Сверхчеловек

Стою в библиотеке старинного особняка у окна во всю стену. Где-то наверху рокочет гром. Смотрю в ночное небо. Облака сгустились и источают мрак. Особенно, когда глядишь на мир сквозь черные солнцезащитные очки. Можно было бы снять, но до сих пор легче, когда глаза скрыты за темными стеклами от очей приемного отца. С горечью усмехаюсь. Дежавю. Острое и холодное. Как будто не уходил… За спиной что-то говорит хозяин особняка в инвалидном кресле — дряхлый старик, который вызывает уже не страх, раздражение. Слушаю краем уха: знаю все, что скажет. Не за разговором сюда пришел. — …новая раса сверхлюдей, порожденная вирусом «Прародитель», — изрекает приемный отец то, о чем давно догадался. — Дети проекта «Вескер» имели огромный потенциал… Холодно прищуриваюсь и поворачиваюсь к нему. Не хочу это слышать. — Из них выжил только один. Ты, Альберт, — сообщает старик. Сказанное не вызывает удивления, но приносит позабытую боль, когда наивно верил, что сирота, родители которого погибли. На самом деле их никогда не было. Только мистер Спенсер. Кулак в кожаной перчатке сжимается сам собой, хотя обычно прекрасно контролирую эмоции. — Знаю, что создан искусственно, — жестко обрываю. — Мы уже обсуждали это. Быть может, у него деменция. Плевать. Надо просто сделать то, зачем пришел. Позволяю пробудиться внутри старой ране. Так легче решиться. Я всего лишь один из проектов «Амбреллы». Игрушка. Инструмент, который вышел из-под контроля. Мысль, что не экспериментатор — подопытный — уязвляет и злит. По телу разливается холодная ярость, покалывает в кончиках пальцев, призывая к действию. Странно медлю, будто не могу решиться. Неужели, осталась привязанность? Хоть что-то от чувств? Пустота. — Я должен был стать богом! — заходится в приступе кашля старик. — Создать расу сверхлюдей… Возглавить! Но все сгинуло с Раккун-Сити… Не смотря на неудачи, твое создание — мое великое достижение! Произносит с гордостью, самолюбованием. Презираю. Опираясь на подлокотники, с трудом встает. Лицо испещрено морщинами и пигментными пятнами. Тело иссохло и сгорбилось. От некогда густых темно-русых волос свисают с боков головы редкие седые пряди. Потомственный английский аристократ. Миллиардер с обложки «Форбс». Некогда владелец фармацевтической корпорации «Амбрелла», могущественный интриган с непомерными амбициями. Все это — Озвелл Спенсер. Раньше. Теперь это дряхлый старик, прикованный немощью к инвалидному креслу и доживающий последние дни. Одновременно вызывает отвращение и страх, но не от личности, а состояния. Будто смотрю в лицо своему будущему, как в зеркало. Спенсер всегда говорил, что не умрет, его блистательный род не прервется и он получит вечность. Мы получим, если приемный отец вообще собирался поделиться со мной. Наивно верил, когда считал его авторитетом. Но сейчас обещания стали ложью. Озвелл не справился. Подлая природа взяла свое и берет каждую секунду, делая это незаметно, исподволь. На миг кажется, что собственный пульс отбивает секунды, словно часы, пущенные вспять. Песочные часы, зажатые в костлявой руке… Кристально ясно понимаю, что старость уничтожит его без меня. Но не могу больше терпеть. Слишком хочу свободы и независимости. А еще отомстить. Охватывает ненависть. Жгучая и одновременно холодная. Будто горю изнутри. Давно, только огонь пора выплеснуть. Может, тогда станет легче. — Теперь моя «свеча» едва теплится, — сожалеет жалкий «божок», — Какая насмешка для того, кто готовится стать богом! Взглянуть в лицо собственной смерти и посмеяться! Похоже, Озвелл живет в своей маленькой убогой сказке, где он еще имеет власть и молодость. Он не понял, что уже проиграл времени. Мне. Потому что оно у меня еще есть. Иду навстречу, мягко ступая по мраморному полу, шурша полами плаща. По краям залы тускло мерцают свечи в канделябрах, освещая пыльные стеллажи книг, которые давно никто не читал. — Тогда улыбнись, — беру приемного отца за плечо, словно поддерживая, а вторую руку завожу на замах. Мутные подслеповатые глаза не понимают иронии. Зато мне хочется смеяться. Ликовать. Но лицо привычная безучастная маска. Одним незаметным движением выпускаю из рукава в ладонь тонкое лезвие. Резко бью старика в грудь, насаживая на кинжал, пробивая сердце. Немощная плоть не сопротивляется смертельному удару, принимает его, как избавление от мук. Быть может, я не убийца — спаситель. Всего лишь прекращаю неудачный природный эксперимент. Спенсер судорожно хватает ртом воздух, но не может вдохнуть. Лезвие проходит навылет, разбрызгивая по полу темную кровь. — Право стать богом, — приближаю губы к уху умирающего, — теперь мое. Брезгливо вытаскиваю из дряхлой груди кинжал и отталкиваю старика. Хрипит и заваливается на спину, падает, запрокинув голову. Из уголка губ сбегает струйка крови. Грудная клетка замирает и судорожно вздрагивают в последний раз пальцы. Не жаль. Чувствую одно — облегчение. С перчатки срываются вниз темные капли. Глаза Спенсера незряче уставились в потолок. Небеса ему навсегда недоступны. — Ты всю жизнь мечтал стать богом, — произношу мертвецу. — Но не стал им, потому что ты человек. Но ты создал бога. Какая ирония, не правда ли? Воспоминания отступают, гаснут, сменяясь реальностью. Делаю хриплый судорожный вдох — первое действие пробуждающегося сознания. В горле булькает. Ребра поднимаются слишком легко и неравномерно. Легкое противно свистит на выдохе. Странно. Вспоминаю, как подошвы сапог липли к камням. Плавились. Плащ пришлось где-то сбросить... Золотистое, густое, сжигающее болото, утягивающее на глубину. Вздрагиваю, вспоминая пережитое. Но как-то неправильно, не всем телом. Лава. Вулкан. Вертолет. Выброшенные вперед щупальца, то ли в попытке утянуть за собой врагов, то ли желая спастись... Мысли путаются, разбегаются, вязнут во тьме с золотистыми искрами. Не сразу приходит понимание, что вижу. Единственным глазом - правым - низкое дымное небо. Зрачок не двигается, века, как будто нет. Со мной что-то не так. Вспоминаю, как пробил резервуар с заразой, впитывая зараженный материал... Ракеты, летящие на меня. Боль. Ослепительная вспышка и тьма. Лежу на чем-то жестком. Камни. Склон вулкана? Голова не поворачивается, слишком тяжелая, не поднять. Шейные мышцы не слушаются. Чувствую, как судорожно подергиваются сами собой. Мерзкое ощущение, будто не контролирую собственное тело. Страх выходит таким же горячим, как и камни, на которых лежу. Верхней частью спины. Тактильных ощущений нет вовсе, только смутное ощущения давления. Скорее положение тела в пространстве. Ног и рук не чувствую. Не могу пошевелить. Почему-то. Привычного испуга нет, эмоции приглушены. Когда приходит кошмарная догадка, хочется взвыть от обиды, ненависти и отчаяния. Но не смогу, потому что не могу толком вдохнуть. И потому что в дыхании не испытываю потребности. А еще, кажется, нижняя челюсть отсутствует. Боли нет. Я — жив? Или нет? Какое-то время лежу и размышляю над этим. Мысли текут вяло. Сосредоточиться тяжело. Передозировка сывороткой? Нет. Другое. Что-то другое. Должен был стать богом! Хотел… Почему-то не вышло? Или я стал им?.. Не могу понять ощущений, того, что происходит со мной. Или боюсь осознать?.. Перед мысленным взором встает лицо Криса, пробуждая волну ненависти в изувеченном теле. Кончики щупалец судорожно бьют по камням. Ощущения далекие. Мои руки… Теперь щупальца вместо рук. Пробую пошевелить, но удается плохо. Жалкие обрывки выростов. Раньше они были больше. Лучше бы сдох. Но не могу. Не смогу. Никогда. Слишком живучий. Как бог. Усмехнулся бы с горечью, если бы мог. Но губ не осталось, как, вероятно, и кожи. Осматривать себя не хочется, ибо догадываюсь, что увижу. Обугленный полутруп, которому не дает сдохнуть вирус. Или паразит Уроборос, а, может быть, вместе. Но мозг уцелел, иначе бы не смог рассуждать. Чертов Крис, если бы не твои ракеты, ты бы не победил! А, кстати, где он? Ходит где-то поблизости и ищет, чтобы добить? Вспоминаю вертолет, который пытался схватить щупальцами и сбросить в лаву, стоя на краю у жерла вулкана. Вертолет. Крис наверняка улетел. Решил, что меня раскидало на мелкие частички. Но меня, похоже, удачно разорвало, если так можно выразиться, и самое ценное избежало участи расплавиться в лаве или на горячих камнях. Радоваться или нет? Ненавидеть. Крис снова все испортил! Все. Я не мог проиграть! Не мог… Вспыхивает обида и гаснет. Только не надо себя жалеть. Раз жив, значит, нужно с этим что-то делать. Пробую пошевелиться. Выходит лучше. Понимаю, что из плеч и обрывка верхней части тела растут щупальца, которые не так просто заставить двигаться. Но взять тело под контроль необходимо. Нужна еще сыворотка, но ее нет. Придется обходиться так и надеяться, что Т-вирус не возьмет контроль над сознанием. Подавляю отчаяние. Лучше «быть», чем «не быть» вовсе. Может быть, не все так плохо. Хотя, куда уж хуже... Ощущаю себя на грани между явью и забытьем. Кажется, одна неверная мысль, движение и исчезну. Крис, я тебя убью, если выживу. Нет, это будет слишком мягкая кара. Темнота и огненные вспышки заливают сознание. Барахтаюсь, пробую выплыть, не потонуть в себе. В памяти всплывает улыбающееся лицо парня с копной русых волос. Белый халат и красный галстук. Безвкусное сочетание. Смеется над чем-то. Я тоже. Он единственный, кто мог меня рассмешить. — Альберт, знаешь, что сегодня на обед? — спрашивает и расплывается в улыбке. Уильям. Вспоминаю только имя. «Обед», «пища» — цепляюсь за слова, как утопающий за спасательный круг. Нужно найти пищу. Тело. Живое, мертвое — любое. Щупальца струятся, обвивая камни, тянут куда-то. Слепо ползу, затем останавливаюсь. То ли сам, то ли нет, понять сложно. Сознание, словно зависло отдельно от тела. Неприятное ощущение. Неправильное. Будто тело само по себе, а я в нем нечто лишнее. Надо больше контроля над организмом, но сосредоточиться сложно. Нужно уходить отсюда, иначе найдут «они». Всплывают мутные образы, лица, не могу вспомнить имен. Только четкое ощущение угрозы заставляет вполне осознанно ползти прочь. Туда, где холоднее. Вниз по камням. Это оказывается не так уж и сложно. Просто тянуть себя вперед, обвивая выступы. Будут искать, нужно спрятаться. Далеко. Ползу, благо не чувствую усталости. Несколько раз насыпь тащила вниз, где-то катился кубарем. Неприятный способ передвижения, но вполне терпимый, когда не чувствуешь боли. Вскоре осознаю, что щупальца так же растут из левой части лица, груди и спины. Я теперь практически единый извивающийся комок. Лучше такие конечности, чем никаких, конечно. Лучше такое передвижение, чем неподвижность. Меньшее из зол, в моем положении не приходиться выбирать. Судя по шуму гравия, звуки слышу. Левым ухом слабее, но правым вполне себе хорошо. Радует. Вскоре случайно натыкаюсь на темную и прохладную расщелину. Заползаю. Сворачиваюсь в клубок. Замираю. Чувствую тепло и холод. Щупальцами. Может, не все так плохо? Может, смогу ожить? Однажды удалось. Даже, дважды. Так что надежда есть. Сознание снова гаснет. Но это не сон. Намного глубже. Почти смерть. Но божество не может умереть. Не должно. Если оно действительно бог… Слух улавливает шорохи, доносящиеся откуда-то снаружи. Цоканье по камням. Выползти и посмотреть? Отмечаю, что вижу свет — наступил день? — и то, что зрачок снова движется. Удобно, когда толком не можешь повертеть головой. Цоканье раздается совсем близко. Что-то живое. Быстро выползаю, радуясь, что контролировать остатки тела выходит намного лучше. Животное шарахнуться прочь. Щупальца бросаются в сторону добычи сами, обвивают, скользят по белой шкуре. Подтягивают, сливают в одно. Коза хрипит, заваливается набок, катится вниз. Но отцепить меня невозможно, ведь животина - мое спасение. Прижимаюсь к шкуре. Врастаю внутрь. В загривок, спину, просачиваюсь меж ребер, проливая от проникновения кровь и тут же заращивая ранки черными нитями Уроборос. Жертва затихает. Щупальца вытягиваются, утончаясь. Вскоре приходит приятное ощущение, что тело стало больше. Чужие мышцы судорожно подрагивают. Затем сгибаю ногу с копытом. Сам. Пробую подняться. Не с первой попытки, но удается. Голова козы безжизненно свешивается на грудь, хотя мышцы шеи вполне работают. Очень интересно, как мое сознание полностью взяло верх над животным, но сейчас не время думать над этим. На козьих ногах быстрее передвигаться, да и обзор лучше, когда находишься выше. Как ни странно, новое положение, ободряет. Теперь есть четыре ноги, а еще надежда, что так же получится и с человеком. Только тело нужно найти подходящее. Внезапно вспоминаю, что нахожусь в Африке и делается грустно. Мне нужно белое тело, а не чернокожее. Вот с этим могут возникнуть проблемы. Но сейчас надо просто выбраться и осмотреться. Делаю круг на козьих ногах. Кругом горы, камни и зелень. Жилья не видно. Вертолетов тоже. Других коз не замечаю. Дикая или домашняя? Теперь сложно понять. Да и не так важно. Континент обитаем, а значит, добраться до людей лишь вопрос времени.