Затонские персонажи

Павел Евграфович стоя у окна, потягивал коньяк. За окном начинало темнеть, а значит скоро должен был зайти Штольман, приглашенный накануне запиской. А Игнатов так и не определился ни в своем личном отношении к этому человеку, ни в том, до какой степени ему можно довериться. И хотя разрешение из Москвы было получено, а по наведенным ранее справкам о Штольмане отзывались как об отличном сыщике и профессионале своего дела, что-то в этом человеке настораживало. Да и он действительно не любил питерских, искренне считая их занудами. Но самому, без полномочий и поддержки, ему все равно здесь не справиться. И в этом контексте ему еще повезло со Штольманом. Гораздо хуже было бы, если бы это был какой-нибудь провинциальный дуболом, а тут все ж столичный сыщик и вроде с головой на плечах.

***

Этого дела у Павла Евграфовича Игнатова, надворного советника и чиновника по специальным поручениям Московского уголовного сыска, уже не должно было быть. Но совпало так, что только ему его и можно было поручить. Павел был третьим и младшим сыном богатого московского купца Ефграфа Игнатова, известного театрала и мецената. Сыновей купец любил, был с ними в меру строг, но по большей части ни в чем не отказывал. Правда братья отца лишний раз не гневили – все трое росли довольно серьезными молодыми людьми с твердыми принципами и четкой уверенностью в правильности выбранного пути. Не обходилось конечно и без славноизвестной купеческой удали, но меру они знали. Купец Игнатов настоял, чтобы все трое сыновей, получили финансовое образование, справедливо полагая, что купеческому сыну, даже если он не наследник, нужно с деньгами быть на ты и уметь их не только тратить. А дальше предоставил юношам самим выбирать свой путь. Старший, Александр, пошел по отцовским стопам, чем несказанно порадовал родителя, готовящего себе наследника. Он стал правой рукой отца и довольно скоро уже именно Александр по сути вел все купеческие дела Игнатовых. Средний, Владимир, выбрал для себя военную карьеру. А вот младший, Павел, решил пойти на непрестижную тогда службу в полицию. Отца явно огорчил его выбор, но уговаривать сына изменить решение он не стал. И вот, в конце 1888 года, совершенно внезапно все дела купцов Игнатовых перешли в руки младшего отпрыска семьи Павла Евграфовича. Владимир погиб еще в Русско-турецкую войну, не дожив до ее окончания буквально пару месяцев, и не оставив после себя ни жены, ни детей. Но все дела на тот момент уже давно на правах основного наследника вел Александр. Так что потеря семью опечалила, но на делах никак не сказалась. Александр был счастливо женат и к 1888 году был отцом двух прекрасных дочерей. И они с женой ждали третьего ребенка, надеясь на сына. Когда внезапно в середине осени Александр подхватил воспаление легких и за пару недель буквально сгорел. Жена пережила его на три недели. Она преждевременно разрешилась мертвым мальчиком и через день умерла от кровотечения, которое никак не могли остановить. Так в одночасье, Павел потерял половину своей семьи, стал единственным наследником огромного капитала и опекуном двух несовершеннолетних племянниц. Со службой в полиции все это сочеталось слабо и он вынужден был в начале 1889 года уйти в отставку и заняться семейными делами. И вдруг сейчас, спустя почти полгода, к нему обратился начальник московского уголовного сыска с просьбой в раскрытии запутанного дела, связанного с контрабандой опийного мака. Сложность состояла в том, что зная весь механизм дела, полиция никак не могла найти существенных зацепок и выйти на его организаторов, а брала только мелких исполнителей. В деле были замешаны видные купцы и последний из выявленных следов вел в Затонск. Именно потому, что Игнатов совершенно официально мог приехать в город как купец и более того, вложить в дело немалые средства, которые вряд ли ему сможет вернуть полицейское управление, пришлось прибегнуть к его помощи. И вот теперь, уже находясь в Затонске на правах совладельца компании «Караваев и Ко» и обладая довольно большим объемом информации, Игнатов был вынужден прибегнуть к помощи местной полиции, т.к. понял, что сам в этом деле он уже не продвинется ни на йоту.

***

Именно поэтому Павел Евграфович стоял сейчас у окна и ожидал к себе местного начальника сыскного отделения с визитом. Игнатов тяжело вздохнул. Да, с одной стороны Штольман ему чем-то не нравился, правда чем, он никак не мог определить, а с другой стороны его рекомендовал ему сам начальник и отзывался о сыщике очень хорошо. А мнению шефа, пусть и бывшего, Игнатов доверял. «Ну присмотримся поближе к Вам, господин Штольман, может еще и сработаемся. А первое впечатление… Оно может быть обманчиво, по себе знаю». В этот момент раздался стук в дверь и Игнатов пошел открывать. - Яков Платоныч! Прошу! Жду, жду… - сказал Павел Евграфыч, пропуская гостя вперед и проходя в гостиную следом. – По коньячку-с? – с каким-то даже куражом продолжил он, наполняя две рюмки. - Можно и по коньяку. – спокойно ответил Штольман, принимая рюмку. – А теперь поведайте, господин Игнатов, что московский сыск забыл в нашей провинции? Напускная веселость мгновенно слетела с купца и он стал деловит и серьезен: - По драке вычислили? От кого в Москве пришло подтверждение? - Лично от начальника московского уголовного сыска. С припиской, что Вы все расскажите на месте. - Скажите, Яков Платоныч, Вам ничего не показалось странным в последнем деле? - Убийство Караваева? Показалось, конечно. Слабо верится, что эта девушка, Маша, смогла бы организовать контрабанду опия. Не того полета птица. Вы из-за этого здесь? Опий? - Да. Сейчас расскажу все по порядку. – ответил Игнатов, опустошая рюмку и наполняя ее снова. – Уже несколько месяцев в Москву приходит много опийного мака. Очень много. Всегда небольшими партиями, но часто. Часть из него оседает в Москве, часть переправляют в Европу. Очень долго в этом деле вообще концов не было. Все осведомители знали только, что товар приходит по Волге, ни как он идет дальше, ни кто за этим стоит было неизвестно. Потом в формулярах стали поступать сведения об убийствах купцов, связанных с оптовой торговлей в небольших городах, стоящих на Волге и ее притоках. Ваш Караваев стал уже пятым убитым купцом. Видимой связи между купцами не было, все из разных городов и дел между собой не вели, потому схожесть преступлений заметили не сразу. Как я уже сказал, все купцы держали склады. Убийство всех подстроено как самоубийство и в одном случае даже так и проходило по полицейскому ведомству. Правду раскопали гораздо позже. Во всех случаях убийцами были обиженные женщины: у кого жена, у кого любовница, служанки. Мотивы обид различны. И еще. Сразу после кончины купца его дела перекупал какой-либо московский купец, причем купец мелкий, не делец. Всех четырех московских купцов проверили – их всегда просил о выкупе друг и давал деньги на выкуп. Друга просил еще друг, который уже уехал, внезапно умер или еще что, в общем недоступен для вопросов. Кому-то пришло в голову, что в этих убийствах все не так просто, и не могут ли быть они связаны с контрабандой. И хотя из видимой связи была только география убийств, решили это проверить. Потому когда случилось пятое убийство, меня срочно отправили сюда как купца, который желает выкупить дело. И вовремя прислали, так как Куницин уже получил предложение письмом, но я, приехав лично, опередил покупателя. Остальное Вы в общем знаете. Убийство Караваева действительно оказалось связано с контрабандой, что дает основания плотно проверить на этот счет и остальные убийства. - И, предполагаю, ситуация там будет схожа, - размышляя сказал Штольман, - окажется, что покойные купцы начали что-то подозревать и потому их убрали таким вот экстравагантным способом. Кстати, думаю, персона Хозяйки всплывет и там. Что Вы задумали проделать здесь, в Затонске? - Попытаться поймать их на живца – на меня то есть. – ответил Игнатов. – Если следовать отработанной схеме, то им необходимо получить дело Караваева. По каким-то причинам они не хотят менять города для поставок. Возможно, что-то к этим городам привязывает покупателей или здесь наработанные каналы провоза мака дальше… Не знаю. Но, надеюсь, что они попытаются как-то выйти на меня и либо купить, либо запугать, либо убить. И тогда у нас появится шанс их взять. - Хорошо, господин Игнатов. Вы можете рассчитывать на мою помощь и содействие. Но! – спокойно сказал Штольман, - Вы находитесь на моей территории и будете информировать меня обо всех своих действиях. И никакой самодеятельности! Мне вовсе не хочется отвечать перед вашим начальством за Ваш хладный труп. Работать будем параллельно и при получении новых сведений сразу! обмениваться информацией. Повторяю, никакой самодеятельности и героически-необдуманных шагов без прикрытия! - Хорошо. – вздохнул Игнатов. Он понял, чем же ему не понравился следователь – этот ни командовать, ни манипулировать собой никому не позволит, и работать будет только так, как сам решил и привык. Проблема была в том, что и Игнатов мало кому позволял собой командовать. В общем нашла коса на камень… - Попробуем сработаться. - Тогда, Павел Евграфович, я завтра постараюсь по своим каналам навести справки об этой хозяйке. А Вы ожидайте, пока с Вами выйдут на связь. И не лезьте на рожон, прошу. Игнатов нахмурился - просто сидеть и ждать, он терпеть не мог, но кивнул, соглашаясь. В конце концов, Штольман прав: дело подсадной утки – терпеливо ждать. - Что ж, в таком случае, надеюсь, завтра-послезавтра у нас уже будет какая-то информация. Честь имею. – сказал Штольман и вышел за дверь. Игнатов подошел к окну и взглядом проводил следователя. «Легким сотрудничество с ним точно не будет. Надеюсь, оно будет хотя бы плодотворным» - думал Павел Евграфович, наливая себе еще коньяка…