Поломанная игрушка

***

Т’Чалла Удаку давно в теме. Он лучший в своём деле и знает это. Как знает и то, что его система, впервые, за всю его жизнь, дала сбой, и сбой этот зовут Эрик Стивенс. У Т’Чаллы было множество сабов, у него есть специальная схема, вернее, несколько схем, и все они работают. Когда саб слишком строптивый, слишком властный, слишком хорош для того, чтобы отказать себе в удовольствии сломать его, Пантера применяет метод «Двухнедельной диеты». Он держит своего сабмиссива на коротком поводке, отбирает у него все, не давая взамен ничего, кроме туманных намёков и расплывчатых обещаний. За это время он хорошенько изучает своего партнёра, понимает, как с ним обращаться. Когда быть ласковым, а когда пригрозить плетью или, наоборот, её лишением. Иногда, для разогрева, он кидает своему боттому кость и смотрит, как тот набрасывается на неё, как скулит и умоляет о большем, а Т’Чалла в ответ лишь смеётся и снова возвращает свою жертву на короткий поводок. О, да, пожалуй, эта стратегия нравится ему больше всего. К концу игры его сабы готовы на всё, лишь бы он только прикоснулся к ним, лишь бы одарил их взглядом своих черных глаз. Но на этот раз всё иначе. На этот раз, Т’Чалла сам проходит через ад, который он сам же себе и устраивает. На этот раз, он сам хочет большего, теряет контроль всякий раз, как видит Эрика Стивенса. Его Эрика Стивенса. Его саба. Но тогда почему же, блять, он так им одержим? Почему, всякий раз, как он видит этого дредастого парня, ему так хочется прикоснуться к нему, раздеть, жёстко трахнуть во все места, заставить кричать от удовольствия и боли… Это нездорово, Удаку, говорит себе Т’Чалла. Этот парень, Эрик, он и так пережил в прошлом жестокое, да просто-напросто, конченное обращение какого-то мудилы, которого надо найти и зарыть, и сейчас Стивенс заслуживает большего. Он хочет видеть возле себя сильного человека, так будь этим сильным человеком и возьми, чёрт тебя дери, наконец, себя в руки! И Т’Чалла берёт себя в руки. Ну, не совсем. Он никогда прежде не касается боттомов всего лишь на третьем сеансе. Это, блять, даже не сессия была, ну, о чём он только думал? Хотя, что тут спрашивать, понятное дело, о чём, о большом, напряженном члене Эрика Стивенса, вот о чём! После ухода Эрика, в тот вечер, Т’Чалла долго лежит на кровати без движения и смотрит в потолок. Он трижды дрочит, представляя себе то стонущего Эрика, то его затуманенный желанием взгляд, то, как он слизывает собственную сперму с его пальцев. Он утратил контроль, потерял голову от этого парня, и ему страшно при мысли о том, что будет дальше. Обычно Т’Чалла старается не спать со своими боттомами. Он может дрочить им, вставлять в них всякие штуковины, даже может позволить им сделать ему минет, но спать с ними, трахать их своим членом — это очень личное. Несмотря на полное доверие со стороны своих сабов, сам Т’Чалла не привык доверять людям. Он не доверяет своим партнёрам, а потому никогда не спит с ними. Он не хочет рисковать и сближаться с кем-то настолько, чтобы превращать сессии в нечто большее. Отношения? Любовь-морковь? Нет, ну, это какой-то бред. В Эрике, Удаку неосознанно видит своё отражение. Эрик — сабмиссив, но он не доверяет ему, Т’Чалле. Поначалу, он выполняет его приказы, просто потому, что так надо, таковы правила игры, а вовсе не потому, что он хочет подчиняться именно Т’Чалле. О, Пантере это не нравится, совсем не нравится. В нём просыпается боевой азарт. Постепенно, со временем, он завоёвывает доверие Стивенса, но и этого ему теперь мало. Неожиданно для себя, Т’Чалла понимает, что он непрочь переспать с Эриком. Более того, он сам хочет этого, хочет трахнуть Эрика не дилдо и не пальцами, он хочет оказаться в нём, почувствовать, как чужое тело смыкается вокруг его члена. Он хочет Эрика Стивенса, и эти мысли пиздец, как пугают Т’Чаллу Удаку.

***

Они встречаются часто, даже слишком часто, и всегда в квартире у Т’Чаллы. Т’Чалла понимает, что нужно притормозить, но тормоза отказывают всякий раз, как он видит Эрика, говорит с ним, пускай, даже о каких-нибудь невинных вещах, например, о работе. Обычно, между сессиями должно пройти время, сабу нужно давать возможность восстановиться, и Т’Чалла прекрасно об этом знает, но не может отказаться от Эрика, не может отпустить его от себя ни на день. А Эрику, как будто, только того и надо. Он хорош, чертовски хорош в своей роли, он вынослив, как бык и всегда голоден. Он всегда хочет большего, готов принять больше, он идеальный саб. И вовсе не удивительно, что у Т’Чаллы срывает башню от него, у любого бы сорвало, будь в его распоряжении такой вот Эрик Стивенс. У Т’Чаллы меняется настроение, и люди начинают это замечать. — Отлично выглядите, шеф, — улыбаясь говорит ему его секретарь, самый дерзкий из всех троих. — Да ты просто сияешь, дружище, — восхищённо качает головой Росс. — Это всё твой мистер Стивенс? Боюсь представить, что он там… — И не пытайся даже, — перебивает его Т’Чалла. — Всё равно фантазии не хватит. — Да, где уж мне! Чёрной пантере всё труднее держать себя в руках. Во время последней сессии Эрик вдруг отключается, и это становится последней каплей. — Твою мать, парень! — рычит Т’Чалла вне себя от злости. Он злится на себя, за то, что был таким идиотом, что позволил себе увлечься. Эрик лежит на кровати, с серым, обескровленным лицом, но всё равно прекрасен. — Прости, мой Господин, — шепчет он виновато. — Прости?! — взвивается Удаку. — Кажется, это не твоё стоп-слово. Напомни-ка мне своё стоп-слово, дружок, а то я не уверен, что ты его помнишь. — Я помню, — едва слышно бормочет Стивенс. — Я просто думал, что смогу выдержать, — он с мольбой смотрит на Т’Чаллу, чьё сердце пропускает удар. — Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Я всё испортил. Т’Чалла облизывает вмиг пересохшие губы. — Заткнись, — шепчет он и поднимается на ноги. — Лежи и не вставай пока, ясно? Я закажу нам еды. Ты поешь, а после, я наберу тебе ванну со льдом. Твоё тело не готово было к таким нагрузкам. Моя ошибка, я увлёкся и потерял контроль над ситуацией. — Нет, Т’Чалла… — Эрик пытается встать с кровати, но свинцовый взгляд мужчины пригвождает его к месту. — Лежи тихо, кому сказано. Т’Чалла выходит из комнаты и оставляет Эрика в одиночестве. Контроль утрачен. Внутри него паника, она подкатывается к горлу, пенится, как дешёвое пиво в баре. Т’Чалла быстро-быстро дышит, стараясь прийти в норму. Он должен быть сильным, он не должен поддаваться страху. Он должен прекратить видеться с Эриком, хотя бы на какое-то время, чтобы эта нездоровая связь немного ослабла. Но как он может прекратить, когда сама мысль о том, чтобы не видеть Эрика заставляет его испытать такую боль, какая и не снилась его сабам. Эта боль, а точнее, её причина, пугает Т’Чаллу до чёртиков. Ты не здоров, мужик, ты не здоров, — говорит он сам себе, трясущимися пальцами набирая номер Дворца Тандури. — Ты потерял контроль над собой, вырубил своего саба. Ты мог серьёзно навредить его здоровью. Такого с тобой еще никогда не было, даже с твоим самым первым боттомом… Эрик по-прежнему лежит на кровати, там, где оставил его Т’Чалла; пакет с замороженными овощами в его руке почти растаял. Когда через сорок минут им привозят еду, Эрик выглядит уже намного лучше, но Т’Чалла всё равно не сводит с него пристального взгляда. — Не ешь слишком много, тебя может стошнить, — командует мужчина. Однако его предупреждения излишни, Эрик едва притрагивается к своей порции. После еды Удаку набирает целую ванну со льдом и помогает Эрику залезть в неё. Сперва Стивенс протестует, но множественные побои дают о себе знать. Он лежит в ледяной воде, прикрыв глаза и покряхтывая от наслаждения, а рядом с ним, на высоком стуле сидит Т’Чалла. Его глаза неотрывно смотрят на Эрика. — Со мной всё будет в порядке, правда, — говорит Эрик полчаса спустя. — Я вызову такси и отправлюсь домой, где отлежусь и окончательно приду в норму. Честное слово, мистер Удаку, мне так неловко из-за всего этого… Т’Чалла хмурится, недовольный тем, что Эрик переходит на официальное обращение. — Нет, Эрик, — твёрдо говорит он. — Я в ответе за тебя, и это не обсуждается. Сегодня ты останешься здесь. Стивенс выглядит одновременно потрясённым и испуганным. — Здесь? — округляет он глаза. — Т’Чалла, прошу вас, я не хочу доставлять вам неудобств, это вовсе не обязательно, правда. И мне уже гораздо лучше, — поспешно добавляет он, но Удаку делает вид, что ничего не слышит. — Почему ты не спишь? — спрашивает Т’Чалла у Эрика несколькими часами позже. Он выделяет Стивенсу гостевую спальню. — Простите, Господин, — давит из себя Эрик. — Мне трудно заснуть в новой обстановке. Я никогда прежде не был в этой комнате, и нужно время, чтобы привыкнуть. Т’Чалла недовольно цокает языком. — Это неприемлемо, так ты не выспишься, — хмуро говорит он. — Поднимайся. В моей спальне полно места для нас обоих, и там тебе не нужно будет привыкать к комнате. Ты ведь там уже бывал, верно? Эрик выглядит так, словно Т’Чалла предлагает ему провести ночь в ящике со змеями. — Ваша спальня, — растерянно бормочет он. — Нет, я не могу. Но Т’Чалла трактует его растерянность по-своему. — Между нами ничего не будет, не волнуйся. Хватит с тебя сессий на сегодня. Когда Эрик поднимается и идёт вслед за Т’Чаллой в его комнату, вид у него ещё более расстроенный, чем прежде.

***

Чёрная пантера просыпается среди ночи. Всё-таки, это очень непривычно, спать рядом с кем-то. Т’Чалла видит, что Эрик тоже не спит. Он сидит спиной к мужчине, свесив ноги с кровати. — Эрик, — шёпотом зовёт в темноте Т’Чалла. — Всё в порядке? Почему ты не спишь? Эрик вздрагивает и оборачивается на голос. — Я разбудил вас? Простите, я не хотел. Пантера приподнимается на локте и хмурит брови. — Что случилось? Тебя что-то беспокоит? Болит что-нибудь? Мне вызвать врача? — Нет-нет, всё в порядке, у меня ничего не болит, — поспешно заверяет Стивенс. — Просто не спится, — он подавляет тяжёлый вздох. — Мне трудно заснуть, когда вы рядом. Понимаете, вы… — его голос опускается до хрипловатого шепота. — Вы возбуждаете меня. И эта комната, я… Я просто не могу не думать обо всех тех вещах, что мы делали в ней. Что вы делали в ней со мной… Воцаряется минутная пауза, сердце Т’Чаллы стучит где-то в районе горла. Он прикрывает глаза, как хорошо, что в темноте не видно его лица, и делает глубокий вдох. — Прости, — наконец говорит он. — Я понимаю. Иди ко мне. Ложись сюда, Эрик, пожалуйста, — его голос звучит мягко, не как приказ. Поражённый Стивенс подчиняется ему и послушно опускается на подушки. Теперь Т’Чалла нависает над ним, по-прежнему облокотившись на локте; их носы разделяет каких-нибудь несколько милиметров. — Ты доверяешь мне, Эрик? — шепчут губы Пантеры в темноту. — Да, — приходит поспешный ответ. — И если вдруг сегодня произойдёт нечто такое, что выбивается из общей схемы наших взаимоотношений, ты поклянёшься мне забыть это, словно ничего и не было? Т’Чалла физически ощущает, как дрожит при этих словах тело Эрика. — А что произойдёт сегодня? — спрашивает он. И тогда Т’Чалла наклоняется, преодолевая последние миллиметры, разделяющие их лица, и целует Эрика в губы. Эрик отвечает на поцелуй так неистово, что Т’Чалла в первые секунды чувствует себя оглушённым. — Пообещай мне, Эрик, — сбивчиво говорит он, разрывая поцелуй. В спальне Т’Чаллы стоят витражные окна и нет никаких штор. В тусклом свете видны только контуры лица Эрика, но Т’Чалла слышит, как быстро-быстро стучит его сердце. — Я обещаю, что забуду всё, что бы сегодня здесь не произошло, — шепчет Стивенс и снова впивается в него жарким поцелуем. Вот теперь Т’Чалла точно теряет контроль. Он вжимает Эрика в матрас, чувствуя кожей его обнажённую грудь под которой в бешеном темпе заходится сердце. Это как будто шагнуть в зазеркалье, верх меняется с низом, добро со злом, всегда холодный и невозмутимый Т’Чалла Удаку становится вдруг страстным и нежным любовником. Он не знал, что может быть нежным, но именно так он и ведёт себя с Эриком, когда покрывает поцелуями его шею, слегка прихватывая кожу зубами. Эрик не знает, что подобное обращение может разжечь в нём такую страсть, он всегда считал обычный секс какой-то банальностью, но банальность и Т’Чалла Удаку — вещи несовместимые. Они впервые так близко друг к другу, и эта вседозволенность опьяняет их. Они изучают друг друга, пока губы не начинают неметь от поцелуев, а на теле уже не остаётся места, к которому бы не прикоснулись влажные пальцы или умелый язык. Тогда Т’Чалла вдруг оказывается сверху, а Эрик — под ним. Член Пантеры, скользкий от смазки и чужой слюны, приставлен к хорошо растянутому входу. Он делает движение бёдрами, и вот, он уже внутри, задыхается от восхитительно узкого и горячего тела Стивенса, в то время, пока сам Эрик всхлипывает под ним от удовольствия. По лицу и спине Пантеры градом катится пот, солёный пот жжёт глаза, заливается в приоткрытый, в поисках воздуха, рот. Тяжёлое хриплое дыхание и влажные хлопки двух тел заполняют комнату. Эрик стоит на четвереньках, пока Т’Чалла берёт его сзади, погружаясь резко и на всю длину. Смуглая рука Пантеры тянется вперёд и накрывает бугорок кадыка, заставляя Стивенса сильнее прогнуть поясницу и запрокинуть голову назад. И как только Т’Чалла делает это, Эрик хрипит и кончает в ту же секунду, густо излившись на простыни. Пока его тело сотрясает спазм наслаждения, Т’Чалла продолжает размашисто вбиваться в тело, стараясь подарить как можно больше ощущений и догнать своего саба. Спустя несколько бешеных минут у него это получается. Он кончает прямо внутрь Эрика, прижимаясь грудью к его спине. Они оба хрипло дышат, стараясь прийти в себя после пережитого яркого оргазма. Когда обмякший член Пантеры выскальзывает из чужого тела, по смуглым бёдрам Эрика струится белесое семя, мужчине немного щекотно от этого, и он поспешно перекатывается на спину, во весь рост вытягиваясь на кровати. Т’Чалла осторожно опускается рядом, стараясь не влезть во влажную лужу чужого семени. Они долго лежат в темноте, слушая легкое гудение системы кондиционирования. Пока ночная темнота скрывает их, всё в порядке и можно притвориться, что это не он, Т’Чалла, нарушил все, им же самим установленные правила. Но что произойдёт, когда небо на востоке окрасится в нежно-розовый цвет и первые лучи восходящего солнца осветят фигуру Эрика Стивенса, лежащего в его постели, с остатками спермы на бронзовой коже? Т’Чалла этого не знает. Он боится наступления рассвета.

***

      Т’Чалла влюблён. Впервые в своей жизни он влюблён, и отрицать это не имеет никакого смысла. Он понял это несколько месяцев назад, когда впервые переспал с Эриком, и сейчас уже почти смирился с этим фактом. Как ни странно, влюблённость не только сессии окрасила яркими, насыщенными красками. Т’Чалла всегда думал, что любовь делает людей более мягкими и беспомощными, но это не так. Он чувствует невероятный подъём, кажется, ему под силу любая задача. Ещё никогда компания Вибраниум Индастриз не приносила ему столько прибыли за квартал. Как будто влюблённость Т’Чаллы положительно действовала на всех его сотрудников. Ну, почти на всех. За исключением Эверетта Росса. Настроение Росса в последние месяцы портилось и портилось, пока не испортилось окончательно. Это был конец рабочей недели, уже все сотрудники разошлись по домам, а Т’Чалла всё ещё сидел в своём офисе, просматривая ежеквартальный отчёт из отдела финансовой аналитики. Он был доволен, весьма доволен полученной прибылью, хотя кое-где имелись мелкие недочёты, которые нужно было уточнить. Но он был недоволен тем, что приходится сидеть здесь так поздно, когда он мог бы уже связать и отыметь своего саба, минимум, двумя способами. Эрик, в ожидании Удаку тусит в зале бокса, на минус первом этаже. Краем глаза Т’Чалла наблюдает за камерой, на экране которой Стивенс на все лады лупцует мешок. Светло-серая компрессионка уже насквозь мокрая от пота, а дредлоки, собранные в забавный хвост, чтоб не лезли в глаза, покачиваются из стороны в сторону. Пантера с полминуты любуется серией быстрых и точных джебов, перед тем, как с тяжелым вздохом вернуться к колонкам цифр. Надо как можно скорее покончить со всем этим дерьмом, и тогда можно будет поехать домой и трахнуть наконец Эрика. А может и ехать никуда не придётся? Они могут сделать это в зале, все сотрудники давно ушли, надо только не забыть выключить камеры… Сладкие мечты Черной пантеры резко обрывает стук в дверь. — Войдите. Входит Эверетт Росс, на лице его маской застыла вселенская скорбь. — Надо поговорить, Т’Чалла, — вместо приветствия говорит Росс и плюхается в соседнее кресло. Т’Чалла спокойно закрывает крышку ноутбука, чувствуя нарастающую в груди тревогу. — Хорошо, Росс. Давай поговорим. Однако практически весь следующий час говорит один Росс. Т’Чалла всё больше молчит и смотрит на монитор второго компьютера, который он не закрыл. На нём Эрик Стивенс по-прежнему тренируется в зале для бокса. Его Эрик Стивенс. Эрик, который был сабом Улисса Кло, козла, который два года назад ограбил Вибраниум Индастриз и сбежал, так и не понеся заслуженного наказания. А теперь, оказывается, что и после увольнения Кло, фуры с грузом из Нью-Йорка нередко задерживают поставки, а то и вовсе не доезжают до заказчика. И за последние пару лет таких случаев было больше двадцати. — Я не хотел говорить, пока сам всё окончательно не проверю, — дёргает носом Росс. — Понимаю, — деревянным голосом говорит Т’Чалла. — Я тебе верю, Эверетт, можешь не сомневаться. Он поднимается на ноги, и низенький Росс поспешно вскакивает следом. — Стой, Т’Чалла, — он преграждает Пантере путь. Тот молча смотрит на него застывшим, неподвижным взглядом. — Что? — Что ты будешь делать? — в голосе мужчины звучит тревога. — Я? Спущусь вниз и спрошу у мистера Стивенса известно ли ему что-нибудь об этих исчезновениях.