Докажи силу

12. Долгие годы скитаний. Вся жизнь – дорога и работа. И ничего больше. Кроме братьев, конечно. Которые многое сделали, и пожертвовали почти всем, что у них было. Даже душой. Хотя он этого не просил. Видит Махал – не просил. Но нет, они же, два упрямца, желали найти самое лучшее, самое прекрасное место! И, надо отдать должное, хоть все его детство прошло в дороге – ему было весело, и он был счастлив. А юность он провел в Дейле. Братья сделали то, к чему стремились – нашли ему дом, в котором он получил достойное воспитание, скорректировал образование, где у него было будущее и возможности. Множество путей и выбор. Они подарили ему выбор. Он был благодарен им. И всегда старался это показать. И все равно, что бы он ни делал, ему казалось недостаточным. Непрекращающееся, не оставляющее его клеймо долга. Это помимо любви. И из них троих только он понимал, как именно построены их взаимоотношения. Бифур, считающий себя пропащим существом, потому что ему якобы не хватило сил сделать все, как полагается. Бофур, пытающийся одновременно искупить свои былые грешки и при этом продолжать платить дань Бифуровой жертве. И Бомбур. Трус. В его силах было все изменить. Скромный малыш, который молчал. Ради которого убивались два самых родных и близких. А он молчал. Ел ворованную еду. Носил ворованные вещи и тратил деньги, на которых два раза даже была чужая кровь. Знал все это. Слышал и видел все. Но молчал и пользовался. Хотя мог остановить. Кто, как не он, в своем молчании замечающий и видящий все, знал, насколько братья зависимы от его воли. Тогда он все понимал, и ему нет оправдания в том, что он был ребенком. Оба они, по сути, тоже были детьми. И были сильными и взрослыми ради него. Он таким не стал. Потому что не захотел, хотя мог. Тогда ему достаточно было пальцем шевельнуть, потребовать – и они сделали бы все, что он скажет. Он был их сокровищем. Алтарем, на который они положили жизни. Но он молчал. Только благодаря Махалу и матери с отцом, что приглядывают за ними… только благодаря этим невидимым силам, которым он молился по ночам – Бифур и Бофур стали такими, какие они есть сейчас. Все могло выйти много-много хуже. Все могло выйти ужасающе. Но они стали теми, кто есть сейчас – добрыми, славными и сильными. Теми, кем он гордился. Теми, кого с гордостью и почетом называл старшими. Такими они стали по милости высших сил, а не благодаря усилиям Бомбура. Усилий он не прикладывал, хотя мог. Поэтому он заклеймен долгом. И против этого груза не возражал. Они перестали дивиться его упрямству, и постепенно смирились. Ну, хочется ему так. Что ж им поделать? Поэтому он работал. Много. С утра и до ночи. Ради них. Ради денег. Итог был хорош сейчас, не смотря на все еще бедственное положение. Постепенно Эреборские гномы приходили в себя, вставали на ноги. Синие горы оказались благодатным краем. Махал даже послал им знак десять лет назад, мол – оставайтесь тут, тут вы восстановитесь. Знаком этим было рождение четвертого королевского наследника. Принцесса сообщила радостную весть и Трор с сыном и внуками, не смотря на беды и бедность, закатили такой пир, что все пещеры и шахты гудели! Приятный был день. В каждую пещеру, в каждую комнату, к каждой семье пришли. И каждому следующие за королевской процессией гномы вкатывали по бочонку эля. И где только достали столько? Это было очень смущающе, но и приятно. Бомбур помнил, как дверь их комнаты открылась, и они трое, выряженные в лучшее, что у них было, дружно поклонились королю и трем его внукам, что пришли. Бифур тогда удивил и братьев и благородных. Он открыл кошель, загреб горсть, и швырнул монеты к ногам принцессы. Девица нахмурилась, вопросительно посмотрев на братьев. А Бифур проговорил с улыбкой: - Две серебряные, две медные, и три золотые. Золото носишь, мать. Он сказал это как-то напевно, странным тоном, который они не слышали от него раньше. Бофур, а за ним и Бомбур, сочли за благо поклониться. Мало ли, что сказал их кузен, и мало ли, на что благородные могут обозлиться… Видимо, внуки тоже поняли немного, но король тогда взревел, обняв Бифура, отчего тот покраснел, как маков цвет. Хлопнув ладонью по доставленному бочонку, король стремительно покинул комнату. Внуки поклонились им (Бифур тогда получил пристальный взгляд среднего и тяжелый старшего), и отправились вслед за дедом. Но уже через секунду грянул королевский торжественный рев: - Злато! Принцесса несет злато! Злато в наш род! Многоголосый хор подхватил по пещерам, переходам: - Злато! Злато! Бомбур моргнул, прогоняя воспоминания, вызывавшие улыбку. Раннее утро, а он с энтузиазмом направляется на новое рабочее место. Один знакомый гном объяснил ему, что сейчас рук катастрофически не хватает нигде. И работу можно разбивать надвое. В любом случае, теперь у Бомбура две работы. Утром он будет кашеварить для рудокопов, а после обеда и до ночи – сам отправляться в шахты. Вчера ему показали кухню и рассказали, чего от него хотят. Поэтому теперь он шагал на новое место, перекинув через плечо огромный половник, в шутку подаренный Бофуром на одно из именин, но безмерно полюбившийся Бомбуру, а подмышкой зажимал шкатулку с приправами, в которой бережно и аккуратно хранились травы, и даже несколько мешочков Дарр, пусть и выцветших, но вполне еще крепких. Бомбур штопал и чинил их до последнего, но пять все же пришлось выкинуть. Новое место навеяло на него умиротворение и довольство еще вчера. Сегодня он здесь хозяин. Помощника ему не обещали, но сказали, что ближе к раздаче постараются выделить кого-нибудь по первому времени. Бомбур подхватил огромный котел, даже еще едва теплый, после вчерашней готовки, чтобы набрать воду. Котел оказался тяжелее, чем ему положено. Заглянув внутрь, Бомбур с крайним изумлением обнаружил двух гномят – крошечных – лет девяти и то ли трех, то ли четырех лет отроду. Один светленький, другой черненький. Спали, обхватив другу друга и свернувшись комочками. Младший едва ли сапог старшему в рот не запихнул, а руки старшего и вовсе под странными углами изогнулись. Как котята в корзинке! Старший, почувствовав движение проснулся, сонно поглядев на Бомбура. Потом заулыбался, радостно завопив: - Дядька! Кили! – Он пнул младшенького, который немедленно завопил для проформы. – Дядька, мы потерялись! – И смотрит так радостно, довольно. Бомбур хмыкнул: - Где живете? Не знаете? А как мать зовут? - Мама! - Верно. А папку как звать? - Папа! Бомбур задумчиво проговрил: - Действительно… - А еще у нас есть два дядьки. - А их как зовут? - Дядька Фрерин, и дядька Торин! - Ха! У меня тоже дядька есть. Трором зовут. Старший округлил глаза, сделав их большими, словно блюдца: - Ты нам родич?! Дядька, как тебя зовут? - Бомбур. Я вам не родич. - Бомбур-дядька, Бомбур-дядька, Бомбур-дядька, Бомбур-дядька… Бомбур подхватил малышей на руки, заторопившись на верхние ярусы. Сдал с рук на руки стражникам, которые выглядели подозрительно загнанными. Может и правда королевичи? По крайней мере по возрасту вроде бы подходят… А, ладно, не его дело. Через неделю Бифур, который много и подолгу где-то пропадал вместе с Бофуром в последнее время, созвал семейный совет. - Это не просто… не знаю, как сказать. Там богатства, но это не главное. Эта королевская семья очень много сделала для каждого из нас, когда даже такие крепкие парни как мы не могли ни думать, ни жить с целью. Мы существовали какое-то время, осоловелые и потерянные, и именно они вели нас, как стадо баранов и вернули нам гномский облик. А теперь они хотят и наш дом вернуть. Наш, парни – родной. Кхазад-дум – наша родина. Там наше истинное место. А я действительно хочу сделать что-то… хоть что-то в своей жизни, достойное гнома. Я иду с ними. Бофур безапелляционно заявляет: - И я. Ну и какого ответа они ждут? Что Бомбур останется тут? Отправив братьев в бой? И вот, они солдаты. Простолюдины, не владеющие навыками профессионального боя. Дороги научили их простому правилу: если хочешь выжить и выйти целым из неприятностей - берешь, и всаживаешь свою кирку в гребаную голову гребаного врага. Оркам сгодится и такой истины, верно?