Затонские персонажи

Ермолай выглянул в окно своей лесной сторожки и вздохнул. И дернул же его вчера черт после обхода остаться ночевать здесь, а не вернуться домой в деревню. А теперь вот метель… Как бы совсем не замело… Дров в сторожке хватит, а вот еды… Ну, дня два в крайнем случае протянуть можно, а там может и выбраться получиться. «Значит буду отдыхать» - усмехнулся про себя Ермолай и посмотрел в сторону небольшой книжной полки, где кроме подшивки старых газет на растопку стояло и несколько самых любимых книг. За чтением день прошел незаметно. Метель, приутихшая было днем, разошлась с новой силой. И тут, неожиданно раздался стук в дверь. «Кого это нелегкая принесла в такую погоду» - проворчал про себя Ермолай. За дверью стоял маленький человечек с головы до ног закутанный в разные одежды. Переступив порог, человечек попросил тоненьким голоском: - Пустите переночевать, пожалуйста. - Да, откуда ж ты такой взялся в метель посреди леса? Давай, давай, проходи и раздевайся. – закомандовал хозяин и сам начал помогать гостю снимать заснеженные слои одежды и раскладывать их возле печки сушиться. После раздевания под одеждой обнаружился мальчик лет восьми. Звался он Егором. Родители отправили его проведать заболевшую тетку в соседнюю деревню, а он решил дорогу через лес срезать. Да и заплутал в метели. - Чего ж тебя, братец, через зимний лес понесло? Тут и я иной час зимой с дороги сбиваюсь. – ласково пожурил мальчика егерь. - Не подумал я. – вздохнул тот. - Не подумал… Ладно, садись за стол, будем чай пить. А потом постелю тебе поближе к печке, чтоб отогрелся. А утром будем думать, как выбираться отсюда. После нехитрого ужина в виде чая с баранками да вареньем, мальчик устроился на приготовленной для него лежанке и несмело спросил: - Дядь Ермолай, а можно сказку? Говорят, Вы много знаете… - Кто ж такое говорит, если никто от меня сказок не слышал? – удивленно усмехнулся Ермолай. Мальчик в ответ только промолчал. – Ну, ладно. Будет тебе сказка.

***

**** Жили-были три юноши: Тимофей, Семен и Ермолай. Жили они в одном уезде, учились в одной гимназии в Затонске. В гимназии же и сдружились, да накрепко. Везде, во всех шалостях и провинностях, были они вместе, никогда не выдавая зачинщика. В гимназии их даже прозвали «три мушкетера». Ну и конечно, они этим романом зачитывались и мечтали, что так же как любимые герои будут сражаться вместе с врагами, спасать прекрасных дам и дружба их будет на всю жизнь. После окончания гимназии родители отправили каждого из них учиться и судьба развела их по разным городам. Но ненадолго. Началась Крымская война. Им повезло, они попали в один полк, где их дружба возобновилась. Три блестящих красавца-офицера быстро стали заводилами среди полковой молодежи. Они везде были первыми: на стрельбах, на маневрах, на балах. Хотя балов им удалось застать совсем немного, скоро их полк был отправлен на фронт. Но на одном из балов им посчастливилось познакомиться с настоящей прекрасной принцессой. Звали ее Софья, а точнее Софья Николаевна. И была она дочерью их полковника. То, что они не встречали ее раньше, объяснялось тем, что девушка только вернулась с матерью из Петербурга. И теперь, вполне возможно, они собирались последовать за полковником. Не на фронт, конечно, но немного проехать по пути следования полка. Высокая, стройная, с копной светлых волос, уложенных в изящную прическу, и загадочным взглядом глаз цвета темного янтаря, Софья пленила сердца трех друзей одновременно. Весь бал они наперебой ухаживали за ней, сгорая от ревности друг к другу. Такое между ними было впервые. Встретившись на следующий день, друзья порешили, что выбор в любом случае остается за их дамой сердца. Каждый из них будет ухаживать за ней, не зависимо от других, и оба «проигравших» претендента отступятся, когда выбор будет сделан, и пожелают молодым счастья. На их дружбу эта ситуация повлиять никоим образом не должна. Легко было сказать… Они были разными и ухаживали по-разному. Семен, самый спокойный и обстоятельный из них, ухаживал по всем правилам: букеты цветов, чаепития с родителями, серьезные беседы. Из них троих он был самых сдержанным и холоднокровным, скоропалительных решений сам никогда не принимал. За ним любая женщина чувствовала себя бы в полной безопасности – это был человек-скала. И в чувствах своих он был так же уверен и непоколебим, всегда честен с собой и окружающими. Тимофей был практически полной противоположностью Семена. Кутила и картежник, в компаниях он всегда фонтанировал весельем. Именно Тимоха был заводилой всех их забав. Он умел быть своим в любом окружении, одинаково успешно находя светский анекдот для нежных дамских ушек и скабрезную шутку для чисто мужской компании. Балагур, никогда не лезший за словом в карман, он писал Софье пламенные письма и стихи, нашептывал жаркие комплименты при встречах, как-то даже пел серенаду у ее окон, пока служанка не облила его водой. Всегда отличавшийся хитрецой, Тимофей не брезговал и легкими насмешками над своими друзьями-противниками. Ермолай же… По характеру своему он был золотой серединой между Семеном и Тимофеем. Более спокойный нежели Тимофей, он обладал однако же более легким нравом по сравнению с Семеном. Так же умея быть душой компании, Ермолай никогда не любил быть в центре внимания. Умея с легкостью поддержать любую беседу, он не лез вперед со своим мнением, высказываясь лишь когда его спрашивали. Ермолаю ухаживания давались сложней всего. В присутствии Софьи он, почему то все больше отмалчивался, а когда она к нему обращалась, не мог двух слов связать. Даря цветы, он безудержно краснел, а в танце путал фигуры. После пары таких конфузов Ермолай смирился с тем, что избранником явно будет не он, и старался держаться от девушки на расстоянии, лишь взглядами выдавая свои чувства к ней. Все шло своим чередом. Полк их прибыл по назначению, но в бои еще не посылался. Через несколько дней Софья с матерью должна была возвращаться назад. Когда грянул гром… Был уже поздний вечер. Все собравшиеся в офицерской палатке были хорошо навеселе. Дамы давно уж ушли, как и высший офицерский состав, а молодежь балагурила по кучкам. И тут Тимофей, уже прилично пьяный, заспорил о чем-то с сидевшим рядом корнетом и громогласно, видимо продолжая какую-то фразу, заявил: - Да я целовался с ней давеча в поле во время поздней прогулки! И не только целовался! Так что никакая Софья не недотрога, подход надо уметь найти! После этих слов в палатке установилась тишина. Мало того, что Тимофей в один момент поставил под сомнения честь и достоинство женщины, так этой женщиной еще и оказалась дочь полковника! Первым взорвался Ермолай. - Вы забываетесь, поручик Замятин! – воскликнул он в ярости. – Как Вы смеете так говорить?! Честь дамы для Вас пустой звук?! - Ну полно, не сдержался. – все еще ухмыляясь, проговорил Тимофей, уверенный, что друг покричит и успокоится. - Не сдержался?! – продолжал буйствовать Ермолай. – Да как ты?!.. Я вызываю тебя! Завтра на рассвете. С этими словами он вылетел из палатки и побежал куда глаза глядят. Семена в тот вечер в полку не было, так что рассказать все было не кому. Приходилось переживать самому. Ермолаю было очень плохо. И не потому, что любимая девушка предпочла другого, с возможностью этого он как раз смирился давно. А потому, что этот другой, человек, которого он считал лучшим другом, оказался так низок и недостоин ни любви ни дружбы, что в пьяном угаре Тимофей поступился всеми возможными принципами. Ермолаю казалось, что это его честь осталась поругана в той палатке, что это его предал друг. Он бродил по лагерю всю ночь, пил не пьянея, договорился с кем-то о секунданте… А наутро была дуэль. Тимофей промахнулся. Ермолай его легко ранил. Но естественно о дуэли стало известно полковнику. Состоялось разбирательство. Конечно, никто не говорил об истинных причинах, вызвавших дуэль. Отговорились общими фразами. Только Семену Ермолай рассказал, что случилось. Обоих участников дуэли разжаловали в рядовые, а Ермолая, как зачинщика, еще и перевели в другой полк. До самого своего скорого отъезда он ни разу не видел Софьи. И лишь в последний вечер он осмелился попросить о встрече в записке. Ожидая ее в условленном месте, он уже ни на что не надеялся. Просто хотел попросить прощения. Не мог уехать не простившись. Софья пришла. Взволнованная она стояла и ждала, что он скажет. - Софья Николаевна, простите меня. – начал Ермолай заготовленную заранее речь. Слова забывались от взгляда ее внимательных глаз, но он упрямо продолжал – он должен сказать. – Я знаю, Вы выбрали поручика Замятина и он, видимо, дорог Вам. А я вызвал его. И стал причиной стольких проблем, которые могут помешать Вашему счастью. Я… Я не знаю, что на меня тогда нашло. Вы.. Простите меня. И прощайте! Он собрался уже уходить, когда услышал голос девушки. - Оставьте, Ермолай Алексеич. Я знаю о настоящей причине дуэли. Это я должна бы просить у Вас прощения. Сейчас я очень сожалею, что послушалась его страстных признаний и доверилась столь низкому человеку. На самом деле, Вы нравились мне более других, но Вы были столь нерешительны… Хотя чего уж теперь жалеть… Слишком поздно. Прощайте! С этими словами она развернулась и с гордо поднятой головой ушла. А он остался стоять, не в силах разобраться в лавине нахлынувших чувств. Наутро Ермолай уехал в новый полк. Потом были бои. Он попал в плен. Потом каким-то чудом смог бежать и пробраться к своим. Ранение. Госпиталь. В родной Затонск Ермолай вернулся только через десять лет после окончания войны. Найденные перемены его не порадовали. Отец его к тому времени уже умер, оставив сыну только долги. Мать сильно болела. Имение пришлось продать, чтобы оплатить лечение, а потом и похороны матери. Оставшихся денег хватило еще на пару лет спокойной жизни. Но дальнейшие бедствия мало беспокоили Ермолая. Работы он не боялся и был уверен, что совсем не пропадет и себя прокормить сумеет. А семьи у него больше нет. И вряд ли будет. В сердце его до сих пор жил образ Софьи… Через несколько месяцев его разыскал в Затонске Семен. Тот несколько лет ездил с семьей по водам из-за слабого здоровья детей. Но вот вроде все нормализовалось и Семен вернулся в родное поместье. Узнав о довольно бедственном положении друга, Семен предложил ему место егеря. Мол, о зверье он с детства много знает, в оружии разбирается, да и место хорошее – никто над душой не стоит, знай за лесом приглядывай, чтоб браконьеров не было, да в охоте местным иногда помогай. Ермолай согласился. И лишь приехав в усадьбу друга, понял, что судьба припасла ему еще неприятный сюрприз. Оказалось, что женой Семена стала его прекрасная Софья. Последние, самые заветные мечты разбились о непреклонность реальности. Нет, он ни на кого не обижался – сам виноват. И слова назад у друга не взял, хотя соблазн отказаться о места, да и вообще уехать, был велик. Но себе пообещал держаться подальше и от дома, и от жены друга. Софья же приняла его спокойно. Из прекрасной девушки она превратилась в видную, красивую женщину. Лишь спокойствия да какой-то суровости добавили ей прошедшие годы. Но суровость ее не портила, наоборот… Ермолая она встретила как старого знакомого и не более того. Он же сдержал принятое решение и находился всегда на расстоянии. Так проходили годы. Сыновья Семена выросли и тоже пристрастились к охоте. Ермолай сам учил их обращаться с оружием, читать следы, выискивать зверя. Незаметно семья друга стала для него родной. А потом случилась та злосчастная охота… Ермолай тогда сильно заболел и ту охоту проводил не он. Потому подробностей случившегося не знал. А в то, что рассказывали, верилось с трудом. Слишком хорошо он знал друга, и его зоркий, не смотря на возраст, глаз, и его твердую руку. Потому выздоровев сразу пошел к Семену. Тот был пьян. Причем явно уже не первый день. - Я оказался плохим отцом! – убивался Семен. – Что-то я неправильно делал, что Владимир вырос трусом без чести и совести! Всего то и задач в моей жизни было, что оберегать свою семью, вырастить сыновей настоящими мужчинами. И даже с этим я не справился! - Да о чем ты говоришь? Объясни толком. – Ермолай никак не мог понять друга. - Понимаешь, не я ведь девочку убил. Хотя лучше б это действительно я был, мне б наверное легче было. Владимиру тогда по пьяни что-то почудилось, вот он и выстрелил. А теперь признать боится. Мне признать боится! Хоть я знаю все! О том, чтоб перед родителями девочки покаяться, вообще не заикается. Я то уж решил все проблемы. Но он… Он так и не пришел до сих пор. Ни к матери, ни ко мне… Семен замолчал и налил по рюмкам. Ермолай тоже молчал. Как утешить друга он не знал. Да и что тут скажешь… - Ермолай, я вот о чем хочу тебя попросить… Ты мой единственный друг, я тебе верю как самому себе и даже больше. Ты… Когда меня не станет, ты присмотри за моими, пожалуйста. Не оставляй их… - Да ты что такое говоришь, Семен? – начал Ермолай, - тебе еще жить и жить. Ну разочаровал тебя сын. Страшно разочаровал. Но все пройдет. Алексей вон подрастает, копия ты. Да и Владимир, глядишь за ум возьмется. Все перемелется, мука будет. - Нет, ты пообещай! Прошу! – настаивал Семен. - Ну, хорошо. Присмотрю. – нехотя согласился Ермолай, в глубине души надеясь, что если и придется выполнять обещание, то в глубокой старости. - Ты не смотри, что Софья такой суровой кажется. – продолжил друг. – Ей с нами тремя нелегко пришлось. Ты ведь не все знаешь. Меня она никогда не любила. Мирилась, уважала, но не любила. А замуж вышла потому, что ребенка ждала. Да, Владимир - сын Тимофея. Потому мне сейчас вдвойне тяжело… Тимофей тогда погиб в первом же бою. Она и про ребенка узнала уже позже. И мне рассказала… А любила она тебя… И до сих пор любит наверное… Откровения друга вылились на Ермолая как ушат холодной воды. В тот вечер он напился вместе с Семеном. Хотелось забыть все. Все сказанное. Все услышанное. Всю жизнь непутевую. Только не забывалось. Наутро он ушел по дальним границам леса, оставив друга еще спящим. Хотелось побыть одному, подумать… А через пару дней узнал, что Семен застрелился…

***

**** - Вот такая, братец, грустная сказка. Да ты уж спишь совсем. Ну, спи. И пусть у тебя в жизни все хорошо сложится. – Ермолай подоткнул мальчику одеяло, а сам отвернулся к окну. Там завывала вьюга. «Завтра надо как-то выбираться отсюда. Мальчику домой надо. Где-то у меня снегоступы были. Надо найти. Завтра.» Он задул свечу и лег спать. Сон не шел долго. Вспоминался их последний разговор с Семеном. И чуть ли не первый серьезный разговор с Софьей после похорон друга. И вся жизнь вспоминалась… Где ошибся? Как свое счастье потерял? На каком повороте свернул не туда?...