Масштабы жизни

Нервно постукивая ногой по ворсистому ковру, Данил держался за больную голову, давя в себе желание биться ей о стену, выбивая из черепной коробки совершенно бесполезный, как оказалось, мозг. Вот зачем? Зачем ему вообще нужно серое вещество внутри своей башки, если оно совершенно бесполезно? Как он мог забыть про то, что его рассказ не доброе фэнтези с хорошим концом? Данил лично написал каждую жестокую и бесчеловечную сцену, некоторые из них долгое время даже преследовали его во сне. Он физически не мог забыть об этом. Права не имел. Парень раздраженно рыкнул сам на себя, роняя тяжелую голову на дрожащие руки. Сейчас уже смысла не было выяснять, как так получилось, что в его голове не всплыло хотя-бы недавнее убийство главного героя. На это было наплевать. В данный момент нужно придумать, что делать дальше. Он уперся взглядом в Марту и Ринелия, что робко выглядывали из-за косяка комнаты его героя, взволнованно хмуря брови. После того как она оповестила его о завтрашнем визите, он пулей вылетел из гостиной, повинуясь чисто животному инстинкту бежать куда подальше от плохих новостей. Данил потер лицо беспокойными руками, слабо улыбаясь. — Мне что-то стало дурно. Голова опять разболелась, думаю, мне лучше побыть одному. — О, ну конечно! Любимый, нам лучше идти, мальчику нужен отдых, — Марта опомнилась первая, яростно толкая мужа вглубь дома. Между ними ещё несколько минут шел какой-то спор, но Данил предпочел к нему не прислушиваться, захлопнув дверь. Ему нужен был план. Комнату он хорошенько осмотрел ещё в первый день и теперь более-менее мог ориентироваться ней. Открыв прикроватную тумбочку, он вытащил письменные принадлежности и с огромным усилием заправив перьевую ручку, принялся писать. Пальцы его, перепачканные в черных чернилах, то и дело задевали чистый лист бумаги, смазывая буквы, а иногда даже и целые слова. Не контролируя силу нажатия, парень оставлял уродливые кляксы, расползавшиеся по тексту, словно огромные нефтяные пятна по поверхности воды. Нервно дернувшись, он едва ли не перечеркнул весь текст полностью, зло шипя. Придется начать всё заново. На секунду в его голове поселилась ужасная мысль о том, что возможно, тут юноша разучился человеческой письменности, но она тут же исчезла, стоило ему написать первое слово на новом листе. Похоже, вся проблема заключалась в том, что перьевые ручки не были для него привычны, но теперь у Данила выходило намного лучше, чем несколько минут назад. Медленно, буква за буквой составляя текст, он излагал на бумаге краткое содержание каждой главы своего рассказа. Минут через двадцать пять он дошел до финальной сцены, где его персонаж истекал собственной артериальной кровью. Довольно улыбаясь, Данил поставил последнюю точку, пробежавшись глазами по сюжету. Теперь он точно мог сказать, в какой конкретный момент времени всё пойдет по наклонной. Легче от этого не становилось, но его тешила мысль о том, что он вполне сможет просто провертеть на хую весь сюжет. В принципе, все эти дни он только и делал, что рушил канон. Его персонаж любил долгие прогулки на солнце, когда как сам Данил всё время прятался в тенях, несколько раз даже напугав этим старого садовника. Следуя его рассказу, всё это время Даня должен был крутиться вокруг своих родителей, показывая, насколько же доверительные и любовные отношения у них в семье, но вместо этого он пропадал на весь день из поля зрения Ринелия и Марты, собирая информацию об окружающем мира от прислуги. С каждым днем парню все меньше и меньше верилось в то, что он в коме. Всё выглядело слишком реальным, проработанным, и, что самое главное, ярким. Данил при всем желании не смог бы изобразить такое буйное разнообразие объектов, даже в собственном воображении. Но сколь логичные доводы в пользу реальности происходящего он не приводил, верить в это он не мог. Вот чисто статистически, какова вероятность действительно попасть в мир собственного произведения, заменив главного героя? Ноль. Круглый и безоговорочный. Собравшись с мыслями, он ещё раз посмотрел на исписанный с двух сторон лист. Какие ещё факты об этом мире могли ему пригодиться? В висок стрельнул разряд легкой боли, будто подсказывая ему. — Ааааа, точно, — возмущённо застонал он, пододвигая к себе ещё один лист. Его чертов персонаж владел магией и, как сам Данил уже убедился, он теперь тоже. У него была практически бесполезная пассивная абилка — читать мысли и образы, в голове у других существ. Она сопровождалась постоянной головной болью и была крайне затратная по его собственной энергии, да и к тому же, во многом бесполезная. Когда Данил её придумывал, ему очень хотелось показать, что даже с крутой способностью, которая по сути может спасти тебя от многих проблем, все-равно найдется тот, кто сможет тебя нагнуть. Так и произошло с его персонажем. Мужчина, что принес ему больше всего страданий, был хорошим магом, умевшим защищать свои мысли от постороннего давления, и порой даже давать жесткий ментальный отпор. Описывать чужую безысходность и страдания было весело. А находиться в точно такой-же ситуации — нет. К тому же, краски сгущал тот факт, что Данил понятия не имел, как этим всем пользоваться. Пару раз он улавливал какое-то отголоски чужих мыслей, но большого значения этому не придал. — Господи, ладно! Сейчас не это имеет значение, соберись, мать твою, — негромко выругался он, упрямо буравя взглядом бумажку. Звук собственного голоса уже не успокаивал как раньше, но на рабочий лад настроиться помогал всё также хорошо. Ещё раз вчитавшись в текст, он, ужасно довольный собой, сложил всё обратно в тумбу, готовясь ко сну. В голове его уже созрел неплохой план. *** Обмануть их было не сложно. Стоило Данилу пару раз приложить ладонь ко лбу и посетовать на головную боль, как он тут же был отправлен в свою комнату, с очень тактичным напутствием о том, что на приём ему, к огромному родительскому сожалению, ну никак нельзя. Это было так легко, что парень даже немного расстроился. Неужели они настолько беспокоятся о нём, что не видят столь очевидной лжи? Для него это было чем-то новым. Его и с температурой отправляли в школу, предварительно напичкав аспирином. Он даже позавидовал своему персонажу, но вспомнив, что тот всего лишь текст, оживший благодаря его воображению, успокоился, удобней устраиваясь на постели. Раз уж на то пошло, сложнее было переубедить Марту вызывать лекарей. — У него уже какой день болит голова, не будь таким черствым! — кричала она в то время, как Ринелий пытался стащить жену с ездовой лошади. Данил смотрел на это с вопросительно поднятой бровью, сидя под небольшим ясенем. Наблюдать за ними было занимательно в том плане, что в некотором роде их поведение когда-то он сам и определил. К счастью, Данилу удалось её переубедить парочкой ласковых улыбок, и теперь он провожал их стоя на деревянном крыльце, трогательно махая ладошкой. Марта кинула на него ещё один взволнованный взгляд, но все-таки залезла в карету, принимая руку супруга в качестве опоры. — Ну надо же, я думал, что она останется, — присвистнул он, поворачиваясь в сторону пустого дома. Это был первый раз за всё время, когда его оставили в одиночестве и ему не терпелось облазить каждый угол резиденции самостоятельно, без тщательного присмотра любящих «родителей». *** Что-то пошло не так в тот момент, когда он увлеченно шарился на чердаке, пытаясь найти что-нибудь интересное. Разумеется, никакого магического аналога PSP или хотя бы Game Boy, он так не откопал, но порыться в сундуках со старинным барахлом, было очень даже занимательно. Правда, в какой-то миг, Данил даже начал жалеть, что написал фэнтези, а не киберпанк. Вот там-то он разгулялся бы! Паника накрыла его неожиданно и основательно. Табун нехороших мурашек прошелся от копчика до загривка, заставляя волосы встать дыбом. Данил вскочил с колен, кидая под ноги и так сломанную модель кораблика, осматриваясь. Вокруг него всё было тихо и спокойно, но что-то гнало его из этого места, заставляя дрожать от ужаса. На нетвёрдых ногах спустившись на первый этаж, он ещё раз прислушался к оглушающей тишине и крупно вздрогнул, нервно дернув головой. Ему не хотелось находиться здесь ни секунды больше. Сорвав с вешалки какой-то плащ, он отворил дверь и кинулся в приветливую темноту ночи, бездумно следуя на поводу у необоснованного страха. *** Крепкие ветви деревьев нещадно хлестали его по лицу, пока парень бежал вглубь леса, стараясь не оборачиваться. Краем глаза он улавливал какие-то движения вокруг себя, а воображение, будто издеваясь над ним, дополняло и без того жуткую атмосферу, вбросами давних страхов, которые под влиянием паники и ночи, только подстегивали его к движению по неизвестному маршруту. Зацепившись носком ботинка за какую-то корягу, Данил второпях не удержал равновесия и кубарем скатился с природной насыпи. Когда движение его прекратилось, он развалился на холодной земле, вытаскивая мелкий лесной мусор из своих коротких волос, пытаясь отдышаться. Россыпь ярких звезд над головой его почему-то успокоила, и он огляделся, совершенно не понимая, где он. Вокруг было темно и даже несмотря на ослепляющий свет далеких газовых шаров, он едва ли мог рассмотреть очертания даже собственных рук. На ощупь примостившись спиной возле какого-то дерева, он посильнее укутался в плащ, испытывая всепоглощающую ярость. Закрыв глаза, Даня принялся обдумывать, какого черта сейчас произошло, и с какой силой нужно себя ударить по голове, чтобы это выключилось. Ни холод от сырой земли, грозящий ему воспалением мочевого пузыря, ни лесная, то и дело пробегающая в ветвях или возле его ног, живность, ни даже вой какого-то зверя вдалеке, не заставили его вынырнуть из собственных мыслей. Абстрагироваться от окружающего мира он умел на ура, и поэтому вовсе не удивительно, что он не заметил ни того, что вокруг стало намного светлее, и теперь уже было видно, что он сидит у самой дороги, ни катеру, что остановилась почти возле него. Из транспорта вышел невысокий мужчина, с удивлением рассматривая замершего в одной позе Данила. — Молодой человек? Может быть вам нужна помощь, вы явно потерялись, — приметив не самую дешевую одежду на мальчишке, предположил незнакомец, задумчиво водя взглядом по лицу юноши. Данила крупно передернуло, и он широко распахнул глаза, глядя на человека перед собой. Из его горла вырвался тихий, нервный смешок. — Вы, должно быть, шутите, — со стоном поднимаясь на ноги, едва слышно прошептал Данил. Сучий мир не позволил ему сбежать от сюжета, буквально нос к носу столкнув с тем, кто должен был его погубить. Это, сука, нечестно.