собственный темп, член проникал глубоко, порывисто толкаясь в дальнюю стенку горла. На глазах у Кайла тут же выступили невольные слёзы, прочертив две длинные прозрачные дорожки до самых пальцев шатена, а затем и дальше, вниз по его костяшкам, пока не капали на мягкий пушистый ковёр. По комнате разнёсся глубокий гортанный стон в перемешку со чмоканьем. Кайл попытался отстраниться, уперевшись руками в чужие коленки, однако Картман был сильнее, и, сжимая голову с двух сторон, порывисто насаживал еврея глубоко на свой член. Кайл улавливал резкий запах чужого тела, когда его нос ненароком утыкался в пах, покрытый мелкими тёмными волосками. Он изо всех сил старался расслабиться и блокировать рвотные позывы, но тело продолжало инстинктивно отторгать мешающий дышать орган. Однако, похоже, что чем больше вибраций испускало его горло, инстинктивно сокращаясь в попытке избавиться от чужеродного органа, тем большее удовольствие испытывал жиртрест. Тяжелое дыханье сверху это лишь подтверждало. В определённый момент Кайл почувствовал, что его отстраняют. Он поднял взгляд наверх и столкнулся с тёмными мутными глазами Эрика, что мелко судорожно вздрогнул от удовольствия, вызванного видом чужих припухших губ у своей головки. Тонкая ниточка слюны, что протянулась от них до стоящего колом члена Картмана, быстро порвалась, будто её и не было. И в этот момент шатен сорвался. Он грубо подтянул Кайла к себе за локти и впился в его губы с поцелуем, изредка их покусывая и глубоко толкаясь языком в рот. Эрик чувствовал свой собственный вкус внутри, слизывал его, возбуждаясь с каждой секундой всё сильнее. Он нетерпеливо толкнул Кайла на кровать, навис сверху, заползая руками под суконную ткань робы. Скрутил соски, вызывая у рыжего тихий сдавленный всхлип. -Я выебу тебя, - в экстазе пробормотал Эрик, пока стягивал с себя форменный мундир, - И ты, вонючая еврейская шлюха, будешь кричать подо мной. Однако в тот самый момент, когда руки Картмана были заняты многочисленными застёжками и более не удерживали еврея, чужой кулак с силой прилетел акурат в его чуть прикрытый глаз. Раздался крик, немного напоминающий собой поросячий визг. Недолго думая, Кайл быстро сбросил с себя дезориентированного Эрика и вскочил на ноги, рывком схватив висящую на стуле куртку. В этот момент он неуловимо напоминал собой разъярённое дикое животное, что было готово не просто убить, а разорвать на куски своего обидчика. Жестоко и без капли сострадания. Слепая ярость поглотила последние остатки рассудительности в ярко-рыжей кудрявой голове, он более не думал ни о Стэне, ни о кассете - ни о чём. Всё, чего хотел еврей, - это смешать Эрика с грязью, втоптать туда его жирную ухмыляющуюся рожу, а затем оторвать яйца и запихнуть в его глотку. Брофловски думал, что никогда в жизни не испытывал такого унижения и уже вряд ли когда-либо испытает. И одного осознания этого факта хватало, чтобы заставить парня с силой пнуть Эрика в его желеобразное брюхо, заставив того вмиг застонать и скорчиться от боли. Картман явно не знал, что ему теперь прикрыть: уже заметно поплывший глаз или пульсирующий резкой болью живот, а посему просто лежал, уткнувшись лицом в лоно матраса. И Кайл не стал дожидаться, пока тот прийдет в себя. Он быстро натянул куртку поверх робы и прямо так, без всего, выбежал на улицу, направляясь в неизвестном даже самому себе направлении.