Все жиды попадают в Рай

Если бы какой-нибудь неудачливый житель Саус Парка выглянул на улицу в тот на удивление безлунный вечер, он бы непременно отпрянул от окна в паническом страхе, решив, что по широкой заасфальтированной дорожке вдоль его крыльца прохаживает самое настоящее привидение. Он бы увидел, как тонкая фигура в ярко-оранжевой куртке поверх полосатой концлагерной формы, медленно движется от фонаря к фонарю, и из-за царящего вокруг мрака могло показаться, что она словно телепортируется, то появляясь в кружке бледного света, то вновь, подобно тени, ускользая из него. И в те редкие мгновения, когда луна, проглядывая через толчею облаков, бросала свой бледный свет на земную поверхность, в и без того бледном лице Брофловски действительно появлялось нечто потустороннее. Кайл не знал, куда идёт, однако ноги, незаметно для него самого, интуитивно вели парня подальше от родного дома. Он уже понимал, что сегодня вечером не сможет туда вернуться. Быстро нащупав в кармане телефон, еврей искренне возблагодарил Моисея за то, что он не оставил его в такой спешке у Картмана дома. Интуитивно вздрогнув из-за внезапного порыва ветра, что, пробравшись под тонкую суконную ткань, опалил тёплую кожу своим ледяным дыханием, Кайл немного задубеневшими пальцами быстро набрал матери смс, уведомив её, что сегодня останется ночевать у Стэна. В последнее время это происходило так часто, что даже Шейла перестала задавать вопросы и вряд ли бы решилась проверять наличие сына дома у Маршей, что давало Кайлу широкий простор для его маленькой лжи. Свернув на соседнюю улицу, Брофловски увидел небольшую обшарпанную скамейку у дороги, на которую он тут же не преминул опуститься, немного по-детски подобрав под себя ноги. Всё равно его тут никто не видел. Изредка мимо проезжали машины, и свет их фар на мгновение освещал грустное усталое лицо Кайла, лишь для того, чтобы тут же перескочить вновь на типовые дома за его спиной. Во рту до сих пор оставался терпкий неприятный привкус, заставляя еврея сморщить отвращённую гримасу. В этот момент ненависть к своему обидчику набросилась на Брофловски с новой силой, так что парень с искренним сожалением стал корить себя за то, что не решился врезать Картману по-настоящему, воздавая за все те гадости, что тот когда-либо говорил и совершал. Однако в глубине души Кайл знал, что даже вернись он сейчас назад во времени, скорее всего, не задумываясь, поступил бы точно так же. И сейчас, сидя на грязной уличной скамейке посреди ночи с привкусом чужой эякуляции на губах и едва заметно подрагивая от порывов ледяного ветра, Брофловски в очередной раз думал о том, что это всё попросту не может с ним происходить. Несомненно, тот, ради кого он шёл на подобные подвиги, того стоил. Но теперь Кайл сомневался, что в этом вообще был смысл... Формально он сорвался, недвусмысленно нарушив условия их с Картманом соглашения, и Брофловски был уверен, что жиртрест этого так просто не оставит. Нет, разумеется, еврей знал того достаточно хорошо, чтобы быть абсолютно уверенным в дальнейшей сохранности своего секрета - рассказать обо всём Маршу сейчас было бы явно слишком просто для изощренного на издевательства ума Эрика Картмана. Но теперь Кайлу было даже страшно представить, во что может вылиться его месть. Не только для него, но и для Стэна. В этот самый момент, отрывая Брофловски от тяжелых дум, с другой стороны улицы раздались негромкие, но до боли знакомые голоса. Повернув лицо в сторону источников звука, Брофловски сквозь каскад спутанных кудрявых колос увидел две тесно прижимающиеся друг к другу юношеские фигуры, и не требовалось большого ума, чтобы узнать в них одну из самых громкий гей-парочек во всём городе. Очевидно, эти двое шли с вечернего киносеанса, ибо в своих периодически подрагивающих из-за тика руках Твик крепко удерживал большое ведро с остатками попкорна на дне. Попутно парни негромко переговаривались, и уловить нечто связное в этом диалоге Кайлу удавалось лишь в тот момент, когда блондин повышал голос до фирменных истерических ноток. На долю секунды еврею показалось, что эта парочка ниспослана ему свыше, и если бы не остатки гордости, да та до боли очевидная неприязнь, что Крэйг питал ко всей их со Стэном компании, Брофловски бы непременно попросил их сейчас о помощи. Тем не менее, эти два факта оказались решающими, заставляя еврея тихо сидеть на лавочке, в ожидании, когда его единственная надежда не замерзнуть этой ночью до смерти, свернёт за ближайший угол. Откровенно говоря, учитывая всё произошедшее, Кайл бы даже поблагодарил судьбу за подобный расклад. Однако, ей, очевидно, он ещё был нужен живым, ибо как тогда иначе объяснить то, что в следующую же секунду воздух прорезал звонкий и не на шутку взволнованный голос Твика: -Господи! Крэйг, посмотри, это же Кайл! И, немного погодя, Такер окинул взглядом расположившегося на лавочке одноклассника, после чего негромко констатировал: -А это уже интересно... Кайл наблюдал, как эта парочка быстро пересекает дорогу, сцепившись за руки в своём фирменном приторно-милом жесте. Твик казался испуганным, Крэйг - по-странному заинтригованным. Глазами брюнет быстро изучал оставляющий желать лучшего облик еврея с пристрастием опытного детектива, чем вызывал у Брофловски легкое чувство неловкости. -Ты выглядишь ужасно! - проговорил подошедший блондин, резко всплеснув тощими руками, - Настоящая жертва концлагеря! Это ведь всё Картман, да? Мы встретили его выше по улице. У него под глазом во-о-о-т такой фингал и он бегает по всем домам в поисках тебя! Господи, да что вообще происходит!? Для тебя это, наверное, такой стресс! -Что? - немного растерянно выпалил Брофловски, пытаясь своей раскалывающейся от утомления головой обработать тот объёмный поток весьма дерьмовой информации, что на него вывалили одной большой кучей. Попутно парень прикрыл кулаком рот, из которого так некстати начал вырываться сухой удушливый кашель, - Картман меня ищет? Прямо сейчас? -И он просто в бешенстве, - тягуче прогнусавил Такер, вытаскивая из кармана куртки мятую упаковку сигарет, - Это, конечно, не моё дело, но я бы посоветовал тебе поторопиться и идти домой. От греха подальше. -Я не могу, - устало выдавил Брофловски, запустив руку в собственные волосы, - Не в таком виде. Родители не должны знать... И прежде, чем чувство собственного достоинства помешало бы ему произнести эти слова, еврей быстро выпалил: -Крэйг, можно я переночую у тебя в гараже? На какое-то время между парнями повисла тишина, прерываемая лишь отдалённым гулом телевизора, что доносился из ближайшего дома. Затем Такер всё так же неторопливо поднес к губам сигарету и, подпалив фитиль с ловкостью заядлого курильщика, выпустил в ночной морозный воздух несколько крупных сизых облачков. -Только если в гараже, - произнёс он, наконец, переведя взгляд с дыма на бледное лицо Брофловски, - И вести себя будешь тихо. -Я твой должник, - негромко произнёс Кайл, наконец, вздохнув с нежданным для себя облегчением. Внезапно, несмотря на весь пережитый стресс, и , возможно, в особенности из-за него, Брофловски почувствовал неестественный прилив весёлости, что тут же отразился в тонкой искренней улыбке, расчертившей его посиневшие губы. При виде такого лица даже Такер не смог остаться равнодушным, едва заметно вздёрнув самые уголки своего рта. -Только сначала я должен проводить домой Твика, - произнёс парень, собственнически возложив руку на талию возлюбленного, - Или ты, милый, тоже пойдёшь ко мне? -Мне завтра надо помочь родителям в кофейне с утра, - ответил блондин, посмотрев в глаза Крэйга с искренним сожалением, - И ты не обязан меня провожать. Я и сам в состоянии дойти, чтоб ты знал. -Обязан. Не хватало ещё, чтобы ты в одиночку наткнулся на этого дикого кабана, - коротко возразил брюнет, делая очередную затяжку и наблюдая за тем, как от подобных слов Кайл тихо усмехается, всё больше расслабляясь и постепенно начиная напоминать живого человека, - А ты поднимай жопу, Брофловски. Если она у тебя, конечно, ещё не примёрзла.