Масштабы жизни

— Хорошо вчера повеселились? — громко раздалось где-то сбоку. Данил поморщился и вытащил из-под головы подушку, накрываясь. Окружающий его гомон звуков смолк ровно настолько, чтобы парень мог ощущать себя более-менее комфортно. Под боком кто-то заворочался и шумно задышал на ухо. Данил сонно забурчал, отгоняя навязчивое видение. Что за глупости. Он не мог вчера уснуть не один. Сон почти одолел его снова, но утробное рычание на корню отбило желание подремать. Некто рядом, судя по неясным образом, виднеющимся сквозь закрытые веки, приподнялся на локтях, запуская под их с Данилом общее одеяло свежий утренний воздух. — И тебе доброе утро, — хриплым от сна голоса проговорил какой-то мужчина. На этом моменте Данилу стало почти страшно, но подавать признаки жизни он все ещё не решался. Кодекс разведчика велел ему сначала разобраться в ситуации с помощью слуха. — Я спрошу ещё раз, хорошо вчера повеселились? — уже совсем рядом спросил саламандр. Теперь было понятно, что пробуждающую какофонию создавал он. Данил прямо-таки видел, как из его рта вырываются клубы дыма и всполохи пламени, а раздвоенный язык беспокойно скользит по кромке сухих губ, норовя залезть собеседнику в глазницу. Было это, однако, только в его воображении, но факта, что саламандр зол, не отменяло. Причины агрессии Данил узнал быстро. Когда по его обнаженному бедру скользнула широкая ладонь, и новый голос самодовольно протянул: — Не хуже тебя. Данил почувствовал, как некто перелезает через него, и, услышав топот босых ног о дощатый пол, рискнул приоткрыть глаза. Чья-то черная спина заслонила ему обзор, и первые секунд десять Данил силился вспомнить, были ли в комнате, которую ему предоставил саламандр, столь плотные шторы, чтобы так очернить человеческий силуэт. Ещё через полминуты, до него дошло, что остальная, доступная его взору, часть комнаты освещена достаточно. Из этого следовало, что проблема непосредственно в человеке. Кажется, теперь он знает кто этот «третий лишний». — Что ты тут делаешь? — как-то даже расстроенно тянет саламандр. Данил не может оторвать взгляда от беспокойно мечущегося в разные стороны хвоста, выглядывающего из-под свободных дхоти. Он знал название этого безобразия исключительно потому, что сам подбирал саламандру гардероб. Сколько же времени он тогда провел в Google, золотые времена… — То, чего не делаешь тут ты, — ловко парировал собеседник магистра, ещё раз облапывая голые ляжки Данила. Второй раз парень не стал терпеть и скинув руку мужчины, рывком поднялся, утягивая за собой одеяло. — Привет, — угрюмо брякнул Даня, переводя забитый взгляд от одного мужчины к другому. Этих двоих он знал слишком хорошо, чтобы не быть обеспокоенным их нахождением в одном помещении одновременно. Помнится, как-то они по прихоти Данила «разделили» его главного героя на двоих. Или это он только планировал? Стоит лучше вспомнить собственную историю. — Здравствуй, — любезно отозвался эльф. Выглядел он, будто сорвал джек-пот. Причем непонятно, являлся ли его призом Данил, или награду он принял в виде истерики инспектора. Саламандр сузил глаза, смотря на них сквозь тонкие щели век. Грудь его ходила ходуном и приди сейчас кому-нибудь из них в голову сделать хоть одно резкое движение, тот, несомненно, тут же сорвался бы с места, разрывая храбреца на части. Красивый, мигом проскочило у Данила в мыслях. Со своим этим лукавым, практически узким разрезом глаз, праведным гневом и все-ещё неспокойным хвостом. Видимо, так и должны были выглядеть потомки древних и могучих драконов. С ноткой чего-то неуловимо азиатского. Инспектор многозначительно обрисовал ладонью весь номер и спутника Данила в особенности, перебивая его странные мысли: — Вчера… — Ты оставил меня одного, — будто предвидя все претензии, не подумав ляпнул Данил. С одной стороны, возражать было страшно, с другой, он ничего саламандру не обязан. Пока. Тот на него правда даже не заявил. Пока. В голове то и дело голосом инспектора раздавались разного рода обвинения. Каждое было хлеще предыдущего. А последнее, с лаконичным «сожгу живьем» и вовсе заставило Данила задуматься. Шизофрения или пробудившиеся способности? Данил не знал, что было предпочтительней. И разве у инспектора не должно быть с десяток ментальных щитов, которые должны от чтения мыслей защищать? Он определенно писал о чем-то подобном. Чужие, не произнесенные вслух слова оборвались так же резко, как и начались, а саламандр посмотрел на него с осуждением. — Оно само, — виновато прошептал Даня, зарываясь в одеяло едва ли не с головой. После вчерашних «подарков» эльфа, он был слишком чувствителен к любому проявлению негативных эмоций. Казалось, посмотри на него саламандр более угрожающе, парень заплачет. Другой мужчина непонимающе уставился на них, в задумчивости почесывая пресс. Губы его исказила хитрая улыбка и он накинулся на живой сверток, причитая: — Увез ребенка из родных краёв, не позаботился о безопасности. Плохой дракончик. Плохой же? Давай мелочь, поругай злую ящерку вместе со мной. Обещаю, он не будет на тебя злиться. Не на такую славную кроху как ты. Данил захлопал глазами, смотря на эльфа как на умалишенного. Шутки шутками, но тот в своей карликовости не уступал саламандру. Уж от кого, а от миниатюрного эльфа Данил такого подвоха не ожидал. От дальнейшего позора парня спас саламандр. — Прекрати цирк. Он взрослый и может сам о себе позаботиться. — Скажи это его вчерашнему приступу удушья. Он задыхался. И я немного помог. Промучился с беднягой до самого утра. Даже не успел снять отдельный номер. Пришлось ночевать тут, — посмотрев на Данила, эльф облизнулся, — Хотя не скажу, что меня это сильно расстроило. Саламандр посмотрел на Данила, ожидая поддержки или возмущений, но тот лишь потер шею и неуверенно кивнул. В большинстве своем, вчерашний вечер уплыл в забытье его памяти, но некоторые фрагменты примерно друг другу соответствовали. — Просто великолепно! Вы сговорились, — всплеснув руками, инспектор круто развернулся на пятках и хлопнул дверью. С потолка посыпалась штукатурка. Рассмеявшись, мужчина откинулся на кровать, со смешком выдыхая: — Перебесится. Сожжет пару деревьев и вернется. — Будем надеяться, что до лесного пожара не дойдет, — мрачно буркнул кокон из одеяла голосом Данила. После продолжительного молчания, эльф перевернулся на бок, присматриваясь. Широко улыбнувшись, он придвинулся ближе, пытаясь незаметно стянуть с Данила одеяло. Мужчине было интересно распутать его кокон. Данилу же такое не понравилось. Уже после непродолжительной борьбы, мужчина, потирая ушибленные руки, весело выдохнул: — Мидас. — Помню, — скидывая ноги с кровати, на автомате ответил Данил, приглаживая растрепавшиеся волосы. Дыхание его было чуть сбито, а неприятная влага на подмышках и лбу заставляла чувствовать себя грязным. С физическими упражнениями Данил не дружил. За спиной раздалось подозрительное: — Разве я вчера представлялся? Данил замер, как можно более уверенно произнося: — Конечно. Где-то тут вчера они оставили сигареты. Вот они. Лежат на прикроватной тумбе, сияющим маяком в непроглядной пучине всего этого дерьма. Даже удивительно, как из вчерашнего винегрета впечатлений ему так точно удалось вычленить эти спасительные никотиновые самокрутки. Руки сами тянутся к желаемому прежде чем Данил успевает задуматься о том, целесообразно ли вообще курить что-либо в мире его извращенных фантазий. Но вот она затяжка. Вторая. Третья. Дышать становится всё легче и окружающая его реальность понемногу забывается. Подозрительное движение сзади его ничуть не беспокоит. Мидас забирает у него сигарету и глубоко затягивается, стряхивая пепел на пол. Сил бороться с ним во второй раз нет. Все-равно он почти докурил. Данил вздыхает, скидывая с себя одеяло, в момент столбенея. Внутренняя сторона его бедер пестрела красными пятнами разных размеров и оттенков, и сейчас как никогда он был благодарен импульсивности саламандра, который вылетел за дверь, не застав этого срама. — Сука, — невольно выдохнул он в сторону Мидаса, спешно натягивая свои вещи. Содрать с себя кожу сейчас было бы предпочтительней, но этой ночью он и так чересчур оголился перед эльфом. Мидас ужасающе широко ухмыльнулся, и за секунду оказавшись рядом с его лицом, вместе с дымом выдохнул Данилу в самые губы: — Ну надо же. А вчера ты был поласковей. Дернувшись словно от удара, Данил стеклянными глазами уставился на Мидаса, неверяще качая головой из стороны в сторону, словно кукла — болванчик. Воспоминания о вчерашнем возвращались к нему. **** Потный и раскрасневшийся он, обездвиженный тугими верёвками, пластом лежит на постели, осоловело глядя сквозь нависшего над ним мужчину. Черты незнакомца теряются, перетекают из одних в другие, окутывая его дымкой неизвестности. Мужчина резко подается корпусом вперед и Данил под ним задыхается, вздрагивает беспомощно ловя раскрасневшимся ртом воздух. Чужая рука ложится на горло и Данил откидывает голову на подушки, жадно глотая воздух. Хриплый стон заглушают пальцы, насильно вторгающиеся в рот. Губы кровавым пятном растягиваются вокруг них, покорно впуская партнера внутрь себя уже с двух сторон. Данил шумно выдыхает, злобно уставившись на саламандра. Тот уже не первый час транслирует ему порно с его, Данила, непосредственным участием, при этом делая вид полной заинтересованности в пейзаже за окном. Поездка протекала в напряженном молчании с тех пор, как парень спешно выбежал из постоялого двора вслед за саламандром. Его молча усадили в одну с инспектором карету, тут же принимая за ветошь. Судя по тлеющим где-то вдалеке деревяшкам, транспорт Данила стойко принял на себя удар чужого гнева. Ничего другого, кроме как наблюдать за чужим театром абсурда, Данилу не оставалось. Вырубить не вовремя сработавшие силы, не представляет возможности. Сбоку раздается смешок. Данил раздвигает свои длинные ноги, посылая широкую ухмылку мужчине, что стоит перед ним на коленях. Пальцами одной руки Данил растягивает себя, размеренно проникая внутрь влажного, залитого смазкой нутра. Мужчина порывисто вздыхает и пытается приблизиться, подползая. Данил упирается пяткой в его плечо, отталкивая. Сегодня тому можно только смотреть. В настоящем Данил краснеет и думает о тюрьмах этого мира. Презумпция невиновности и уголовный кодекс тут явно не в ходу. Его кинуть в темницу быстрее, чем он успеет сунуть кинжал под ребра инспектору. Тогда, когда в чужих мыслях Даня успевает кончить третий к ряду раз, скучающий саламандр все-же решает обратить свой ясный взор на невольного соседа по катере. — О, так ты увидел, — ничуть не виновато, утверждает он. От подобной наглости в пору рвать на себе волосы. Хотя Данил с радостью вырвал бы их на ком-то другом. — Это всё, что ты скажешь? — оскорблённо выдыхает Данил. Не то чтобы его действительно волновало подобное, но больше таких порно-марафонов не хотелось. Наблюдать за тем, как тебя натягиваю какие-то сомнительные личности, не входит в его круг интересов. Когда инспектор рисует картинку Данила в ошейнике, выскуливающего у чужих ног, парень упрямо произносит: — Я не буду извиняться. — И я тоже, — припечатывает саламандр, дорисовывая туда же короткий рыжеватый хвост и выгнутую в поклоне спину. — Ещё бы! — фыркает Данил, нервно выстукивая ритм похоронного марша на стекле. — Теперь боишься меня? — А надо? — Надо. — Черт. Между ними повисла долгая пауза, а потом они, будто бы сговорившись, рассмеялись в голос. Данил нервным каркающим смехом, инспектор громогласным, заливистым и ужасно заразительным. Таким смехом обычно страны покоряют. Отсмеявшись, Данил задумчиво прикусил указательный палец, как бы между прочим замечая: — Это домогательство, вообще-то. — Пожалуйся на меня начальству. — Хам. — Наглец. — Нахал. — Распутник. — Ничего не было! — Данил подскочил, почти ударяясь макушкой о верх кареты. Выкрик вырвался против воли. Главным образом, Данил пытался оправдаться сам перед собой. Лояльность инспектора была ему ни к чему. — Ничего, — уверенно повторил он, садясь на место. Данил правда считал, что так и было. Его всего лишь немного (много) поливали и покусали. Ничего такого, с чем он не справился бы. Данил полностью контролировал ситуацию в тот момент. И трясёт его сейчас не от ужаса и мыслей, что с ним могли сделать под наркотиками. Просто на улице снова холодно. — Я верю тебе, — просто согласился саламандр. В словах его не слышалось насмешки или иронии. Данил был этому благодарен и дрожь только усиливалась. Стоило зашторить окно. **** Данил помнил ощущение тонкого металла под пальцами. Ужасающий трепет от соприкосновения лезвия и кожи все ещё теплился в его сознании, короткими ноготками выцарапывая себе путь из его воспоминаний каждый раз, когда он начинал смотреть на свои тонкие запястья. Белесые ниточки шрамов — единственное физическое напоминание о сложных годах взросления. В то время Данил даже не думал, что сможет жить. Хотя пугающих и чересчур романтизированных «прикосновений холодных дланей смерти» он так и не почувствовал и, по большему счету, смерти не боялся, на пятом порезе ему стало скучно и в тот момент он сам для себя решил, что суицид не выход. Не такой болезненно долгий, по крайней мере. Он продолжил существовать. Пару раз моргнув, Данил вышел из транса воспоминаний, почувствовав, как что-то пошло не так. Они ехали в тишине уже продолжительное время, изредка кидая друг на друга раздраженные взгляды. Благо, пошлятину Данилу больше не транслировали. Только неясные образы, которые, судя по общему содержанию, должны были пробудить внутри парня чувство вины. Виноватым себя Данил не чувствовал и всячески демонстрировал это, с периодичностью в несколько десятков минут, заводя непринужденную беседу с саламандром. Беседы эти были пропитаны пассивно-агрессивным посылом, но в свою защиту Данил мог заявить, что все было обоюдно. Когда за окном раздался непонятный шум, беспокойное ржание лошадей и удивленный окрик их кучера. Карета со скрипом затормозила. Инспектора кинуло вперед. Короткий выкрик. Удар. Хруст. Данил не без удивления проследил путь чужой крови на светлой штанине, чувствуя легкую боль в колене. По мере того, как саламандр с шипением поднимался, улыбка на губах Данила набирала обороты. К тому моменту, когда саламандр с влажным хлюпаньем вправлял себе нос, злобно сверкая на него зелёными глазами, Даня готов был биться в истерике, наплевав на какие-либо нормы приличия. От потенциального удушения парня спас лязг оружия за пределами их транспортного средства. Услышал крики кучеров, инспектор весь подобрался, коротко утер окровавленный нос и губы рукавом наверняка дорогого камзола, и бросил емкое: — Жди здесь, — прежде чем вылететь из кабины, захлопнув дверь перед самым носом любопытного Данила. Поспешно отодвинув шторку, Данил уставился в окно. Вмешиваться он не собирался, но вот смотреть ему никто не запрещал. **** Все пылало в огне. Близлежащие деревья факелами-великанами тянулись то ли к небу, то ли к пока ещё не пострадавшим братьям, грозясь устроить полномасштабный лесной пожар. Зелень, ещё не так давно бархатным ковром греющая лесной грунт, дотлевала, открывая глазам голые, дымящиеся клочки почвы. Со всех сторон слышался треск сгорающей древесины. Переплетаясь со звуками битвы, они, в едином симбиозе, создавали поистине адскую трель. Земля, выжженная ещё в начале нападения, летела из-под ступней саламандра, когда тот, отталкиваясь от пока целых стволов деревьев, взмывал вверх как в тех мультиках про лысого мальчика с синей стрелкой на голове. Описав огненную дугу над противниками, тот, истерично хохоча сразу же бросался на кричащих в агонии людей, напрасно пытавшихся ему противостоять. Туманные догадки Данила о том, зачем их подстерегли бандиты не давали ему упасть в пучину отвращения к чужой жестокости, но смотря на пузырящуюся волдырями кожу, на стянутые от ожогов обгорелые трупы, он все-же немного сочувствовал безрассудным бедолагам. Противников было больше во много раз. Они были вооружены внушительными мечами, а где-то вдалеке Данил мог видеть крохотные всполохи магии, говорящие о поддержке чужаков со стороны. Саламандр, в совершенно животном жесте припадавший к земле, хищно раздувал ноздри, втягивая в себя запах крови, гари и смерти, скалил зубы в бешенной ухмылке. Вокруг него огромной стеной полыхал огонь. Неумолимо, словно почуявшие добычу гончие, языки пламени приближались к противникам, широко вылизывая подставленную саламандром оголенную спину. Верхняя одежда на нем сгорела, почти сразу. Не пострадали только походные штаны, на которые саламандр променял те прелестные дхоти. Заострять внимание на такой невинной детали было намного легче, чем на чьем-то бездыханном теле. В какой-то момент противники просто начали разбегаться кто куда. В яростном порыве боевого безумия, саламандр дико оскалился и с полу-визгом полу-смехом кинулся за добычей, позабыв обо всем. Этот звук заставил Данила задуматься. Даже не так. Запаниковать. Сегодня он забылся. Вел себя как глупый ребенок, не думая о том, что имеет дело с опасным зверем. Что случилось бы, будь мужчина серьезней в своей обиде? Данил не хотел узнавать. Несколько минут назад саламандр почти оторвал крепкому тренированному мужчине руку, а одному, кажется, перегрыз горло. Петля, на которую он с дуру прекратил обращать внимание, сильнее обняла его шею. Впредь нужно быть осмотрительней. Если жить охота. Крепкая пара рук зажала ему рот, не позволяя вырваться. И, если быть честным, Данил предпочёл бы, чтобы это был слетевший с катушек саламандр.