Масштабы жизни

Как бы странно это ни звучало, проснулся Данил от тишины. Железная рама колеса повозки больше не дребезжала от встречи с кочками на неровной дороге, лошади не били копытами о землю, извозчик не щелкал коротким хлыстом, торопясь к пункту назначения. Вокруг него словно образовался вакуум, ни один звук не смел тревожить покой Данила. Широко зевнув, он потянулся всем телом вверх и ухватился за затёкшую спину. Размышления о происходящем убили последние крохи его энергии, и Данил уснул сразу же, как только его задница коснулась далеко не комфортабельной деревянной лавки. А сон на жестких поверхностях ему здоровья не прибавлял. Отодвинув плотную тканевую шторку, ограждавшую его от надоедливого солнца на протяжении всего пути, он тяжело вздохнул. Перед его глазами предстала небольшая резиденция, залитая теплым, вечерним солнцем. Проспал он немного дольше, чем изначально планировал. Толкнув скрипучую дверку, Данил осторожно вышел наружу, с кряхтением разминая затекшие ноги. Когда он писал книгу, парень и не думал, что сам в неё попадет, поэтому вовсе неудивительно, что почти каждая деталь была заточена под его персонажа. Между гг и Данилом было добрых тридцать сантиметров разницы и ноги, что не умещались в карете, задеревенели и совершенно потеряли чувствительность. Пока парень разминался, пытаясь снова привести своё тело в режим жизнедеятельности, извозчик терпеливо стоял рядом, притворяясь ветошью. Тактичное покашливание заставило Данила вздрогнуть. — Сэр, вас уже ожидают, — и удалился. Данил огляделся вокруг. Территория была окружена невысоким забором, позади ряда хвойных деревьев, среди которых он с восхищением заметил пару-тройку голубых елей, виднелись амбар и стойло, куда немногословный извозчик и погнал карету. Что же, видимо, ему нужно попасть в дом. Подхватив легкий чемодан, Данил медленно зашагал к кирпичному дому, прикидывая временной промежуток, между учебным заведением и усадьбой. Выходила часов пять на транспорте в две лошадиные силы, и это не слишком радовало его. Помнится, первое время он не сильно заморачивался по поводу деталей и поэтому местность, где он сейчас находится, не была ему известна. Он мог в полной мере быть посреди устрашающего леса, пустыни, да хоть джунглей. Что додумал его мозг — даже для него загадка. Пока что. Не в силах разогнуть больную спину, Даня шёл по ровной дорожке, обращая внимания только на мелкие камешки под ногами. В голове его крутилась одна и та же мысль. — Как же я хочу курить, — озвучил он её, перед тем как уперся взглядом в деревянный порог. Выпрямив спину и сделав самое дружелюбное выражение лица, на которое только был способен, Данил с огромной неохотой ступил на первую ступеньку, всем телом ощущая, как же это тяжело держать свой позвоночник в вертикальном положении. Юноша сделал ещё один шаг. Второй деревянный выступ дался ему неожиданно легко и опьяненный маленькой победой, парень предпочел даже не обращать внимание на то, что одна из его ног западает немного вправо. На третью ступеньку он смотрел как на врага. Она была немного выше своих предшественниц и всем своим дерзким видом выражала, что Данилу с ней не справиться. Он нахмурился, и покрепче ухватив чемодан, едва ли не наскоком кинулся на деревянную преступницу. Мысли, что у него явно какие-то проблемы, он даже не допускал. Только после того, как юноша убедился, что на собственных ногах он стоит твердо и уверенно, он шагнул дальше, на широкое крыльцо. Ни секунды не медля, он решительно постучал в дверь, боясь в любой момент развернуться и рвануть отсюда куда подальше. Нутром парень чуял, что самый безопасный для него вариант — плыть по течению сюжета, но сам он предпочел бы рвануть куда подальше в неизвестность, правда пока-ещё не до конца понимая почему. Наверное, юзнув заклинание, Данил все-таки немного повредил свой мозг. Дверь перед ним отворилась почти сразу-же, и он вошел внутрь, так и не удосужившись довести свое предположение до конца. Встречала его образцовая семейная пара. Женщина, чьи светлые волосы только тронула седина, причудливыми серебряными паутинками вплетавшаяся в её нехитрую прическу, счастливо улыбалась, накрыв маленькой ладошкой руку супруга, крепко обхватившую её тонкую талию. Она смотрела на Данила с такой любовью и радостью, что он невольно вздрогнул, прерывая зрительный контакт. С высоты своего роста парень мог смотреть только в их довольные лица и поэтому он, наплевав на первоначальный план, беззастенчиво уставился в пол. На добродушного мужчину, что опирался на трость, Данил вообще старался не обращать внимания. Если выражение лица женщины он ещё мог вынести, то гордость в глазах отца его персонажа просто убивала юношу. Его собственные родители никогда в жизни не выглядели хотя бы немного такими же радостными, смотря на него, или находясь друг с другом. Люди перед ним перестали строить из себя идеальный памятник институту семьи. Женщина изящно выпорхнула из объятий супруга и, придерживая подол своего домашнего платья, двинулась ему навстречу. Мужчина пошел за ней следом, ничуть не прихрамывая. Трость у него была исключительно для антуража. — Дорогой, ты даже не представляешь, как мы с отцом скучали по тебе. Ты, должно быть, устал с дороги, пойдем же, я уже подготовила твою комнату, — сообщила она. — Лично её убирала, представляешь? Никому не доверила, я даже немного завидую тебе, сын. Ну как ты? Нам сообщили о твоем плохом самочувствии, но сейчас ты не выглядишь больным, — положив руку ему на плечо, спросил мужчина. — Спасибо, всё прекрасно, Ринелий. Я тоже рад вас видеть. Марта, чудесно выглядите. А теперь, с вашего позволения, я хотел бы отдохнуть, — сухо выпалил он, сбрасывая чужую руку со своего плеча и проходя мимо. Ориентировочно, нужная ему комната должна быть где-то по левую сторону дома, за небольшой гостиной, где обычно собирали только самых близких друзей. Для приема всех остальных тут был просторный зал на втором этаже. Поэтому он направился вглубь дома, стараясь не запутаться в планировке. Завернув за угол, он услышал торопливый и возмущённый шёпот женщины. Заинтересовавшись происходящим, Данил приник к деревянной стене, едва не приложившись затылком о настенное кашпо с зелёным плющем. — Рин, милый, и что это сейчас было? — Ты меня спрашиваешь? — вторя удивленному тону своей супруги, спросил мужчина. — А ты видишь тут кого-то ещё?! Мальчик явно пострадал больше, чем тебе доложили эти ужасные профессора. А я говорила тебе, что отправлять сына учиться магии — сущий бред. Но нет, у него же талант! Он же наследник своего отца! — выражения её лица юноша видеть не мог, но был более чем уверен, что тонкие брови женщины сейчас сурово сведены у переносицы. — Ты винишь в этом меня? Не надо было выходить за мага, — в словах его слышалась легкая обида. — Но я люблю мага! — крикнула она, топнув ногой. Между ними повисла тишина, и Данил отлип от стены, удаляясь. Краем уха он услышал тихое, но уверенное: — А я люблю тебя. *** Он лежал на относительно большой и мягкой кровати, задумчиво водя взглядом по идеально ровному потолку бежевого цвета. Возможно, он был жасминовый или кремовый, парень в этом не разбирался, но столь яркий контраст с его привычным серым потолком, признаться, вызывал бурный диссонанс в его сознании. Данил по привычке потянулся к пачке сигарет, но нащупал только кружевную салфетку, которую, он чувствовал это, Марта связала сама. Она была хорошей и любящей матерью и это была сущая правда. Он сам сделал её такой. Чувствительной, нежной, понимающей и до ужаса эмпатичной. Такой, какой его мать никогда не была и не будет. Перед его глазами встала картина с объёмным телом в ситцевом халате в мелкий цветочек, что умостилась на диване, с раннего утра и до позднего вечера смотря сериалы. Вечные бигуди, совершенно идущие в разрез с тем фактом, что на улицу она почти не выходила и крик, постоянный, громкий, необоснованный. Всё это — его мать. И то, что эти «родители» совершенно не походили на его настоящих, не могло не радовать Данила. По сути, они являлись совершенно незнакомыми для него людьми. В его голове они прибывали только в виде строчек и их вид теперь, был для него сюрпризом. Признаться, он никогда не понимал тех, кто пытался отождествлять своих персонажей с реальными людьми. Данил предпочитал верить в то, что персонаж должен выглядеть для каждого по-своему. В этом и заключалась магия литературы. В возможности воображать От дальнейших размышлений его отвлек тактичный стук в дверь. — Сынок? Могу я войти? — прозвучал голос Ринелия по ту сторону. — Конечно, — тоном, предполагающим совсем обратное, выдавил он. Мужчина проскользнул в комнату, бесшумно закрывая за собой дверь. — Я могу присесть? Широким жестом руку махнув на кровать, Данил вжался в резную спинку, стараясь выглядеть не слишком испуганным. У него разговоры с отцом заканчивались синяками и ссадинами, и пусть он точно знал, что тут такого не произойдет, навязчивая многолетняя паранойя не отступала. Опустившись на край кровати, он задумчиво уставился на свои руки, не зная как начать разговор. — Понимаешь дорогой… Я знаю каково тебе сейчас. «Да ладно. Ты тоже в коме идешь по сюжету своего рассказа, сгорая от желания закурить?»: чуть не вырвалось у Данила. Но он мастерски сдержался, замаскировав ехидный смешок за кашель. Мужчина заботливо подал ему стакан с водой, до которого парень и сам дотянулся бы, продолжая. — Я учился в той же академии, что и ты. И я прекрасно знаю, что такое молодость. Ты хочешь следовать моде, и я нисколько не осуждаю твою новую манеру поведения. Это твой выбор. Но я вынужден попросить тебя, быть немного помягче с матерью. У неё сердце разрывается от мысли, что за долгие месяцы отсутствия ты так сильно повзрослел, — и посмотрел на парня с такой надеждой в глазах, которую Данил просто не имел права разрушить. Ну что же, видимо, ему придется поиграть хорошего сына. Ведь ещё одного разговора по душам он не выдержит. Да и к тому же, это может оказаться неплохим опытом в плане актерского мастерства. Кто знает, может это его истинное призвание? — Я всё понял. Можешь больше не беспокоиться…отец, — с надломом произнеся последнее, он оскалился. Никто не говорил, что у него всё получится с первого раза. *** Даня уже третий день пребывал в отчем доме своего главного героя. За это время он успел: совершить несколько конных прогулок, благополучно отбив себе не привыкшую к жестким седлам задницу; познакомиться с немногочисленной прислугой, ухаживающей за усадьбой и домом; облазить ближайшую территорию и убедиться, что за забором «матрица» не распадается на пиксели, а имеет вполне себе материальную оболочку в виде смешанного леса; и наконец, привыкнуть к всепоглощающей заботе. К хорошему не грех и пристраститься. — Дорогой, — подсаживаясь к нему, Марта любовно разгладила складки зелёного платья, тепло улыбаясь. За последние несколько дней настроение её было лучше некуда, ведь Данил начал всё лучше справляться с ролью прилежного ребёнка. Даже почти не шарахался от прикосновений. Он был так горд собой за то, что они были горды им. — Да? — невозмутимо спросил Данил, потягивая сок из хрустального бокала, лёжа на софе обитой серым бархатом. Жизнь его наконец заиграла красками, и он мог спокойно расслабиться в окружении людей которые хоть и косвенно, но питают к нему приятные чувства. Поэтому, он безмятежно пялился на отблески огня в камине, покачивая ногой в такт ненавязчивой мелодии, что выходила из-под пальцев Ринелия, занявшего место за фортепиано. Право слово, он даже не помнил, описывал ли он этот инструмент в своем произведении, но сейчас юноша был благодарен этой детали интерьера как никогда. Читать здешнюю письменность он просто не мог, и по вечерам тут было решительно нечем заняться. — Чета Хеллис выслала нам приглашение на приём в эти выходные. Раз уж ты дома, то непременно должен поехать с нами, — и упорхнула в неизвестном направлении по своим женским делам, оставив его разбираться с этим самому. Бокал выпал из его ослабевших рук, с дребезгом разбиваясь на сверкающие осколки. Оба родителя подбежали к нему, обеспокоенно причитая. На них он не обратил никакого внимания. В его голове всплыл один нелицеприятный факт, осознание которого до этого ему чудом удавалось глушить. Его рассказ был далеко не радостным и позитивным, а главного героя ждала незавидная участь. И если быть объективно честным, череда неудач должна начаться как раз с этого приёма. Ну что же, похоже, Данил снова в полной жопе. Но теперь ещё и без курева.