Сверхчеловек

Спускаться по камням неудобно, ног толком не чувствую, при том заканчиваются копытцами. Перебираю почти вслепую. Темно-красные, почти черные щупальца проросли тело козы насквозь, оплели конечности, кончики покачиваются в воздухе. Именно они дают контроль над телом, связывают разумную часть со всем остальным. Щедро хватанул уроборос. Не надо было, но иного оружия против Криса не было, к тому же сильно ослаб. Не стоило вообще ввязываться в драку у жерла вулкана. Сейчас глупо винить себя за ошибку. Надо исправлять. Чувствую себя неуклюжим, как никогда. Ноги ломать не хочется, потому что придется снова ползти, а это долго. Внезапно посещает мысль: я иду или тело? Заставляю притормозить, остановиться. Рассеивает опасения. Но насколько долго продлится контроль? Конечно, с вакциной у меня передоз, «спасибо» Крису, который, желая меня ослабить, вколол аж двойную дозу. Но рано или поздно она перестанет действовать, и могу потерять контроль над вирусом, а значит собой. Убью, гада, как найду. Но прежде помучаю. Смеркается. Голый склон заканчивается, переходит в заросли кустарника. Слишком маленького роста, чтобы видеть дорогу, ориентироваться. Навигатора нет. Тут можно блуждать месяцами, что в моем положении равно самоубийству. У меня есть, в лучшем случае, дни. Искать меня не станет никто, а те кто станут, им лучше не знать, что я жив. Привык надеяться на себе, а падать духом — бесполезное занятие. Самое паршивое, что наступает ночь, а ночным зрением не обладаю. Когда кто-то видит мои глаза — алые с вытянутым вертикально зрачком — начинает считать, что и в темноте я вижу прекрасно. Обычно не разубеждаю, создавая иллюзию превосходства. Но на самом деле необычный цвет глаз больше мешает, чем помогает. Выделяет из толпы, когда это не нужно, показывает для тех, кто в курсе, что заражен опасным вирусом, да и очки приходиться носить постоянно. К тому же стал иначе видеть оттенки некоторых цветов. Привык, конечно, но с прежними голубыми радужками было комфортнее. Единственная польза — непосвященных мой «демонический» взгляд откровенно пугает. С точки зрения показушности, такие глаза иметь даже забавно. Но для этого продают разноцветные линзы, которые можно снять в любой момент. Посещала мысль прикрыть ими свои глаза в естественный цвет, но пока не проверял и обходился черными очками. Редко общаюсь с теми, перед кем их нужно снимать. Отмечаю, соображать стал лучше. Сознание больше не гаснет. Регенерирую? Надеюсь, так. Дважды уже оживал — после убийства мутантом-Тираном, которого сам же и выпустил, когда нужно было инсценировать свою смерть, удрав от «Амбреллы»; после падения из окна особняка Спенсера. Но там тело было мое. Сейчас же только остаток, который явно самостоятельно до цельного тела не регенерирует. Сейчас задача: выбраться с континента, даже не важно каким, главное, как можно быстрее. Затем — в идеале — добраться до убежища на Аляске. В столицу Джуно — живописный городок, раскинувшийся на побережье Тихого океана, окруженный горами. К тому же там живет бывший коллега из «Амбреллы» Генри Линн. Сбежал туда после падения корпорации, как и все сотрудники, которые выжили, спасаясь от правительственных агентов. Некоторые подались в Европу, Канаду, может кто остался в США, не интересовался их судьбой. Но Линн имеет медицинское образование и смог бы помочь. К тому же мой вид его не сильно шокирует, да и объяснений понадобится минимум. Отчасти именно хвалебные речи Генри об этом штате послужили выбором купить жилье в Джуно, коллеге об этом не распространялся, желая сохранить в тайне. Плюс на Аляске можно свободно носить оружие, а это один из ключевых для меня пунктов. Ибо в этом мире можно доверять лишь себе и пистолету. А так же там холодный климат, а я люблю зиму и горы. Белоснежное безмолвие, навевающие мысли о вечности. Ненавижу жару и Африку — первый континент, который стер бы с лица Земли и ни чуть не пожалел. Но пока рано заглядывать так далеко. Нужно выбраться — найти людей, телефон или навигатор. Это первостепенная задача, которую необходимо решить. Продираюсь сквозь заросли. Здесь водятся хищники? Бояться, конечно, нечего, но все же интересно. Отмечаю, что крайне мало знаю про африканскую фауну и флору. Больше интересовала живность, виденная лишь в электронный микроскоп. Вскоре кусты заканчиваются, сменяясь подъемом по каменистому склону. Поднимаюсь. Почва выглядит утоптанной. Больше похоже на тропу. Но куда идти: влево или вправо? Замираю, раздумывая. Левее, вдруг, слышу голос. Сразу поворачиваю туда. Не могу разобрать слов. Переговариваются двое. Наречие явно местное. Плохо. Мне нужны белые — у них точно должно быть искомое, а среди нищих аборигенов шансов мало найти. Но иных вариантов нет. Голоса становятся четче. Смысла понять не могу без переводчика. Без Экселлы. Вспоминая симпатичную брюнетку в кремовом платье, укоряю, что может быть, слишком рано убираю союзников. Хотя бы все равно ее сейчас со мной не было. Да и наверняка таким бы ей не был нужен: больше не тяну на божество. Нагоняю двоих людей, которые идут куда-то по тропе. Мужчины. Чернокожие, так как почти сливаются с темнотой. Вдруг в голосе одного различаю тревожные нотки. Они останавливаются. Синхронно замираю, чтоб не выдать шагов. Не хватало еще, чтобы испугано кинулись прочь. Могу и не догнать в таком состоянии. Поворачиваются. Один что-то кричит в мою сторону. Другой зачем-то похлопал в ладоши. По-моему они повторяют одно слово. Вдруг осеняет, что вероятно они приняли меня за козу. Может, домашнюю. Как же повезло! Нарочно поцокиваю копытами, привлекая внимание. Остаюсь на месте. Один из мужчин начинает приближаться. Зовет. Отхожу немного к свисающей на тропу растительности, чтобы скрыть в тени верхнюю уродливую часть тела. Как хорошо, даже не нужно будет гоняться за людьми. Давай, ну же, подходи ближе. Негр уже в шести футах. Останавливается, словно почуял недоброе. Прицокивает языком, зовет. Крепнет уверенность, что козочка была домашняя. Может, отбилась, убежала. Даже, возможно, эти люди отправились на поиски. Задает вопрос. В голосе мелькает тревога. Не могу спугнуть. Пора! Отталкиваюсь ногами и кидаюсь на человека, распустив щупальца. Вскрикивает, подается назад, но успеваю настигнуть. Врезаюсь козьей головой ему в грудь, обвиваю щупальцами. Они действуют без моей воли, почуяв незараженную плоть. Мужчина падает, кричит в ужасе, пытается скинуть. Обвиваю, не позволяю освободиться. Слышу, как на помощь товарищу спешит второй, что-то выкрикивает в панике. Чувствую, как ударяет чем-то по остаткам спины. Палка. Совершенно бесполезная против меня вещь. Вытягиваю щупальца ко второму противнику, пробую обвить — неосознанно — но, к счастью, тот вырывается и отбегает. Врастать во вторую тушку в планы не входит. Нужно избавиться от козьего тела и переползти на человека, но это оказывается невозможным без хирургического вмешательства — слишком глубоко врос. Щупальца уробороса требуется отсечь, но не только не чем, но и времени в обрез. Уже начинаю врастать в тело человека подо мной. Только надо так, чтобы можно было на ногах передвигаться. Усилием воли заставляю щупальца разжаться, временно отпустить жертву, дать возможность перекатиться на бок, встать на колено в инстинктивной попытке подняться. Рывок и переползаю негру на спину. Голова козы болтается и мешает. Но сейчас ничто не может остановить. Даю вирусу волю и щупальца проникают в агонизирующее тело. Мужчина кричит, забиваю ему отростками рот, нос, душу. Не нужен живым. Хрипит, вздрагивает, судорожно выгибается, царапает руками щупальца, но ничего не может сделать. Мертво затихает. Отлично. Главное получить контроль над его телом. Руками. Его товарища не слышу: убежал. Зато знаю, куда идти. Если там поселок, то, может, найду нечто полезное. Сколько проходит времени пока, наконец, удается пошевелить рукой, не представляю. Врастаю все глубже в новое тело. Щупальца удлиняются, набухают, как пиявки, подпитываясь мертвой плотью. Мышцы судорожно сокращаются. Пока хаотично, но признак хороший. Скоро смогу встать. Ноги, как ватные, но начали слушаться. Контроль практически полностью удалось взять только над левой рукой. Правая сгибается, но кисть осталась неподвластна. Вероятно, уроборосу нужно больше времени, чтобы прорасти ткани. А у меня его нет. Тяжело поднимаюсь на колени. Шатает. Посещает мысль, что захваченное тело не утащит на себе все то, что на него наросло. Потом вспоминаю, что возможности зараженных организмов усиляются вирусом. Подняться должен. Нужно только пытаться. Ощущения отвратительные. Чувствую себя манекеном. Осязания нет. Теперь понимаю, как быть зомби. Снова поминаю Криса недобрым словом, обещая самую лютую смерть. Хотя с другой стороны, для исследователя это полезный опыт. Но лучше проверять его на ком-то другом. Наконец принимаю вертикальное положение. Но полностью выпрямиться невозможно с таким грузом на спине, чтобы не потерять равновесие. Толкаю тело вперед. Заставляю синхронно переставлять ноги. Направляюсь в ту сторону по тропе, куда убежал второй мужчина. Догоню — убью. Свидетели не нужны. С каждым шагом все лучше обретаю над телом контроль. Ощущаю себя чуть устойчивей. Щупальца покрывают сращенное в единое целое трио тел. Хлещут в воздухе, извиваются, струятся по плоти, в том числе, и под кожей. Плохо. Грозит потерей контроля над вирусом. Хорошо, не теряю разум. Верхняя часть тела моя. Вот ее сохранить жизненно необходимо. В моих генах секрет восстановления. Но только хватит ли их ожить? Не хочется оставаться полуживым трупом. Отмечаю, что могу двигать своей головой. Даже держать. Шейные мышцы восстанавливаются. Но как пойдет регенерация там, где моей плоти нет? Оживу на половину? Теоретически не должен. Может быть, мое сердце сохранилось. Но общего кровообращения с телами нет. Но, если оживет все то, что из себя представляю? Перспектива кошмарна. Необходимо отрезать все лишнее и пришить недостающие донорские части в надежде, что это сможет спасти ситуацию. Но на донора годится только мужчина европеоидной расы. А где его найти в джунглях Африки? В город однозначно не податься, где могут быть белые. Если попадусь агентам «B.S.A.A.» — борцам с биотерроризмом, то сожгут раньше, чем разберутся, что я такое. Значит остается бежать в нынешнем обличье. Для спасения нужно найти сотовый. Думаю, это выйдет проще, чем отыскать подходящее тело. Тропа начинает спускаться с холма. Глубокая ночь. Очень жаль, что нет ночного зрения. Надо взять на заметку и поработать над этим. Потом, когда выберусь. Замечаю пятно света. Костер в центре нескольких хижин. Добрался. Надо будет обыскать на наличие вещей цивилизации. На фоне огня замечаю фигурки людей. Придется с ними разобраться. Поселение приближается. Жители ведут себя явно нервно. У некоторых замечаю факелы. Напуганы. Тот, кто убежал, явно донес родичам ситуацию. Так что прием устроят «теплый». Не пугает. Заражу всех. Им бежать надо прочь, но, похоже, про Уроборос, знаю только я. Может быть, примут меня за злобное божество. Вот будет ирония. Усмехнулся бы, но губ нет. Сгорели. Замечают. Показывают пальцами, что-то кричат. Шестеро мужчин. Защитнички. Иду на них, распуская щупальца. Вдруг грохает выстрел. Пуля вонзается в грудь захваченного тела. Теряю равновесие и падаю. Черт. Не ожидал. Теперь придется беречь свою голову — не уверен, что в таком жалком состоянии смогу восстановить поврежденный мозг. Лежу, перекатившись на спину, прикрывая чужим — собственное тело. Не двигаюсь. Победные выкрики, вопросы, волнение в голосах. Пусть думают, что победили. Человек — существо любопытное. Это его и губит. Как ожидал, начинают приближаться. Очень трудно подчинять щупальца, с трудом поджимаю к телу. Притворяюсь мертвым. Слышу, как люди с тревогой переговариваются, подходя. Сейчас подарю им ужас. Агонию. Смерть. Обступают. Кто-то тыкает палкой. Не реагирую. А затем, когда они уже уверились в победе, резко выбрасываю веером щупальца. Дается легко, просто убираю контроль. Черные плети вонзаются в жертв, обвивают, заставляют закричать и шарахнуться в сторону. Чувствуя, как намертво захватил троих, с хлюпаньем обрываю отростки, вырываю из мертвого торса, разрывая связь с жертвами. Нельзя допустить еще приращения тел, иначе не факт, что смогу все контролировать. К тому же стану слишком выделяться. Щупальца рвутся, расплываясь под пальцами липкой жижей. Поднимаюсь на ноги. Снова выстрел, но противник промахивается. Поверженные корчатся на земле, подыхая, мутируя, выпуская черные щупальца. Пячусь и скрываюсь в зарослях, ожидая, когда зараженные сами разберутся с выжившими. Грязную работу лучше не делать своими руками. В поселке из шести хижин паника. Если не вызовут отряд местной полиции, то проблем не будет. Жду. Трупы поднимаются и, шатаясь, идут в поселок, чувствуя здоровую плоть. Странно, но сам подобного не ощущаю. За гранью осознания разума. Но я и не обычный зараженный: уже давно живу с вирусом. Снова стрельба. Крики. Звуки борьбы. Им не справиться. Обречены. Когда понимаю, что никого не осталось, вхожу в поселение. К «сородичам» не приближаюсь, опасаясь слияния. Нужно найти телефон. Захожу в хижины, осматриваю. Только барахло дикарей. Ничего ценного. Есть пластиковая посуда, бутылка, одежда — бытовые мелочи цивилизованного человека, но нет самого главного — телефона. Нахожу и поднимаю ружье, из которого по мне стреляли. С таким телом бесполезный груз, особенно, когда работает одна рука. Отбрасываю. Останавливаюсь в центре хижин. Нельзя идти дальше таким. Нужно прикрыться. К тому же три головы. От двух явно нужно избавиться. Лишние раздражают, не говоря уже о возможности начать функционировать. В одной из хижин, вспоминаю, видел нож. Возвращаюсь, беру. Подхожу к костру, где светлее, перехватываю удобнее и вонзаю в чернокожую шею. Режу. Плоть влажно хлюпает, темная кровь стекает на грудь, лезвие, пальцы. Немного, кровообращения нет. Нож ударяет в позвонки. Неудобно, очень, пальцы слушаются не идеально. Силы в руке нет. Нужна вторая конечность. Мучительно пытаюсь согнуть кисть. Наконец удается. Но пальцы ватные, чужие, не слушаются так, как должно. Двумя руками дело идет лучше. С похрустыванием откручиваю голову негра. Отрываю, разрывая остатки мышц и щупалец, связывающих нас. Поворачиваю лицом к себе и смотрю на нижнюю челюсть. Мысль, что настолько необходимая «запчасть» находится у такого отвратительного типа, угнетает. Но нужно хотя бы попытаться восстановить способность говорить. Моя челюсть была пошире и с идеальными зубами. Так жаль потерять. Где еще найду такую? Опускаюсь на колени, чтобы было удобней. Кладу голову на землю и со всей доступной аккуратностью, извлекаю челюсть, предварительно перерезав мышцы и сухожилия. Кожу так же сдираю, потому что лучше совсем без нее, чем отвратительного черного цвета. Зубы, конечно, ужас. Может у его соплеменников и поздоровее есть, но попытка забрать челюсть у зараженных, обернется добавлением еще одного тела, что крайне не желательно. От этих бы успеть избавиться. Крис даже представить не сможет, какую кару ему устрою, и всем тем, кого он любит в первую очередь, за мои злоключения. Верчу челюсть в руке. Без зеркала не смогу вставить. А их тут не приметил. Значит, возьму с собой. Зажимаю в ладони. Конечно, с такими травмами, может вообще не смогу говорить без помощи хорошего хирурга. Но попытаться стоит, речь еще пригодится. Голову козы удалить не удается - зажата между телами - моим и негритянским, только рог торчит сбоку. Мозг животного вызывает меньше опасений, чем человеческий конкурент, так что пусть остается. А теперь надо найти то, чем можно прикрыть уродство. Обхожу хижины. Довольно быстро нахожу, то ли покрывало, то ли накидку. Материал похож на мешковину. На краях узоры, но вышито довольно грубо. Откладываю нож и челюсть, которые собираюсь взять с собой на полку в хижине. Заворачиваюсь в накидку. Когда руки не слушаются и плохо поднимаются вверх — чертовски трудная задача. Да еще и завернуться нужно так, чтобы глазу была видна дорога. С трудом, но справляюсь с задачей. Пока приводил себя в «порядок», начало светать. Как хорошо, можно отправляться в дорогу. Беру «ценности» — челюсть и нож, — и покидаю поселок, выйдя с другой стороны, где нахожу так же тропу. В балахоне идти неудобно, тряпка за все цепляется. Нужно найти палку. К тому же можно сойти за старика. Только слишком высокого для преклонных лет. Подходящая «трость», — стараюсь не углубляться в заросли, чтоб не сбиться с тропы, — находится быстро. Беру в самую послушную руку, опираюсь и так продолжаю путь. С палкой намного устойчивей. Чувствую себя старым разваливающимся зомби. Щупальца подрагивают под одеяниям, колыша ткань. Надо было отрезать, но теперь поздновато. Пусть будут. Оружие заражения противника. Тропа, кажется, тянется бесконечно. На свое счастье — или путников — никого не встречаю. Справа горный склон. Слева растительность. Дорога идет вверх. Интересно, куда? Все равно сворачивать некуда, вскоре узнаю. Слишком медленно иду, но это лучше, чем ползти. Сверху открывается довольно красивый вид. К тому же будет возможность осмотреться. Поднимаюсь выше по тропе, склон заворачивает, открывая вид на реку, теряющуюся в растительности. Вода, уже лучше. Обычно она привлекает людское жилье. А затем замечаю то, что бейся сердце, оно бы радостно екнуло. Серая лента шоссе. Цивилизация! Наконец-то! Где дорога, там машины, где машины, там навигаторы и сотовые. А где последнее, там спасение. Только шоссе далеко. Нас разделяет зеленый буерак примерно на пару миль. Как пробраться так, чтобы не переломать ноги, которые крайне пригодятся в управлении транспортным средством?