Канарейка в минной шахте

Сквозь сон до меня донеся детский голос. Это была Мария. Я легонько трясла меня за плечо: — Вставай. Просыпайся, — с ее мокрых волос на меня капала вода. Я резко села: — Ну что? — я недовольно посмотрела на часы. Было только шесть, последний раз я так рано вставала, когда моя старшая сестра Барбара заставила мееня идти на распродажу, настаивая на том, что она первая должна зайти в магазин. — Ты помнишь, что в восемь тебе уже нужно быть на отработках? — Немного обиженно спросила Мария. Я кивнула. - Я договорилась о тебе с Лией. Она тоже работает на кухне и покажет тебе дорогу, - на Марии было черное платье с фартуком и красная лента в волосах. Отлично, обо мне заботится десятилетка. - А я буду натирать плитку в часовне, - радостно сообщила Мария. Я вскинула брови, не понимая, чем был вызван подобный энтузиазм. - Здесь не так уж и плохо, - продолжила Мария. - Похоже на лагерь. В конце коридора даже есть душ. А еще мне дали ленту для волос. В конце коридора даже есть душ, будто бы на дворе прошлый век, подумалось мне. Но я промолчала. Не за чем было портить настроение Марии. Сложив свою постель, Мария убежала с новыми подружками, а я так и осталась сидеть на кровати. Ровно в семь за мной зашла темноволосая девушка Лия. Ее кожа была настолько бледной, будто она жила в склепе. За всю дорогу она не проронила ни единого слова. Если подумать, единственное, что она сказала было ее имя. Хотя, учитывая мое настроение, я тоже не могла похвастаться словоохотливостью. Кухнями здесь называли огромное трехэтажное сооружение. Позже я узнала, что здесь было три входа. Сбоку вход для персонала, через другой можно было попасть в подвал, где была столовая для рабочих. За центральной же дверью простирался прохладный холл, вымощенный белым мрамором с небольшим журчащим фонтаном, гардеробной и стеклянным лифтом, который поднимал посетителей на третий этаж к дверям ресторана, у которых постоянно дежурило несколько метрдотелей в выглаженных смокингах. Они охраняли покой избранного круга лиц, которым было позволено посещение этого места. В основном это были распорядители с семьями и наиболее состоятельные и влиятельные жители города. В кухнях работало несколько сотен человек. Одни готовили, другие мыли и расставляли посуду. Казалось, это было единственным зданием, не спавшим круглые сутки. Рано утром здесь начинали готовить и печь, чтобы уже к семи утра еда была в подвальной столовой, а в девять и в гостиной наверху. Стоило закончиться завтраку, начиналась подготовка к обеду, а потом и к ужину. Мне выдали форму: три черных хлопковых платья с длинным рукавом, белым кружевным фартуком и одной ярко-красной брошью в виде розы. Платья были мне велики, а при виде розы я не удержалась от вопроса, нужно ли это надевать. С этим вопросом мне посоветовали обратиться к Ангелике. И судя по выражению лица, появившегося при упоминании этого имени, Ангелика была людоедом из племени Караваи. Тогда мне и в голову не пришло, что Ангелика из монастыря и Ангелика-распорядительница одно лицо. Под вечер у меня от усталости ныли ноги и плечи, а голова была тяжелой от жара печей. И я осознала, что эта будет еще одним моим мучением. Я не привыкла работать так, как это понимают многие. Мое увлечение всегда было для меня работой. С десяти лет я знала, что стану художницей. Живопись для меня была не просто работой, это было страстью, радостью, но в то же время проклятием, ведь порой мне хотелось не чувствовать, что меня ломают изнутри идеи и образы. Но я просыпалась среди ночи, зажигала лампы и бросалась к холсту, пока в памяти были живы образы. Я не могла ждать до утра, потому что знала, что как бы ни писала потом, может, это и не будут хуже, но так чувствовать я уже не сможет, а значит та картина в голове будет навсегда утеряна. Работа в пекарне закончилась в восемь. На выходе мне дали три бумажки по десять лир, местных денег, десять из которых я должна будет отдать в монастырь. Перед тем, как вернуться в гостиницу, я спустилась в подвальную столовую. За вход я заплатила два лиры. Оглядевшись, девушка увидела огромный стол, к которому подходили, чтобы набрать еду, и вытянутые вдоль зала столы со скамьями. Есть можно было все, что угодно. Хотя, конечно, для начало нужно было найти что-то, что можно было съесть. Пока работала, Я видела изумрудное печенье, украшенное ягодами, пироги, мясные рулеты, запеченные овощи и как минимум десять сортов хлеба, от которых исходил восхитительный запах. Здесь не было ничего из этого. «Ну хотя бы что-то в этом месте, как и везде, все лучшее достается богачам», – подумала я, пока разглядывала запеканку и перетертые овощи. В гордом одиночестве я быстро поела и побрела обратно в монастырь. Ведь после использования детского труда, мне вменялось учиться.