Дневник адъютанта (Жизнь Люсьена де Ламюльера, рассказанная им самим)

*** Триумфальный въезд в Париж откладывается. Завел дневник -собираюсь записывать свои впечатления, чтобы ненароком не забыть что-нибудь упомянуть в письме к матушке. P.S. Хотя, кое-что, наверное, лучше и не упоминать… *** Триумфальный въезд в столицу омрачен содержимым ночного горшка, вылитым прямо перед нами. Не этого, ждал я от тебя, Париж, не этого. *** Отрекомендовался Монсеньору принцу. Приложился к ручке. Вручил верительные грамоты от дядюшки. Проэкзаменован на знание великих битв. Кажется, неплохо справился. Велено зайти в конце недели. P.S. Монсеньор похож на орла. *** Предоставлен сам себе. Познаю Париж. Познакомился с кокоткой Мари. Не впечатлен. P.S. Я, видите ли, не так целуюсь! Хм, у меня дома никто не жаловался. *** На Гревской площади столпотворение. Очередное повешение с четвертованием. Все подступы заняты зеваками, таверны забиты под завязку, дамы же и господа занимают места в окнах домов, основательно поторговавшись с их владельцами. Публика готова ждать, даже если экзекуция задерживается. Потом пересказывают знакомым все подробности — от последних слов и молитв, до того, насколько смело казненный принял смерть. P.S. Не могу понять подобных развлечений! *** Только что из Бургундского отеля. Руки дрожат! Голова в огне. Видел ЕГО! В ложе. Укротитель Норжена! Победитель Сен-Готарда! Маркиз дю Плесси-Бельер! Маршал Франции! Чистый архангел. Взгляд — лед. Спать не могу! Думать не могу! Чертовски прекрасен! Чертовски! P.S. Всю ночь не сомкнул глаз. Как бы я хотел служить ему! *** Все-таки я счастливчик! Был у принца Конде. Представлен маршалу! Монсеньор: — Возьмите этого мальчика к себе адъютантом, Плесси. Не пожалеете. Весьма смышлен. Я бы сам его взял, будь у меня место. — Посмотрим-посмотрим, — и взял мои рекомендации. — Я не вижу письма от Вашего отца. — Он умер, когда я был ребенком. Меня воспитал дядя. Снова принц: — Ламюльер служил под моим началом, и клянусь, более деятельного вояки я не припомню — казалось, что он вездесущ. — Неужели? — Ранение заставило его покинуть службу и вернуться в родовое гнездо. И вот, вырастил себе смену. — Вы — пуатевинец, шевалье? — Это месье дю Плесси увидел мое рекомендательное письмо от Архиепископа. — Нет, господин маршал, я из Турени. — Моя мать из Турени, — наконец-то поднял на меня глаза, — я напишу ей, она должна знать Вашу фамилию. P.S. Какие у него глаза! Небесная сталь. А ресницы как у девушки. *** Небо мне улыбнулось! Только что зачислен личным адъютантом к маршалу! Не могу дышать! Слезы в глазах. В обморок не упал — Бог милостив. *** Познакомился с начальником личной охраны, адъютантом маршала, месье де Бюсси. Суровый аскет. Чистый Отец-настоятель! *** Отец-настоятель одновременно похож на испанского гранда в изгнании и на бретёра. Бывает же так. P.S. Маршал очень ценит его, хотя и не показывает этого явно. *** Второй адъютант маршала — шевалье Антуан де Меррей — красивый мальчик, но слишком заносчив. *** Вхож в дом. Жизнь налаживается. Ла-Виолетт, камердинер, неожиданно проникся ко мне и раздобыл маленькую гравюру — портрет хозяина. Волшебник! Позже долго разглядывал меня, почти не таясь, и как выдаст — «Господи помилуй, одно лицо!». P.S. Чудной волшебник. *** Кстати, о Ла-Виолетте. Это Гаргантюа собственной персоной, вышедший из-под пера Рабле! Но как же ловко этот верзила поправляет манжеты и закалывает булавки! Что моя скромница-белошвейка. *** Хм… Оказывается, Фиалка ловко закалывает не только булавки. Не верите — спросите бродяг ночного Парижа. *** Исповедовался духовнику маршала. Тут и придумывать нечего — Капеллан. Глядит совиным взглядом. Говорит, что я невинен как агнец. P.S. Немного погрешил — перед сном любовался на портрет. Само совершенство! *** Попробую описать маршала. Античный Аполлон, золотые кудри и небесный взгляд, совершенство черт и линий. Нет, слова здесь бессильны. Умолкаю. P.S. Как же я уныл рядом с ним! По привычке, усвоенной на службе у Архиепископа, я одеваюсь в темные тона, и скорее похож на аббата, чем на адъютанта. *** Упражняюсь в любовной лирике. Читал Овидия. Каждый любовник солдат, и есть у Амура свой лагерь. Меня и к солдатам, и к любовникам причислить сложно. Жалкая моя жизнь. *** Моя меланхолия сегодня подверглась нападкам со стороны маршала. — Послушайте, шевалье. Ваш вид навевает на меня скуку. Если Вы не смените свою сутану на светское платье, я начну путать Вас с господином Кареттом, и для молитв мне придется выбрать из вас кого-то одного. *** На седьмом небе! Фиалка — кудесник! С разрешения маршала, отобрал для меня несколько его старых нарядов, и посоветовал белошвейку, которая их перешила. Какая отделка! Какие цвета! Голубой, палевый и миндальный. Не мог отойти от зеркала. Неужели это я?! P.S. Чтобы носить бледно-розовый, нужно иметь цвет лица как у маршала. Придется смириться. *** Впервые доверено сопровождать в Сен-Жермен! Его Величество предпочитает его Лувру, как и другую резиденцию, свою новую загородную игрушку — Версаль. На Совете стоял за нашим маршалом и записывал для него (всё командование сидело, ибо имеет право на табурет — сидеть в присутствии короля). Собрался весь цвет нашей армии и военного министерства! От волнения задыхался, чуть не выронил перо. Но к делу. Маршал Тюренн, по распоряжению монарха, занимается унификацией армии — отныне вводятся единые стандарты на обмундирование и обучение солдат, и инспектора-генералы, призванные отслеживать, как на деле они соблюдаются. Долой толпу оборванцев, одетую кто во что горазд! Вот бы дядюшка порадовался. Мы живем в благословенные времена! P.S. Его Величество очень красив! Прекрасно сложен и статен, и, говорят, отменный танцор. *** Король очень внимателен к своим дворянам. Дает слово каждому по его чину, выслушивает до конца, даже если видно, что не одобряет. *** Вчера забыл записать. Его Величество царственен и строг на людях, но сердечен в узком кругу. В хорошем настроении зовет нашего маршала Марсом, за смелость и отвагу. А что? Ему идет. P.S. Может и мне так его называть? *** Первый раз с Марсом в Версале. Розовая мечта. Работы еще ведутся, но замысел поражает. Какие залы! Какая отделка! Пока ждал маршала, прилип к окну, любовался на парк — невероятный простор. И фонтаны! Никогда я не видел ничего подобного. P.S. Это великий король.