Масштабы жизни

— По закону, каждый потенциально опасный магический элемент обязан быть внесен в реестр его величества. Именно поэтому я забираю Данила с собой в столицу, — развалившись на мягком стуле, с бесцеремонно закинутой на чужой стол ногой, саламандр чувствовал себя как дома. Не так давно мужчина, с позволения нескольких преподавателей, проводил Данила в его комнату. У парня состоялся непродолжительный, но крайне неприятный, разговор с педагогами и поэтому инспектор даже не пытался с ним заговорить, молчаливой тенью следую за юношей. Он до самого конца гадал, что же послужило причиной необщительности парня. Но когда перед самым уходом Данил кинул на него обреченный взгляд, полный горькой обиды, мужчина всё понял. Гадёныш скрывался от него добровольно. Мальчишка, скорее всего, просто не хотел покидать родные края и поэтому бегал от инспектора как от огня, опасаясь где-то проколоться. Своеобразные догонялки, признаться, только подстегивали интерес саламандра к Данилу. Ведь ему нравились люди умеющие юлить и изворачиваться. И хотя у юноши это не совсем получилось, мужчина остался доволен уже просто очаровательной попыткой что-то изменить. — При поступлении, каждый из наших учеников проходит ряд обязательных тестов. Мальчик просто не может быть опасен. Уж извините, но у вас нет оснований! — трясущимися руками передвигая ручки с одного края стола на другой, возражал ректор. Старик нервничал и даже не пытался это скрыть. Попытка изнасилования — серьезная проблема для закрытых учебных заведений. По-хорошему он должен сейчас разбираться с этой проблемой, а не сидеть в собственном кабинете с гиперактивным инспектором, что столь неожиданно изъявил желание украсть его на разговор. — Вот бумага, свидетельствующая о том, что я имею право на своё усмотрения взять из любого учебного заведения до 3-х учеников. Пожалуйста, ищите свои основания сколько угодно, — кидая старикашке пакет документов, с готовностью отозвался мужчина. Ректор, едва не запутавшись в собственных руках, поймал бумаги и после недолгого осмотра королевской печати, согласно кивнул: — Хорошо. Но нам все-таки нужно предупредить его родителей, сделать выписку в Министерство образования и подготовить документы о его переводе. При вашем содействии, на это уйдет не больше недели, сэр. Отрешенно уставившись в никуда, саламандр представил, что сможет за эту неделю сделать с парнем и, отрицательно покачав головой, сладко улыбнулся старику, поднимаясь со стула: — У вас времени до завтрашнего утра. — Простите? — бледнея. — Я отправляюсь вместе с парнем завтра утром. Через три дня мне нужно быть в соседнем округе. И так уж получилось, что он тоже там нужен, — важно кивнув самому себе, сказал маг. — Это невозможно! Вы не можете забрать его завтра! — вскочив, ректор едва не перевернул свой стул. — Вы запрещаете мне? — вскинув бровь, серьезно спросил мужчина. — Нет, ни в коем случае! Просто документы… — Все нужные документы перед вами. Просто отдайте мне его личное дело. — Но родители… — неуверенно протягивая личное дело парня, прошептал старик. — Уверен, у них не возникнет вопросов. К тому-же, он уже взрослый мальчик… Почему тут другое имя? — с недоверием пробежавшись глазами по строчкам важно бумаги ещё раз, откликнулся маг. — После происшествия на арене наш главный доктор просил называть его по-другому. Маги его профиля часто чудят и мы не задавали лишних вопросов. Это указано в последней записи. Вот на этой странице, — показывая нужную часть рукописного текста, затараторил ректор. Внимательно прочитав о случившемся, саламандр едва удержал себя от хищной усмешки, наконец таки узнав, что же такого особенного демонстрировал пацан на полигоне. Напустив на себя суровый вид, он с жеманной гримасой кинул в профессора уже ненужное личное дело, сухо произнося: — Вы знали о его даре? И не сообщили мне сразу? В нашей стране только четыре мага, способных на такую магию и все они при дворе короля. А вы ещё просите неделю. По-хорошему, я вообще должен привлечь местные власти, чтобы они разобрались с вашим препятствием мне при работе. А я слышал, за такое и преподавательскую деятельность свернуть могут… — С...с…сэр, — нервно затараторил старик, попавшись на не самую замысловатую угрозу. — Хотя я, так и быть, не сделаю этого. Если вы сделаете всё прямо сейчас. У меня нет недели, я занятой человек. Данил должен быть у ворот к девяти. Доброй вам ночи, — развернувшись на пятках, он покинул чужой кабинет, громко хлопнув дверью. В спину ему прилетел обрывок вопроса про чужое личное дело, но мужчине было уже не до этого. Всё складывалось как нельзя кстати. Ведь теперь у него был не только маг редкого профиля с симпатичной мордашкой и острым языком, но и неплохой боевой заклинатель. Каждый раз, когда он вспоминал с какой жестокостью и беспощадностью Данил наблюдал за агонией врага, у саламандра невольно вырвался томный вздох, а внутри все покалывало от нестерпимого желания посмотреть, на что же ещё способен мальчик. Юнец определённо должен стать хорошим развлечением на ближайшее время. **** Время проведенное в дороге тянулось до отвратительного долго. Когда Данил писал свой рассказ, он вдохновлялся романами полными любви к путешествиям и дорожной романтикой. Там длинный и утомительный путь представлялся чем-то волшебным и загадочным, богатым на события и приключения. Вид из окна всегда был разнообразен, и даже самая незначительная деталь, самый маленький, пролетевший перед героем листочек, в его глазах представлялся доселе невиданной диковинкой. На деле же Даня умирал со скуки. Наблюдать за однообразным лесом ему надоело уже через несколько минут и задернув плотную штору, он постарался поудобнее устроиться на мягкой лавке. Прощания с друзьями он толком и не помнил. Его растормошили часов в шесть, велели собраться. Ещё не очнувшийся мозг справедливо решил положить на всё большой и толстый, и Данил снова заснул. Когда его во второй раз растормошил лично сам ректор, выбора у парня особо не было. Данила взяли под ручки, и со скандалом заставив одеться, поволокли в неизвестном направлении. Увидев, что впереди маячит до жути довольный саламандр, первой мыслью Данила стало емкое: «Бежать!». Но держали его крепко, а долго сопротивляться юноша не хотел. Осталось только смириться. А теперь он был заперт в маленькой карете, страдая от невыносимой скуки. Нефисса с Крейсом перед отъездом, о котором они не пойми как узнали вперёд самого Дани, засунули в его экипаж маленький чемоданчик с книгами и письменными принадлежностями. Но единственное, на что действительно годилась местная литература — раскопка костра. Рисковать и разводить пепелище посреди деревянной кареты парню как-то не хотелось, поэтому только и оставалось что тупо пялится на нечитаемый текст. Данил развалился во весь рост, нервно мотая свесившейся ногой. Они были в пути уже около часа и парень готов был волком выть. Он бы сейчас что угодно отдал бы за плеер. Как люди раньше выдерживали такие поездки, он стоически не понимал. Спустя ещё минут двадцать он облазил каждый уголок кареты, обнаружив, что оказывается, у лавок имеется выдвижная ступенька, которая, признаться, действительно оказалась полезной для его длинных ног. Через полчаса он прошерстил каждый том бесполезной макулатуры, детально запомнив каждую немногочисленную иллюстрацию. Ему даже начало казаться, что люди на картинках пристально за ним наблюдают, безмолвно скалясь ему прямо в лицо. Когда нарисованная дама в непропорционально огромной шляпе подмигнула ему, Данил рывком закрыл книгу, отбрасывая её куда подальше. Оживших картин для полного счастья ему ещё и не хватало. Через десять минут он шестой раз подряд неторопливо напевал «Blood In My Eyes» от «Sum 41», качая головой не то в такт игравшей в его голове музыке, не то мерным ударам кареты о кочки. Фальшиво вытягивать партию вокалиста ему надоело ещё на втором повторе, но делать было нечего. Ещё через пять минут Данил прекратил делать вид, что все в порядке, с ногами забравшись на лавку и забившись в угол. В покачиваниях из стороны в сторону он не нуждался, карета и так прекрасно справлялась с ролью «корабля на буйных волнах». Ломка началась у него ещё утром. Сначала у него затряслись руки, потом он жутко захотел пить, а следом у него прихватило живот, как это обычно происходит от страха. Истерика захватила его с головой, а рядом не было ничего, что смогло бы его успокоить. Данил понял, что ему конец. Он думал, что все позади, что ему ничего не грозит. Но дернул же черт помочь этой тупой бабище. Теперь он едет навстречу своей погибели, а рядом нет ничего никотиносодержащего, что могло хотя-бы помочь ему принять свою участь спокойно и с достоинством. Он покачивался из стороны в сторону, вспоминая прекрасные деньки, когда не прошло бы и часа без сигареты. Он ненавидел свою жизнь, но сейчас единственное, что ему хотелось — это вернуться назад и дальше продолжить волочить свое пусть и никчемное, но хотя бы безопасное, существование, в котором у него была маленькая неуютная квартира и дешевые сигареты под рукой. Через пятнадцать минут, убаюканный рваным покачиванием и дребезжанием деревянной рамы колёс, Данил уснул, забывшись беспокойным, но неожиданно глубоким, сном. **** Они остановились уже на третьей станции для смены лошадей и экипажа. Заниматься документами в жуткой тряске было практически невозможно и поэтому, сверившись с часами, саламандр выделил для себя насколько часов на работу с бумагами. Данила он не видел с самого утра, на первой и второй станции парень предпочел остаться в своей карете, даже не удосужившись отодвинуть темную штору. Не то чтобы саламандра это волновало, но поговорить с Данилом надо было. Инспектору не нужно было, чтобы мальчишка начал артачиться раньше времени. В конце концов, Данил был участливым мальчиком, пусть мужчине с каждым их разговором верить в это было всё сложнее, и маг всегда мог надавить на то, что предстать перед королем — это его прямой гражданский долг. — Данил, у тебя все хорошо? — предусмотрительно постучав по створкам деревянных дверей, вежливо поинтересовался саламандр. Ответом ему была тишина, и мужчина решительно отворил двери, инстинктивно ловя вывалившегося из кареты парня. — Мы… Уже всё? — щурясь на саламандра одним приоткрытым глазом, спросил Данил, сонно зевая. По всей видимости, других занятий, кроме как продолжительного сна, у юноши не нашлось. — У нас временная остановка, можешь размять ноги, — посоветовал саламандр, всё ещё держа парня в своих объятьях. Юноша издал страдальческий стон и, приоткрыв второй глаз, медленно огляделся вокруг. Заспанный, заторможенный и не вырывающийся из объятий он будто напрашивался на что-нибудь эдакое. И саламандр, несомненно, удовлетворил бы его безмолвную просьбу, затащив недееспособного Данила обратно в кабину на мягкие лавки, если бы не взыгравший здравый смысл, говорящий, что ещё не время. — Сколько ты спал? — окинув его внимательным взглядом, спросил саламандр. — А сколько мы ехали? — неприязненно щурясь на полуденное солнце, откликнулся парень. — Часов семь. — Вот столько и спал, — мотнув головой для убедительности, прохрипел Даня. Мыслил он заторможено, и от того даже малейшие его движения было томно-ленными и, как чудилось инспектору, до ужаса провокационными. За их спинами мистическим образом появилась престарелая хозяйка станции, с присущей её возрасту суровостью оглядывая прибывших гостей. — Кем будете? Мужчина молча протянул свой пропуск, на которым отливаясь золотом блестела королевская печать. Нахлобучив на свой нос крошечные очки, дама деловито пробежалась глазами по каждой строчке документа. По мере прочтения недоброжелательность исчезала с её лица, уступая место вежливой почтительности. — Сэр, мы подготовили вам лучшую комнату. Ваш спутник не желает отдохнуть? — почти с материнской нежностью в голосе, спросила женщина. — Да он отдохнул уже. Настолько, что теперь оклематься не может. Данил, подъем! Ты чего расклеился? — встряхнув вновь засопевшего юношу, со смешком произнёс саламандр. Парень распахнул глаза, ошалело уставившись на мага: — Я не сплю! — Я вижу. Внутрь зайдешь? Мы тут на час, — в голове прикинув продолжительность остановки, выдал саламандр. — Нет, нет, нет. Я лучше это… Тут посижу, — заваливаясь под ближайшее дерево, рассеянно прошептал Данил. Пожав плечами, саламандр с усмешкой накинул на него свой плащ, и подгоняя нерасторопную хозяйку, направился к станции. Как бы ни хотелось сейчас остаться рядом с Данилом, работа ждать не могла. Мужчина просматривал с документы, то и дело незаметно косясь на бесцельно бродящего по двору парня. Вокруг юноши весело виляя своими пыльными хвостами бегали собаки, которых держала сердобольная здешняя хозяйка. Размахивая своими нескладными руками, парень пытался отогнать от себя назойливых животных. Впрочем, как видел сам инспектор, делал он это больше из собственного упрямства, чем из большого желания избавиться от собак. Пушистые звери волчком закрутились у ног юноши, и он сам не заметил, как упал, потеряв равновесие. Приземлившись на локти, Данил прогнулся в спине, стремясь уйти от слюнявого языка пса, что запрыгнул на него сразу же после падения. Через секунду, целая стая шаловливых беспризорников накинулись на парня, каждый из которых стремился получить хоть каплю внимания Данила. Маленький пес, видимо только недавно пополнивший ряды этой стаи, старательно тянул Данила за кофту к себе, потихоньку стаскивая её с парня. Залюбовавшись изгибами молодого тела, саламандр сам не заметил, как поставил огромную кляксу на важном отчете. Он не понимал, чего же в парне такого особенного. Данил, с его огромным ростом, сутулостью и почти болезненной худобой отчего-то казался ему самым прекрасным созданием, коих он мог наблюдать в течение всей жизни. У мужчины было много любовников, и не то чтобы он этим хвастался, просто статус в обществе обязывал. Саламандр любил шумиху вокруг своей персоны, а множественные романы этому способствовали. Девушки, мужчины, дамы в возрасте и совсем уж юные парни… Никто из них не был похож на Данила. У кого-то были связи, у какого-то смазливое личико, у кого-то деньги. Но никто, совершенно никто из них не зацепил его с первого взгляда так, как сделал этот парень. Это было похоже на стрелу пресловутого амура, на ту самую любовь с первого взгляда. Как будто кто-то свыше дернул за неведомый рычаг внутри его сердца, буквально заставил его заинтересоваться парнем, без особых на то причин. Он невольно вспомнил своих бывших жен. Сильных и своевольных женщин, которые в некоторых ситуациях даже могли дать ему самому фору. Даже в них он влюблялся постепенно. А они были теми единственными, что смогли затащить его под венец, пусть и ненадолго, но всё же. Даже так, весь обслюнявленный, погрызанный грязный и растрепанный, в истеричном припадке возводящий свои длиннющие ручищи к небу — он казался божеством. Древним, могущественным неприкасаемым и от того ещё более желанным. Мужчина задумчиво прикусил кончик перьевой ручки, продолжая взглядом сверлить Данила. Парень опасался его — и это было хорошо видно. С этим нужно было срочно что-то делать и саламандр, кажется, даже знал — что. Осклабившись, саламандр сверился с их путеводным листом и, достав календарь, громко хохотнул, смотря на подсчеты в своей записной книжке. Он любил держать всё под контролем и на досуге решил составить небольшой план, согласно которому меньше чем через неделю пацан окажется у него в постели. Захочет он этого или нет. **** Как-то один не шибко умный и рассудительный читатель спросил у Данила, почему же его герой просто не отказался от позорной связи с мужчиной. Это было трудно объяснить на словах, и парень предпочёл не заострять на этом внимание, в одиночестве пофыркав на недальновидного школьника, написал коммент о том, что не намерен объяснять суть своего произведения и кому она непонятная, может идти лесом. В данный момент он понимал, что это было не более чем авторское самолюбие и бесполезная бравада, ведь, признаться честно, тогда он сам не знал, в чем же заключается мотивация мужчины. Но оказавшись на месте гг Данил моментально нашел и причину и ебанное следствие такому поведению. Попробовать отказать самолюбивому шизофренику, который в лучшем случае мог без последствий убить его, сославшись на измену королевству — не самое лучшее решение. Поэтому вполне неудивительно, что сейчас, практически держась за ручку с саламандром, Данил послушно плелся в общественную купальню, смывать с себя дорожную пыль и усталость от долгой поездки. Не так давно они доехали до последней на сегодня станции, как раз тогда, когда на землю только-только опускалась ночь, в горящем огнём закате купая далёкий и недостижимый горизонт. Саламандр вытащил парня из кареты, и приказным тоном объявив, что сегодня они ночуют тут, фактически поволок Данила к месту их потенциальной ночлежки, стальными тисками сдавив Даниловы плечи. Данил, право слово, не совсем понимал зачем. Ведь сопротивления он не оказывал, и сбежать вроде не собирался. Да и некуда. Вокруг толстая стена леса, на дворе темнота, а дорогу, даже если бы и пытался, он не запомнил бы. Чуть поодаль маленького строения, в котором инспектор, предварительно сдав наверняка важные бумаги, потребовал к утру новый экипаж, стояла почти таких же размеров гостиница. Которая, к огромному удивлению Данила, была почти под завязку набита посетителями. Впрочем, комнаты им выделили сразу, да ещё и, к огромному счастью парня, раздельные. Места этого Даня не помнил, и либо они едут в столицу незапланированным им самим маршрутом, либо память вновь его в очередной раз подводит. Уповать на воспоминания в последнее время вообще стало опасно. Прервав сюжетную линию, Данил внёс в рассказ непоправимые изменения, и теперь следить за течением собственного произведения становилось сложно. Буксир в виде неутомимого инспектора остановился в обшитой деревом каморке, которую Данил идентифицировал как раздевалку. И, судя по тому, с каким энтузиазмом саламандр начал стаскивать с себя и так немногочисленные тряпки, парень угадал. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, юноша уставился в сплошную стену, брезгливо жмурясь. Это нельзя было назвать полноценным домогательством. Но Данил всем нутром чуял, что это было именно одно. Тряхнув головой, он отбросил подальше свои нерадушные мысли, и начал потихоньку избавляться от пыльной одежды, всеми силами пытаясь не обращать внимания на саламандра, маячившего позади. Когда мужчина прошёл мимо него голым, лишь с куском махровой ткани через плечо, Данил невольно повернулся и сразу же задался одним вопросом. Как в его голове мог вообще родиться образ нечто подобного? У Данила в жизни язык не повернулся назвать его красивым. Нет, ну кто мог позариться на эти каменные бедра, колени с огромными чашечками, широкие голени и маленькие ступни? Гладкий красный лобок, толстый член, полнотелые яйца, квадратную задницу? Прямую как шпала спину, острые, как маленькие шипы, соски, крепкую шею с фигурным кадыком? А если брать во внимание обилие мышц и его рост… Персонаж казался ему скорее комичным, нежели сексуальным, и попытка соблазнения выглядела до того нелепо, что Данил невольно улыбнулся. Мужчина, по всей видимости, принял это на свой счёт, и озорно подмигнув ему, направился в баню. Перекрестившись, парень схватил своё полотенце, следуя за магом. Судя по гомону чужих голосов, водными процедурами заниматься с саламандром один на один Данил не будет. Бояться нечего, твердил он себе, несмело заходя в наполненное тёплым паром помещение. Саламандр не станет приставать прилюдно. Он же не совсем больной, так? **** Парень терся об него, возбужденно постанывая. Чужие руки беспрерывно скользили по крепкому торсу, оглаживая напряженные мышцы, вызывая в мужчине желание. Ленивыми поцелуями лаская жилистую шею, юноша вырывал из горла инспектора глухие вздохи, наслаждаясь одной только реакцией более опытного партнёра. Дразнящими движениями вверх-вниз, парень задницей массировал твёрдый член мужчины, горячо выдыхая саламандру в ухо протяжное: — Нравится? Сжав тощие бедра, маг прижался к промежности юноши, большими пальцами лаская его тазовые косточки. Выводя мозолистыми подушечками незатейливые круги, мужчина в ответ вылизывал кожу вокруг чужого кадыка, опаляя парня своим горячим дыханием. Мягкая кожа под его пальцами покраснела и саламандр оставил её в покое, боясь ненароком обжечь мальчишку. Юноша самозабвенно скакал на его члене и, кажется, пытался трахнуть себя им через одежду. Возбужденно поскуливая, он снова и снова прижимался скрытым под слоями ткани входом к выпуклости на штанах инспектора, в исступлении закусывая губу, и кидая умоляющие взгляды из-под светлых ресниц. Когда саламандру надоели эти подскакивания и провокации, он резко развернул мальчишку спиной к себе, прижимаясь к нему ещё ближе. Парень обернулся через плечо и заигрывающе улыбнувшись, начал ягодицами разминать эрекцию саламандра. Засунув руки парню в штаны, он потер его возбужденный член, вслушиваясь в шумное дыхание юноши перед собой. Саламандр резко нагибает его, сдергивая штаны вместе с бельём, засовывая в дырку сразу два пальца. Внутри все мягкое, влажно и уже готовое. Он закидывает ногу парня на спинку кушетки, заставляя его раскрыться. Тот только сильнее гнется в спине, демонстрируя свою недюжинную гибкость, и призывно виляет задом, показывая себя во всей красе, даже не пытаясь как-то возражать. В этот момент он понял, насколько они с Данилом разные. Тот наверняка бы жался от него подальше, прятал лицо и все время пытался соскочить с члена, возмущенно, или даже истерично, вопя. Это картина заставляет его затвердеть еще больше, и он собственнически оглаживает подставленные ягодицы, представляя на месте купленного мальчишки, совсем другого человека. Мужчина выбрал именно этого «хоста», так как посчитал его самым похожим. Пока они вместе находились в купальне, Данил по неосторожности уронил кусок своего мыла. И видят боги, саламандр держался, как мог. Но когда парень второй раз выпустил средство гигиены из рук и полез за ним под лавку, становясь на четвереньки и демонстрируя свой тощий тыл во всей красе, маг просто не выдержал такого издевательства. Он же не железный. Мальчишка под ним виляет пышной задницей, трется о член и это отрезвляет, возвращает мужчину обратно, в реальность. Возбуждённая головка проезжается по краям горячего, разработанного и смазанного отверстия, и парень испускает стон на пару тонов выше, чем следовало бы при хорошей актёрской игре. Схватив себя за ягодицы, мальчик разводит их в стороны и зажимает хозяйство мужчины меж упругих половин. Немного разочарованный саламандр устраивает член как ему удобно, и скользит по припухшей дырке, смешивая свой предэякулят с уже имевшейся в хосте смазкой. Данил точно не смог бы так. И если фокус со смазкой они ещё могли проделать, то трахнуть его меж ягодиц — задача не из легких, у него банально мяса не хватило бы. От этого саламандр звереет и зло припечатывает по заднице хоста горячей пятерней, наслаждаясь рваными выкриками. Удар. Удар. Ещё удар. Парень под ним хнычет и пытается уйти от тяжелых ладоней, но ему этого не позволяют, быстро притягивая назад. Когда мужчине надоедает играться, он одним движением проникает внутрь, членом проезжаясь по чужой простате. Хост под ним восхищенно визжит, подаваясь на встречу, забывая о том, насколько сейчас искалечен. Парень расслабляет задницу, гнется в пояснице и смотрит из-за плеча вызывающим взглядом, призвано облизываясь. — Можете быть грубее, господин, — он закусывает губу, на долю секунды сжав мышцы своего сфинктера. В глазах его стоят слезы, но он упрямо продолжает выполнять свою работу, за что саламандр, несомненно, уважает его. Мужчина отвешивает ему ещё один увесистый шлепок и тот вскрикивает, давясь стоном. Задница его в момент удара сжимается, и мужчине на секунду удается представить, что он ебёт не продажную шлюху, а девственного мальчишку. — Ну же, двигайся, — он убирает руку с его талии пятерней зачесывая волосы назад, покровительственно поглаживая парня по загривку. Хост довольно мычит и начинает шевелить бедрами, самостоятельно насаживаясь на чужой ствол. Мягкие ягодицы хлопают о его пах, и магистр хмурится, вспоминая, что у объекта его фантазий маленькая и тощая задница. Это немного расстраивает его. Одарив парня очередным хлопком, он не без удовольствия слушает выкрики юноши, внутренне млея. Его голос так похож на Данила. Откинувшись на кровать, мужчина тянет парня за собой, заставляя его буквально оседлать себя. Юноша задушено мычит, но продолжает послушно двигаться, мелко дрожа. Инспектор тот и дело попадал по простате, но кончить не позволял. Это было почти больно, но желание клиента превыше всего. Попка хоста маячит перед глазами саламандра, в то время как юноша увлеченно старается насадиться на его член как можно глубже, сидя спиной к нему. Мужчина гладит его напряженные ноги, ведёт губами по острым лопаткам, прикусывая одну из них. — Г…господин, никаких следов, — на выдохе произносит парень. — Я доплачу, — уверяет его саламандр, оставляя ещё один укус на бледном предплечье. — Тогда я к вашим услугам, сэээр, — фразу он завершает громким и несдержанным стоном. Мужчина хватает его под колени и наваливается сзади, сгибая почти вдвое. Такая поза очень открытая, и его головка то и дело проезжается по комку нервов внутри мальчишки. Он делает это вовсе не специально. По большому счету ему плевать, что будет с парнем, но когда саламандр попадает по его простате, юноша так великолепно сжимается, что у мужчины искры перед глазами разлетаются, заставляя двигаться ещё быстрее и жёстче, выбивая из легких хоста весь воздух. Сумбурно кончив внутрь парня, он тихо что-то рычит, всё ещё представляя перед глазами другие образы. Понимание приходит чуть позже, и мужчина с неясными чувствами выходит из разгоряченного тела, вскакивая с кровати. — Это было имя вашего любимого? — неожиданно звучит в тишине комнаты. Саламандр поднял голову, от удивления даже перестав надевать штаны. Парень хоть выглядел и вел себя как настоящая шлюха, был неопытен, ведь закалённые временем и опытом работники не спрашивали у клиентов про личную жизнь. И в глазах его горел живой интерес и инспектор попытался навскидку определить сколько же ему лет, раз он до сих пор верит в любовь. С таким то местом работы. Юноша терпеливо ждал, внимательно следя за каждым взглядом клиента, кажется, не понимая, что отвечать мужчина не собирается. Хотя чего там, от саламандра не убудет. — Всё возможно, — подмигнув мальчику, загадочно произнес мужчина, скрываясь за дверью. Сегодня ночью он собирался ещё кое-куда заглянуть. *** Таинственное исчезновение саламандра не то чтобы насторожило его, просто оставленный один среди кучи незнакомых мужиков, Даниил чувствовал себя не очень комфортно. Выход в социум и раньше не особо радовал юношу, так теперь на нем ещё и недоставало одежды, одного из самых главных психологических факторов внутренней защиты каждого заслуженного социофоба. Дабы не поощрять шаблоны бумагомарательства, подобного его рассказу, Данил вылетел из купальни, наспех напяливая чистые вещи на местами мыльное тело. Пока он напяливал носок, его необъяснимо забило в неизвестной лихорадке, и стоило Данилу выйти из строения, и хапнуть свежего воздуха, как его скрутило в удушающем кашле. Наконец-то, подумал парень, едва ли не отхаркивая свои легкие. Сказать по правде, он ожидал подобного уже на второй день. Организм, резко оторванный от так необходимого никотина, должен реагировать только так. Горло драл безжалостный спазм, а слезная пелена закрыла весь обзор, мешая Данилу ориентироваться в и без того непроглядной тьме. Опираясь на ближайшее дерево, он попытался восстановить дыхание, но сделал только хуже. Гортань будто чем-то заткнули, и Данил судорожно пытался выхаркать это «нечто» борясь за свою никчёмную жизнь. Отпустило его резко. Кто-то будто ножом обрезал невидимую нить его страданий, и по первости он даже подумал, что сдох. Его схватили за руку, и от неожиданности Данил уже готов был отбиваться, откусываться и даже отхаркиваться от потенциальной угрозы, как его остановила фраза, ради которой он был готов пойти на многое: — Малой, курить хочешь?