В порядке исключения

Ты остаёшься собой, и я остаюсь собой, но мы остаёмся вместе. ©

Боковым зрением Исак замечает движение позади себя. Вынув из уха наушник, он оборачивается и почти врезается в чью-то фигуру. − Не дёргайся, солнышко, − Эскиль защитно выставляет руки, − Это всего лишь я. − Чего ты подкрадываешься? Я чуть не поседел. − А ты чего входную дверь не запираешь? И кстати, я стучал. Бывший сосед оценивает обстановку. Их квартира заметно осиротела − последний жилец скоро съезжает отсюда. Пустые стены и мебель, ощущение отнятого у дома уюта. Эскиль плюхается на голый матрас: Исак планировал сменить постельное бельё, которое после отправится в мусор. − Вещи собираешь? — спрашивает Эскиль, хотя, очевидно, он лишь подводит разговор к какому-то интересующему вопросу. − Понемногу. У меня не густо с ними. Но не хочу потом убивать на это целый день. По большей мере, Исак перебирал своё барахло, решая, что пойдёт на выброс, а что он заберёт с собой в новый дом. − Переезжаешь к нему? Ухмылка Эскиля ощущается и затылком. − Нет. − Нет? — от удивления Эскиль привстаёт на локтях. — А куда? − Пока в хостел, наверное. Не знаю. Спокойный тон Исака заставляет Эскиля сомневаться. Подозрительное молчание длится недолго. − Ах! — догадливо восклицает Эскиль. — Твой ненаглядный мужчина до сих пор не предложил к нему переехать. − Нет, не предложил пока. Бывший сосед всё больше и больше изумляется ноткам равнодушия в голосе Исака. − Что между вами происходит? − Всё хорошо. Даже отлично. Мы вместе. Исака заранее раздражает этот разговор. Эскиль из тех, кто способен насесть с вопросами на целый день. Но его переживания имеют под собой почву. Наверняка у Эскиля ещё свежи воспоминания, как Исак с ощущением конца жизни забивался в углы дома и часами молчал. Он просто волнуется. Исак должен его успокоить. Но не знает, как объяснить свои чувства. На задний план отошло всё, что раньше заставило бы его убиваться. Эвен не предложил ему переехать. Но и конец света для Исака не наступил. Они неделю назад вернулись из Тронхейма. Прошло мало времени. Или Эвен просто не успел сказать Исаку важных слов. Или ждёт первого шага от него. Или у него есть другие причины. Исак не станет ценить его за скорость принятия решений. Он вообще больше не собирается ставить мысленные оценки этому человеку: сделал не вовремя, не успел, не сдержал обещания… Он осознал важную вещь: когда перестаёшь думать, что ты центр чьей-то вселенной, лишние предрассудки сами отсеиваются. Оттого и злишься на дорогого человека меньше. Исак больше не хотел зла. Есть шанс, что оно однажды уничтожит его нежные чувства к Эвену. А они ему дороги. Эскиль, конечно же, не верит, что всё в порядке. Он бросает недоверчивые взгляды, взвешивая, что сказать. − Ты только не психуй. Исак пожимает плечами. − Ты видишь, чтобы я психовал? − Нет, но… Как-то странно, что ты говоришь об этом так невозмутимо. Исак складывает последнюю футболку в стопку чистой одежды. Сборы на сегодня окончены. − Ну не предложил к себе переехать, и что? У него могут быть причины. Уверен, так оно и есть. Позовёт, когда придёт время. − Что-то ты слишком спокоен. Не договариваешь? Исак сам не понимает, отчего его вдруг отпустило. Всё это время, пока он вынашивал боль, пока лечил её у Камиллы, он был убеждён, что возвращение Эвена его спасёт. Стоит Эвену сказать две фразы: «Будь со мной» и «Переезжай в мой дом», и жизнь Исака наладится. Но это оказывается заблуждением. Исаку не хватало не столько возвращения Эвена, сколько разговора с ним. Ему хотелось задать Эвену вопросы, выслушать его, выпотрошить из себя все накопившиеся лишним грузом слова. Возможность говорить и слушать — вот, что ему недоставало. И теперь, когда они с Эвеном всё выяснили, когда внутри Исака остались лишь лёгкость и чистота, ему всё равно до таких мелочей как переезд. Какая, к чёрту, разница, переедет он завтра или через полгода. Это ведь однажды произойдёт. Всё будет. Эвен молчит, но причина не в нём, не в Исаке. Эвен ведь сказал, что Исак важен ему. Исак не станет больше сомневаться. А если даже дело и в нём, то он ничего не может поделать. Так к чему эти самоистязания? «Как же долго я что-то требовал от тебя — то мысленно, то вслух. Не будь таким самоуверенным, не будь таким подавляющим, не будь командиром. Но теперь будь тем, кем ты хочешь. Будь со мной. Просто будь». − Я квартиру маме нашёл, − делится Исак с улыбкой. − То есть, агент нашёл, конечно. А я одобрил. И Эвен тоже. Так что скоро у меня появятся ключи от пустующего жилья. В любом случае, на улице не останусь. Выражение лица Эскиля красноречивее слов. − Да что с тобой такое, Исак? − Всё отлично. Не трясись. Всё и правда хорошо. Высказаться полностью Эскиль не успевает: телефон Исака на столе начинает жужжать. На экране призывно высвечивается: «Эвен». − Алло? − Привет, маленький. − Привет. По расползшейся на лице Исака улыбочке Эскиль всё понимает и тактично отлучается на кухню. − Чем занимаешься? − Был в университете. Потом в библиотеке. Теперь вот пока ничем. Исак уверен: его слушают так, словно он ведает что-то сокровенное. Только у этого человека есть такая особенная привычка. Он способен внимать абсолютную чепуху. А самое важное − пропустить мимо ушей, если захочет. Но в этом весь он, и Исак это любит. − Хороший понедельник? − Ничего вроде. Как и остальные. А у вас? − Нормальный. Как ты смотришь на то, чтобы увидеться? Просто на часик. Или на полчасика. − Положительно, — быстро соглашается Исак тоном «Ну и что за глупые вопросы?» − Не помешаю подготовке к экзаменам? − Я по понедельникам не готовлюсь. − Да? — в голосе Эвена прорывается улыбка. − Только что придумал это правило? − Эй! — возмущается Исак и тут же смеётся. − А на свидание пойдёшь со мной в пятницу? Исак уже и забыл, что такое быть в отношениях, которые нравятся. Свидание — звучит здорово и многообещающе, если его действительно ждёшь. − Исак? — не понимает Эвен его промедления. − Пойду. Обязательно пойду. − Отличный ответ. Значит, договорились? − Так точно. − А если пораньше свидание устроим? Например, в четверг. − Ну, тоже неплохо. − Так. Следующее предложение достаточно самонадеянное, но я всё же рискну: ты согласишься и каждый день видеться со мной? − М. Почему бы и нет? − Как я тебя ловко уговариваю! Значит, я прямо через полчаса приеду, да? − Да, давайте. Ой, а поднимайтесь к нам. − Лучше ты спустись. Пообнимаемся. − Ну ладно. Мне подходит. − Хорошо, − на другом конце снова вибрирует тихий смех. − Тогда я еду. − Жду. Эскиль заглядывает в комнату, что-то дожёвывая. Никак угостился остатками печенья. − Ох, как засверкал, солнышко. Что-что, а это остаётся прежним. Исаку нечего возразить. − Пойду я. У нас с Линн сегодня марафон дурацких фильмов. Исак закатывает глаза. Эти двое опять состыковали свои выходные, чтобы не расставаться ни на минуту. − А что твой ненаглядный хотел? − Увидеться. Эскиль многозначительно мычит. − Главное не нервничай. − С чего бы мне нервничать? − Когда нервничаешь, можно сжаться внизу и самому себе причинить боль. − Ты, блин, о чём вообще? Он просто приедет. Хохот скрывшегося за дверью Эскиля эхом раскатывается по подъезду. . Скрестив руки на груди, Эвен подпирает спиной дверь своей машины. Он не замечает Исака, посматривая в сторону прохожих вдалеке. У Исака есть пара мгновений полюбоваться. Наконец, Эвен оборачивается. Глаза его тут же наполняются теплотой, и он раскрывает объятия навстречу. Он прижимает к себе крепко, слегка приподняв Исака от земли. Мягкий тёплый поцелуй касается кожи у уха. − Не отвлёк тебя от важных дел? − Вы уже спрашивали, − Исак морщит нос, зная, что его туда непременно поцелуют. Он не ошибается. − Ты столько тайны навёл. Мне теперь любопытно, чем ты таким занимался и не помешал ли я. − Да так, ничего особенно я не делал. В том, что он пакует вещи, признаваться было бы лишним. Эвен ещё решит, что ему на что-то намекают. Вовсе Исак не собирается намекать. − Ладно, пусть останется секретом. Не хотел тебя отвлекать. Просто соскучился сильно. − Я тоже соскучился. − Не похоже. Исак сжимает Эвена до хруста в рёбрах. Так, чтобы он и думать перестал о всякой ерунде. − Ладно-ладно, − смеётся Эвен, − беру свои слова назад. Он убирает чёлку со лба Исака, любуясь его открытым лицом. − Просто ты последнее время… − Эвен рассеянно подбирает слова, − даже не знаю. − Что? Нерешимость — редкое явление, проявляющееся в этом человеке. Оттого она и настораживает. − Ты снова какой-то неуловимый. Виделись недавно, а ощущается, будто расстались на месяц. Мы в вечной разлуке не только физически. Ты не связываешься со мной по телефону. Иногда я тебя и вовсе не чувствую рядом. Не знаю, как это объяснить. Эвен хмыкает, качая головой. Собственные слова кажутся ему притянутыми, назойливыми. Исак теряется с ответом. Всю неделю он не злоупотреблял вниманием Эвена. Он боялся спугнуть едва устоявшееся перемирие, помешать их маленькому вновь возведённому миру. Он хотел, чтобы тот снова возросся во вселенную, прежде чем вмешиваться в него слишком часто. − Да не очень-то и много времени прошло с нашей последней встречи. И я надоедать не хотел. Взяв ладонями его голову, Эвен требовательно чмокает Исака в губы. − Я даю разрешение мне надоедать. Хоть каждую минуту. Взгляд Исака изучает его лицо, пальцы крутят пуговицу на рубашке. Эвен знает, у всего есть причина. Ждёт, когда Исак её озвучит. − Просто я ещё и занят был. То универ, то квартира для мамы. Кстати, спасибо, что помогли с поиском агента. Вы меня очень выручили. − Малыш, − усталый вздох, но без обиды, − неужели ты думаешь, я оставил бы тебя наедине с этим? Даже не надо никаких спасибо. − Ну всё равно, вы же не обязаны… − Перестань. − Одна маленькая благодарность. Поцелуй в щёку — долгий и сладкий. И заставляющий Исака замолчать. − Завтра увидимся? Они ведь договорились на пятницу. − Свидание? — уточняет Исак. − Нет, просто так. Но свидание тоже обещаю. Отказывать — последнее, что Исак хочет. Но он уже построил планы, которые не вправе перенести. − Завтра я собрался к маме. Извините… − А если позже? Позже Исак будет не в духе — это в лучшем случае. Часто после больницы он даже раздавлен. − Не получится. Может, в другой раз? Эвен отстраняется, чтобы заглянуть Исаку в глаза. − Ах. Я понял. Ты дразнишь меня, — он поддевает кончиком носа его щёку. — Дразнишь меня бессовестно, чтобы я тебя сильнее хотел. − Вовсе не дразню, − фыркает Исак, но улыбается. − Вам бы всё дразнился я. «Нет» иногда — это просто «нет». Не всё крутится вокруг вашей персоны, да-да, и не надо хихикать. − Ну, хорошо, хорошо. Эвен заправляет ему за уши волосы, и Исак подставляется навстречу прикосновениям. Табун мурашек бежит от макушки вниз по спине. «Я мог бы простоять так вечность». Несчастную пуговицу на рубашке Эвена всё выкручивают и выкручивают. Ещё чуть-чуть, и Исак её оторвёт. В любимых объятиях время проносится быстро. Наверное, им обоим пора. − Я пойду, да? − Попробуй. Исак предпринимает провальную попытку отстраниться. Чужие руки как тиски. Он позволяет себе побыть в них ещё немного. − Ну, а теперь я пойду? − Иди. Эвена веселит, как у Исака вновь не получается вырваться. Затем он отпускает, но напоследок сжимает в кулаках его ладони. − До скорого. − До послезавтра. Резко притянув Исака к себе, Эвен целует его. − Увидимся, − вновь прощается он, отлично понимая, что теперь Исаку точно не хочется уходить. − Я буду писать вам сообщения, чтобы вы больше не чувствовали себя одиноко. − Не забудешь обо мне? − Ну и как такое возможно вообще? Поцелуй — в кончик носа. Точно последний. Определённо. − Иди. − Ухожу прямо сейчас. И ещё кое-что… Прогнувшись в спине, он соблазнительно чмокает Эвена в подбородок. − Я люблю тебя. И без того красивые губы Эвена преображает медленно растягивающаяся улыбка. − Да? − Да. Тоже улыбаясь, Исак расправляет грудь, словно его чувства способны показаться оттуда. И он не будет их скрывать. Не существует никакой загадки о том, что живёт в его сердце. Ещё один из бесконечных поцелуев трогает висок Исака. − Я люблю тебя сильнее, − отвечает Эвен. Исак никогда толком не понимал фразу «счастливее всех на свете». Иногда он испытывал зависть − обычную человеческую слабость, − когда наблюдал за близостью людей. На автобусных остановках, в залах кинотеатров или за окнами кафе. Он видел, как кто-то радовался, любил, мечтал, пока другим гадко и одиноко. Но в это миг именно он тот, кому прохожие могли бы позавидовать. . День идёт кувырком с самого утра. Сегодня как назло всем что-то надо от Эвена. Телефонный разговор с архитектором затягивается на час, затем прилетают срочные задачи по новому проекту. Едва Эвен садится за важное письмо, раздаётся стук в дверь. − Дружище, − Микаэль просовывает голову в кабинет. Странно. Обычно он входит без предупреждения. − Я тебе кофе принёс. Всё страннее и страннее. Но догадаться, в чём дело, несложно. − Что надо? — Эвен не отрывается от письма. − Почему мне сразу должно быть что-то надо? Просто по-дружески ухаживаю. Тебе с утра мозги клюют. Вот, попей, успокойся. − Микаэль, — предупреждает Эвен, всё так же стуча пальцами по клавиатуре. Микаэль цыкает и, сворачивая свой цирк, выкладывает прямо: − В общем так. Хочу уехать с Ливией в отпуск. − Ладно. Подобного ответа он явно не ожидает. Ещё и сказанного так равнодушно. − Даже не спросишь, на сколько дней? − Ну на неделю хочешь бросить меня? − Ты на неделю отпустишь? Я думал выклянчить хотя бы дней пять. Максимум четыре. − Когда хочешь уехать? − Послезавтра. − Вперёд, Ромео, − наконец, Эвен поднимает взгляд. — В отличие от тебя я всегда понимал, что значит нестерпимо хотеть провести время с любимым человеком. Это ты у нас обычно разводишь проблему, стоит мне заикнуться о выходных. − Ой, будешь теперь до конца жизни припоминать. Ну, спасибо, что ли, дружище. Хочешь, я тебя поцелую? − Обойдусь, − пальцы Эвена снова начинают бегать по клавиатуре. − Если что, я на телефоне. − Тоже обойдусь. − Да без меня тут всё рухнет. Не геройствуй, звони, когда надо. Эвен бросает в него стальной взгляд. Микаэль скользит спиной к выходу. − Всё-всё. Ушёл. Оставшись один, Эвен откидывается на спинку кресла. Отпуск. Было бы здорово забрать Исака и уехать куда-нибудь. Последний год Эвен всё чаще ловит себя на мысли, что больше устаёт. Не только телом, но и мыслями. Наверное, время, когда он мог и хотел много работать, истратилось. Либо он просто соскучился по Исаку, и ему необходимо провести с ним несколько суток, не расставаясь. Буквально прилипнуть друг к другу. А что его, собственно, останавливает? Вернётся Микаэль, и Эвен попросит с него должок за отлучку. Приободрённый, он набирает номер. − Алло? — отвечает любимый голос после нескольких гудков. − Говорить можешь? − Да. Я уже не на занятии. − Я тут выбираю даты для нашего отпуска. У тебя до конца следующего месяца экзамены? − Последний – двадцатого июня. − Вот. Мы можем улететь вечером двадцатого. И двадцать первое встречать уже в каком-нибудь райском уголке. − У меня день рождения. − Исак, я знаю, − Эвена даже немного обижает это напоминание. Будто он мог забыть о празднике. − И разве это не хорошая идея − встретить твоё двадцатилетие уже в отпуске? − Да, думаю. Не так обычно приветствуют перспективу отправиться в путешествие. Окрылённый своим восхитительным планом Эвен не сразу замечает, что голос Исака ровный и пустой. − Ты расстроен? Что-то случилось? − Нет, всё хорошо. Устал, наверное. − Не нагружай себя. Ты же умница. Ты всё сдашь. − Да я не из тех, кто разводит панику и говорит, что завалит экзамены. Просто день такой. − Точно всё хорошо? − Да. Эвен встаёт с кресла. − Ты можешь мне сказать, если что-то не так. Что угодно. В трубке слышится сдержанный вздох. − Просто у мамы был. Эвен немного теряется, не зная, как реагировать. Он должен был сам спросить об этом. Его ведь предупреждали. − Как она? − Да обычно. Или плохо. Не знаю. Молчание. Затем Исак прочищает горло и добавляет немного бодрее: − Не берите в голову. Эвен принимает решение ровно секунду. «Я никому и ничему не позволю тебя обижать». − Ты уже дома? − Буду скоро. − Я приеду через полчаса. − Эвен, всё нормально, − поспешно заверяет Исак. − У вас же работа, и вообще… − Да, есть работа. Но ещё есть ты. И если у тебя что-то стряслось, и я могу быть рядом, я буду. − Да ничего у меня такого не стряслось. Правда… − Исак. − Эвен, не надо, прошу. − Перестань. − Ну… Ну вот зачем я рассказал? — звучит расстроенно и возмущённо. − Честное слово, вы зря волнуетесь. − Ладно, − успокаивает Эвен. — Если ты говоришь, что всё нормально, значит, так и есть. Тишина почти болезненная. − Позвонишь мне позже? − Хорошо. Исак отключается быстрее, чем Эвен успевает его ещё как-нибудь приободрить. Последнее, что Эвен готов сейчас делать — верить Исаку на слово. Он забирает ключи от машины и направляется к выходу. . Исак на пассажирском сиденье, прячет сложенные ладони между коленями. Он не разбит. Когда этот человек полностью опустошён, он выглядит по-другому. Но его внимание расфокусировано, а свет в глазах погас. Исак мысленно остался не в самом лучшем месте. И просто пытается справиться с этим. − Эвен. Я правда в порядке. Я же не ребёнок, вам не стоит со мной нянчиться. − Но я люблю нянчиться с тобой. Думал, тебе это нравится. На шутку, понятную только им двоим, не реагируют. Эвен хочет встретиться с Исаком взглядом. Но тот совсем не смотрит на него. Исак всё облизывает сухие губы, выдавая свою тревожность. Эвену так хочется сказать старое глупое: «Теперь снова есть мы. Не "ты" и "я" по отдельности. А значит, мне нужно знать, что у нас случилось». − Просто меня немного расстраивают встречи с ней, − тихо делится Исак. − Всегда так бывает после того, как я схожу в больницу. Я чувствую такую опустошённость. И слабость. Не знаю. Будто энергию всю выкачивают. Я просто сижу там и понимаю, что ничего не могу сделать для неё. И с этим чувством ухожу. До утра всё обычно проходит. Грусть Исака такая сильная, что Эвену тоже становится не по себе. Он давно знает, между ними связь. Нити затянуты, схлестнуты и переплетены. Боль Исака теперь навсегда ощущается как своя. − Я могу чем-то помочь? Ей? Тебе? Это первый раз, когда Эвен сострадает маме Исака вот так — просто и открыто. И он всерьёз решает интересоваться ею впредь. Если нужно разделить эту боль на двоих, Эвен сделает. За этим он и здесь. Исак удивлённо зависает, глядя в одну точку. − Никто не может ей помочь. Наверное, меня даже не это расстраивает. А затяжная стабильность. Всё стабильно паршиво. Хоть бы что-то уже поменялось. В любую сторону. Затравленное жизнью выражение застывает на его лице. Эвен тянется обнять Исака. Вероятно, Исак думает, будто знает, что ему скажут. «Не ходи туда, не травмируй себя встречами с ней. Думай о себе, прошу». − Это пройдёт, − вместо этого говорит Эвен в его макушку. − Я знаю. Беспричинная вина наваливается на Эвена как неподъёмная ноша. «Раньше я предпочитал не замечать твоей грусти. Убеждал себя, что это только твоя проблема — ты никак не выкидывал из головы людей, которые заставляли тебя страдать. Значит, тебе косвенно нравилось быть жертвой, считал я». Передавая импульсы через прикосновения, Эвен гладит Исака по плечам. «Завтра всё будет хорошо». Они оба знают. Но пока ещё сегодня, Исаку нужно что-то или кто-то, способное поддержать его. Напомнить до скрежета очевидную банальность: «Всё наладится». Жизнь не сказка, но кто-то должен иногда уверить: «Добро пожаловать в страну чудес». − Не грусти, − просит Эвен шёпотом, касается губами виска. − Если только немного и недолго. Ладно? Исак суёт голову под его подбородок. У него там свой уютный уголок. Эвен обожает колкость волос на этой макушке, которую ощущает каждый раз, когда Исак вот так «прячется». − Я уже говорил, что очень долго не имел возможности повлиять на тебя. Я держался подальше и не был рядом в тяжёлые моменты. А потом ты ещё и закрылся от меня. Я не находил себе места, изводясь вопросами, как ты, что с тобой. И теперь, когда я, наконец, снова могу помочь тебе, я не хочу этого упускать. Ты не должен справляться со всем сам. Не будь один в трудностях и падениях. Особенно, если я в силах что-нибудь сделать для тебя. Ты не одинок, ладно? Пожалуйста, пойми это правильно. − Спасибо, − звучит тихо и глубоко. Эта нескончаемая грусть — уже почти черта характера, − однажды поглотит Исака. Она всегда жила в нём то маленьким, почти затушенным огоньком, то пожирающим пламенем. Она — его неотъемлемая часть, так уж распорядилась жизнь. И теперь Эвен постоянно думает об этом. Он боится, что придёт день, и от Исака останется один призрак, одна оболочка, наполненная болью, и Эвен просто не успеет ничего сделать. Он отстраняется, чтобы посмотреть Исаку в лицо. − У меня кое-что есть для тебя. Искорка интереса мелькает в глазах напротив, затмевая в них тоску. Эвен достаёт с заднего сиденья цилиндрическую коробку средних размеров и ставит на колени Исака. Словно боясь наткнуться на что-то живое, Исак нерешительно заглядывает под крышку. Коробка и правда довольно двусмысленна. Но внутри лишь различные конфеты и фрукты. Эвен собрал этот презент сам. Он придумал бы что-нибудь оригинальнее, если бы не спешил поскорее попасть к Исаку. − Это всё мне? − Ну, если для тебя этого слишком много, угости кого-нибудь. Исак странно на него смотрит. − Что? — усмехается Эвен, немного сгорая под взглядом зеленющих глаз. − Как-то это… Не в вашем стиле. − Почему? − Не знаю. − Просто кое-кто всегда обижался, когда ему что-либо даришь. У тебя не было возможности изучить «мой стиль». Эвену удаётся его смутить. − Я не… не буду больше, − уверяет Исак и снова суёт под крышку нос. Его радует эта до скрипа банальная мелочь. Приобнимая коробку, он улыбается и косится на Эвена. − Спасибо. Мне приятно. Эвен гладит его по щеке костяшками пальцев. − Тебе идёт эта рубашка. − А. Она старая. Я просто вещи перебирал и нашёл её. Совсем забыл, что она у меня есть. − Тебе определённо к лицу красная клетка. Довольный собой, Исак закусывает губу. − Я же теперь её не сниму. − Я её сниму. Исак усмехается. Кончики его ушей розовеют. Эвен счастлив. Ему удалось поднять настроение своему мальчишечке. Губы Исака сами по себе вытягиваются, желая прикосновений, которые Эвен ему тут же даёт. − Позвонишь мне, если снова станет грустно? − Мне уже не грустно. − Ну, если немного загрустишь. Не хочу, чтобы ты оставался один. Ещё один мягкий нажим на губы губами. Исак игриво прогибается в пояснице. − Хм, ну хорошо, позвоню. Будь Эвен проклят, если его не дразнят. Но он не против. Исак всегда делает это так бесподобно, что на него невозможно злиться. . В четверг Эвен приезжает раньше оговоренного времени и сразу же получает сообщение от Исака: «Я вижу вас в окно». «Сейчас спущусь». Эвен не собирался выдёргивать его. Не вина Исака, что Эвену не терпелось приехать. «Не спеши. Я подожду, сколько нужно». Но Исак садится на пассажирское сиденье уже через пять минут. − Вы быстрый, − замечает он. − Не самый лучший комплимент для мужчины. Глаза Исака распахиваются, заставив Эвена рассмеяться. − Я шучу, шучу. Привет, маленький. − Привет. Притяжение, которое Исак провоцирует, грозится вылиться в вечер сплошных поцелуев. Поэтому им нужно остановиться. Напоследок Эвен оставляет по парочке поцелуев на губах, шее, виске и сахарном ушке. − Куда поедем? − Сюрприз. Исак гадает всю дорогу, никак не желая ждать. Все его предположения неверны. Они приезжают в ресторан с чудаковатой крышей − место их первого свидания. Хотя крыша уже перестроена, да и сам ресторан немного поменял свой стиль. Но это неважно. − Узнаешь, где мы? − Конечно. Исак так изумлён, будто ему подарили что-то невероятное, а не обычную возможность поностальгировать. Эвен и не рассчитывал на такую бурную реакцию. — Это романтично, − Исак кусает щёку изнутри, силясь не улыбаться. − А свидание будет с продолжением? − Эм. Что? − Ну, − он ёрзает, смутившись своей нахальной храбрости. − Вы слышали. Эвен пролезает ладонями Исаку под кофту, пытаясь его пощекотать. − Это я должен тебя соблазнять, забыл? − Мы поменялись местами. Эвен поддевает носом его щёку — чересчур горячую. − Вспомни, что я тебе говорил. Не напирай так сразу. Ты пугаешь объект своего желания. − Поучите меня ещё. Сами-то уже забыли, каким танком пёрли? − Нет, я вёл себя с тобой осторожно. − Об этом мне судить. − Поверь, я ещё держал себя в руках. Исак закатывает глаза и выбирается из машины. − Поверьте, говоря о продолжении свидания, я тоже ещё сдерживаюсь. . Последний раз Эвен приходил сюда с Исаком. В тот самый вечер около двух лет назад. Планируя свидание, он был уверен, Исак оценит его идею вернуться в памятное место. Из них именно он тот, для кого важны сентиментальные отсылки. Хотя, может и сам Эвен стал сентиментален. Или никогда не переставал им быть. Ведь они здесь за тем, чтобы разбудить в глазах Исака свет, восторг, которые поддерживают пламя в груди Эвена. Ему это нужно, словно он живёт радостью Исака и умирает, если тот испытывает боль. − Выбрал? — спрашивает Эвен у изучающего меню Исака. − Хм. Рыба с тапенадом, рисовой вермишелью и укропом под кисло-сладким соусом. Звучит вкусно. Сделав заказ, Эвен пересаживается к Исаку ближе. − Здесь всё поменялось, − замечает Исак. — Раньше вон там открывался вид на город. − Теперь эту зону выделили под небольшую сцену. Тут, кстати, часто проходят благотворительные вечера. − А откуда вы знаете, если давно не бывали здесь? − Наша компания время от времени становится спонсором подобных мероприятий. Меня зовут, место проведения я всегда знаю. Но приехать ни разу не удалось. Кончик носа Исака двигается — признак недовольства. Его новая особенность. Определённо новая. Эвен не мог не замечать раньше. − Главное, чтобы желание заниматься благотворительностью искренне исходило. А то все эти благодетели только делают вид, что хотят помочь. На деле доброта нередко оказывается просто модной, − он быстро прибавляет: − Я не о вас. − Некоторым нуждающимся группам всё равно, как им отдадут деньги − от души или показушно. − Не спорю. На какое-то время Исак задумывается. − Я бы хотел стать благотворителем. Когда начну зарабатывать, конечно. − Кому планируешь помогать? − Пока не решил. Может, я просто об этом недостаточно думал. У меня же ещё много времени до окончания универа. − Время пройдёт быстро. И чем старше ты становишься, тем быстрее оно несётся. Покосившись, Исак иронично улыбается. Эвен редко при нём рассуждает с высоты возраста: не хочет выставлять себя старше, чем есть. − Не терпится поскорее закончить университет? − Только во время завала или экзаменов такие мысли в голову приходят. То есть, когда трудности возникают, сразу думаешь, когда же это кончится. И ещё на выпускной пойти интересно. Это, наверное, совсем не то, что в школе. У вас, кстати, был автобус? − Да. А вот на выпускной в университете я не попал. − Почему? − Из-за своего лица. Драка накануне подпортила его. Это в кино после потасовки остаётся лишь пара дерзких царапин на щеке, с которыми выглядишь брутальнее. На деле же лицо ужасно отекает. − А с кем вы подрались? — выпаливает Исак изумлённо. − Уже и не помню. С кем-то из старой компании. Одной из. Был какой-то глупый конфликт. Не спрашивай, правда, не помню. Это произошло давно. − Представить не могу, чтобы вы дрались. Ужас. − Осуждаешь меня? — Эвен дразняще щипает его под рёбрами. Уворачиваясь, Исак фыркает. − То драка, то тату. Что я ещё не знаю о вас? − Нашему свиданию конец? − Нет, сначала я выясню всё-всё, а потом решу, сразу ли с вами спать или денёчек поморозить. Эвен удивлённо смеётся. Когда Исак стал таким острым на язык? − Хорошо. Тогда узнавай всё, что хочешь. − Игра на знакомство? − В лучших традициях. − Вы что, не забыли, что мы делали на первом свидании? — ещё больше изумления в голосе. Эвен сам загнал себя в угол. − Я помню, как ты заставил меня есть кебаб. Жирное мясо и обилие соуса. Послевкусие мусорки… м-м-м. − Это не тот вечер, − Исак закатывает глаза, как бы заявляя: «А я уж было подумал, что вы романтик». − Зачем вы ели, если вам не нравилось? − Потому что ты меня угостил. Я хотел заполучить твоё расположение. У Исака смущённо вспыхивают ушки. − На самом деле, я плохо помню, что мы обсуждали на первом свидании, − признаётся Эвен. — У нас с тобой было много приятных моментов. Сложно запомнить всё. Но пусть лучше хорошие мгновения соревнуются друг с другом за место в воспоминаниях. Зато я не забыл свои впечатления. В тот вечер я нарочно наседал на тебя. Тебе было так неуютно. Но я не мог остановиться. − Я вас боялся, − в противовес заявлению по лицу Исака расплывается нежность. − Это смешно сейчас. Но я правда впадал в панику от одного вашего присутствия. Думал, вы на меня наброситесь. На меня так раньше не смотрел никто. − А я и хотел. Им приносят заказ. Исак думает, кусает губу. − Вы легко могли меня соблазнить. Если бы немного больше настояли, ещё самую малость, я бы сдался. Вы очень верно подбирались. − Может, я не хотел настаивать. Чтобы у тебя появилась симпатия ко мне, я должен был правильно двигаться. − У вас это отлично вышло. Вы вообще всё что угодно можете получить в этой жизни. Просто проявив немного настойчивости. У меня вот нет такой способности. − Когда что-то действительно хочешь удержать, боишься давить. Потому что можешь неосторожно потерять это. Или ранить. «Если бы мне было всё равно на тебя, я бы повёл себя по-другому. Но ты заставил меня вспомнить важное, а позже сподвиг стать лучшей версией себя». Исак опускает ресницы. Потом начинает хихикать. − Если честно, это было странно с самого начала. Я же просто сел в тачку к незнакомому мужику, который меня откровенно хотел. Повёлся на глупый развод о долге. Да я мог сказать, эй, отдайте мой паспорт, вы вообще кто, я в полицию пойду. А вместо этого я вас послушался. И продолжал дальше слушаться. Опасался, а всё равно шёл к вам. Да я иногда даже боялся спиной повернуться. Ведь стоило бы мне дать слабину, вы бы меня просто трахнули. Эвен почти в шоке от такой формы речи. − Инстинкт самосохранения во мне напрочь отсутствовал, − добавляет Исак, качая головой. − Может, я просто тебе тоже понравился, вот ты и тянулся. − Скорее да, но я сначала больше вас боялся, чем симпатизировал вам. Именно поэтому долго не мог понять, что это за интерес такой. Всё это время разбирался с ним. Ну, а потом выяснил, конечно. Эвен сказал бы иначе: «Ты дал мне шанс». − Сами подумайте, как это смотрелось с моей стороны. Как бы я вообще успел разобраться в чувствах, если был в постоянной панике. Какой-то человек буквально лезет мне в штаны. Наглый, беспардонный… − Старый. Исак шутку не оценивает. Его губы недовольно поджимаются. − Когда вы перестанете так говорить? − Когда Кэп и Путин сразятся в равном поединке. Остаток вечера проходит сладко: он определённо войдёт в список лучших вечеров. Тёплая тишина в грудной клетке — ощущение, которое Эвену теперь сложно переоценить. Отныне он смотрит на свою жизнь по-новому. Он устаёт от привычных вещей, которые раньше рождали в нём кураж — работа, развлечения, знакомства, люди, много людей. И радуется простому и удивительному. − Закажем что-нибудь ещё? Может, десерт? − Нет. Лучше не наедаться. У меня ещё планы. Ах. Ну всё! Расплатившись, они уходят. Эвена одолевает давно неведомый триумф. Будто медовый месяц начался вновь, и ничто не способно этому помешать. Во всяком случае, сегодня Исак рядом, поэтому Эвен не волнуется. И это чувство в самом деле сложно переоценить. Поддавший захлестнувшим эмоциям, Эвен обхватывает Исака со спины. − Я попался? — хихикает Исак. «Ты попался. Ты попался с тех пор, как я тебя впервые увидел». . Вечер тёплый и бархатный, какие бывают только догорающей весной. В затылок дышит наступающее лето своими длинными днями и белыми неспящими ночами. Они останавливаются на мосту. Вслушиваются, как шумит движение воды под ними. − Куда дальше? — Исак берёт Эвена за руку. − Веди меня, мой маяк. − Я не знаю, вы предложите. Не сразу понимая значения признания Эвена, Исак запоздало добавляет: − Я не маяк. Эвен становится прямо перед ним. − Ты − мой маяк. − Это не так, это вы мой маяк. − Я первый сказал. − Но это имя не для такого, как я. Вы его для красоты придумали. − Нет. В тебе всегда горит огонь для меня. Ты даёшь мне ориентир, указываешь мне путь в темноте. Направляешь меня. Если бы тебя не было, я бы не знал, куда идти, где начинаются берега и скалы. − Ну это неправда, − Исак старается не смотреть на него. Эвен сжимает его руки в своих. − Сложно меняться и следовать совершенно новому направлению, когда у тебя уже давно закалённый годами характер. Но тебе удалось меня изменить. − Это потому что я что-то значу для вас. А не потому что мне удалось. Невероятно. Эвен беспомощно качает головой. − Но ты ведь сумел стать тем, кто что-то значит для меня. Исак вздыхает. − С вами спорить просто ужасно. Эвен убирает с его лица волосы. Он совершенно не в состоянии управлять своими порывами и помешать губам блуждать по лицу Исака. − Ты лучшее, что случалось со мной, − шепчет он. − Мне никогда не удастся тебя убедить? Упрямо отказываясь воспринимать признание всерьёз, Исак скованно усмехается. Но его глаза сияют по-настоящему. − Я ни о ком столько не думаю и не беспокоюсь, как о тебе. Ничьим улыбкам я не радуюсь, как твоим. Ничей смех, кроме твоего, не ласкает мой слух и не заставляет что-то вибрировать в солнечном сплетении. Никому я так не желаю всего счастья мира. И лишь твоему благополучию я готов посвятить остаток жизни. Эвен гладит большими пальцами его щёки. − Так легко признаваться, когда тебе не верят. Исак стонет. − У меня теперь голова кружится, − жалуется он, утыкаясь лбом Эвену в плечо. Так они стоят, погружённые в разделённую на двоих нежность. Грудь Эвена наполнена покоем и мерным стуком сердца. «Ты мой маяк, мой ориентир. Моё солнце. Моя жизнь, даже если ей вскоре суждено стать сверхновой звездой. Я нашёл тебя. Ты нарушил вокруг всё привычное, изменил его и сделал лучше. Моё всё принадлежит тебе. Нет. Ты и есть моё всё». Наконец, Исак поднимает голову. − Вы решайте, куда пойти. Вы же из нас двоих доминант. − Кто, прости? Пользуясь достигнутым преимуществом над Эвеном, Исак смеётся. − Сами знаете, кто. Развернувшись на пятках, он шагает вперёд. Эвен быстро нагоняет его, прижимается к нему боком. − Почему ты так сказал? − Потому что это правда, − заявляет Исак бессовестно. − Ты считаешь, что я доминирую? − Помню, вы были согласны с тем, что любите командовать. − Это не совсем одно и то же. Любить принимать решения и когда к тебе прислушиваются — это нормально. Но доминировать — это подавлять волю. − Странно, что вы удивились этому слову. Я думал, оно было очевидным. − Забери это слово назад. − Ну вот, что и требовалось доказать. Исак опять смеётся, как невозможный негодник. − Ладно. Раз так, слушай моё предложение. Не команду. − Слушаю. − Можем продолжить свидание где-нибудь ещё. Есть один прекрасный винный бар. Или можем выпить вина дома. В глазах Исака мелькает облегчение. Он наконец-то услышал что-то важное и долгожданное. − Последний вариант. . В такие моменты Исак хочет казаться невозмутимым и дерзким. Эвен знаком с этой его манерой становиться другим, с выдающими мысли ужимками. Он подаёт отчётливые сигналы, заявляющие о настоящих желаниях. Это одна из любимых картин, которые Эвену довелось наблюдать. Он обожает, когда это происходит. Привлекая к себе внимание, Эвен касается оглядывающего комнату Исака. − Красное? − Да, − отвечает тот соблазнительно. Эвен откупоривает бутылку и разливает вино. Они стоят бедром к бедру, опираясь на стол. Эвен ловит на себе беглые взгляды. И еле сдерживается, чтобы не начать ухмыляться. Заглянув на дно своего бокала, он философски размышляет: − Вместе уже весь вечер, а искры нет. Да? Исак раздосадованно вздыхает. − Вы меня дразните? Я уже подумываю, что плох в сексе. − Не ты один любишь дразниться, − Эвен касается губами его уха. − Тебя дразнить одно удовольствие. По тебе всегда видно, когда ты хочешь меня. − Правда? − М-м, − соглашается Эвен и опускает губы на щёку Исака. — Ты даже ходить начинаешь по-другому. Пружинисто. У тебя попа дёргается. − И я сейчас так ходил? − Именно. Исак не смущается. Принимает это с достоинством. − Ну, вот мы и выяснили всё. Эвен тянет его за руку к дивану. Исак поддаётся недолго. Едва Эвен успевает поставить бокалы на стол, Исак перехватывает инициативу и толкает Эвена в грудь. Теряя равновесие, Эвен резко садится. Он позволяет Исаку выиграть эту атаку. Смотрит на него снизу вверх. Сам же Исак опускается на его колени. Потрясение такое сильное, что швыряет Эвена в состояние оцепенения. Подтянув ноги, Исак нападает на губы Эвена в голодном поцелуе. Он расстёгивает на нём рубашку. Гладит нетерпеливыми ладонями открывающиеся участки кожи. Эвен едва ли успевает переводить дух. − Пойдём в спальню, — шепчет он. − М, − отрицательное мычание, и руки сжимают Эвена в объятиях, − у меня голова кружится. − Из-за меня, да? — Эвен смеётся в поцелуй. − Скажи да. − Конечно из-за вас. Эвен улыбается и улыбается, и Исак чмокает его зубы, пробирается языком в рот. Манящий и податливый он извивается на его коленях, мелко подрагивает и не останавливается ни на секунду. Уговорив его притормозить, Эвен укладывает Исака на спину. Целуя, трётся языком о его язык. Всей ладонью гладит между ног через джинсы. Исак только шире разводит бёдра. Подаётся ближе, толкаясь вверх. Стонет в рот Эвена. Эвен с ума сходит, когда Исак с ним. Он признавался много раз, почему. Рядом он ощущает покой. Но когда Исак в его руках, это удвоенное удовольствие. Голова становится невероятно лёгкой, а сердце тает. В этот момент Исак не просто в безопасности. Он принадлежал ему. Соскользнув на пол, Исак принимается раздевать Эвена. Он торопится, но заметно хочет сделать всё плавно и мастерски. С себя он успевает стянуть лишь кофту. Оставив Эвена полностью голым, Исак устраивается между его коленями. Сначала скользит ладонями по бёдрам и животу, а затем обхватывает его член и направляет в рот. Эвену кажется, он готов в тот же момент нетерпеливо залить всё вокруг, как какой-то подросток. Он гладит сухую бархатистую щёку Исака, нащупывает под ней головку своего члена. Исак действует с упоением и теперь не спешит. Еле слышно постанывая, он сосёт то медленно, то прибавляет темп, то переходит на поглаживающие движения языком. Вскоре Эвен приподнимает его под мышки, чтобы поцеловать. Остатки одежды с Исака летят в сторону. Снова седлая его, Исак берёт в ладони лицо Эвена, с жаром целует. Губы. Веки. Шею. Эвен сжимает в руках его ягодицы, сначала слегка. Потом с силой. И Исак удовлетворённо шипит, трётся задницей о бёдра Эвена. Он обнимает его всё крепче, так красиво прогибается в спине. Эвен любуется его смягчающимся выражением лица. − Отпустишь меня ненадолго? − Нет. Ни за что. − Ну пожалуйста. − Нет. Зачем? − Нам нужна смазка. − У меня тут всё есть. − Где? — Эвен смеётся. Но Исак быстро поднимает с пола свои брюки и достаёт из кармана маленький тюбик. − Какой ты умница. Такой предусмотрительный. Исак помогает размазать любрикант по члену, переплетаясь пальцами с пальцами Эвена. А затем сам насаживается на него, опускается до конца. Эвена охватывает жар — внутри, снаружи. Исак вытягивается над ним, как струнка. − Боже, малыш, ты меня прикончишь однажды. Едва погрузив в себя член, Исак начинает двигаться вверх и вниз. Его тонкая кожа покрыта мурашками. Эвен придерживает его за бёдра и талию, помогая набирать темп и раскачиваться вперёд-назад. Он не перестаёт любоваться. Такой тесный, жадный и бесстыжий, и такой красивый. Эвен не помнит, когда Исак по собственной инициативе скакал на нём. Его мышцы напряглись, глаза прикрыты. Твёрдый член раскачивается в такт толчкам. Столкнувшись с Эвеном грудью, Исак прихватывает губами его ухо. Задница начинает рваные резкие движения. − Эвен, Эвен, Эвен, − его дыхание обдаёт ухо кипятком. — Эвен. − Что? − М. Языки сплетаются в необъяснимом притяжении. − Нравится моё имя? — шепчет Эвен в его рот. − Просто хорошо. Очень. Глаза Исака дико сверкают, ноздри подрагивают. Самый изумительный на свете рот приоткрыт, словно умоляет о чём-то. Интересно, Исак знает, как прекрасно выглядит, сидя сверху? Эвен сжимает его ягодицы. А затем − легонько шлёпает. Он догадывается, о чём его попросят. И да. Исак наклоняется к его уху и шепчет: − Сильнее. Эвен хлопает его по заднице с большей силой. Приподнимаясь на коленях, Исак застывает в высшей точке, сжимается. Он ярче любой вспышки. Улыбка подрагивает на его губах, растёт и растёт. Тёплая сперма толчками оседает на груди Эвена. Свет его блаженной улыбки, огонь в глазах − этого достаточно. Обволакивающая нежность заполняет Эвена, каждую его клетку. Упав грудью на грудь Эвена, Исак трётся щекой о его колючую щёку. Его кудри завились ещё больше и словно наполнились блеском, жизнью. Эвен знает, это невозможно. Но ему нравится так думать. Он кончает следом, оставляя внутри Исака себя, своё сердце. Ему нравится так думать. Раскрытые ладони Исака на его лице замирают, когда Эвен начинает их целовать. А затем он припадает к его влажной шее губами. Исак соскальзывает с члена и валится на бок. Его грудь вздымается, дыхание неровное и шумное. Эвен вытирает себя салфеткой, на которой стоял бокал с вином, и пристраивается на самом краю дивана. Он гладит спину Исака, заземляя, приводя его в чувства. − Ты со мной? − М-гм. Шевелиться ему заметно не хочется. Эвен же наоборот переполнен энергией. Это Исак виноват. Это всё он. − Мой маленький, мой нежный… Исак выгибается по-кошачьи. − Вот потом не спрашивайте, за что я вас люблю. − За что? — целуя его в щёку, смеётся Эвен. − За вот это. Это даже круче, чем секс. Эвен водит пальцами по немного покрасневшей ягодице. − Больно? − Не-ет! Мне нравится. Делайте так почаще. Прижавшись к нему всем телом, Исак тянется к уху Эвена. Сейчас он скажет какую-то очень важную тайну. − Хотите, сделаю то, что нравится вам? Только скажите, что. А то я до сих пор не разгадал ваших предпочтений. Эвен опускает губы на его лоб. − Мне нравится именно то, что мы делаем. − Должна быть какая-то фантазия. Эвен успокаивающе ласкает большим пальцем его щёку. Поймав его за запястье, Исак целует подушечку этого пальца, а затем слегка втягивает его в рот. − Я скучный парень, − признаёт Эвен, так ничего и не вспомнив. Исак недовольно цокает. − Нежный парень, скучный парень. Постоянно будете наговаривать на себя? − Ты выбрал унылого бойфренда, предпочитающего три стандартные позы. − Нет, это не так, − возмущается он, словно заявление его оскорбляет. − Вы просто жалеете меня. А этого не надо делать. Я выносливый. Исак в курсе, что Эвен поклонник минетов. Но ему этого отчего-то всегда было мало. Он постоянно пытается выяснить, от чего ещё Эвен без ума. − Ты знаешь, что мне нравится. Эта вещь навсегда моя любовь. − Ну, а кроме? Эвен снова целует его лоб, как если бы это помогло прогнать из головы лишние мысли. − Пить хочешь? − Не надо переводить тему. Знаю я эти ваши приёмчики. Эвен привстаёт, чтобы дотянуться до бокала с вином. Исак послушно делает глоток. Обратно он ложится головой в ноги Эвена и вытягивает свои перед его лицом. Эвен целует колени, гладит натянутое сухожилие под ними. Исак посматривает на него, выжидающе наблюдая. Он не отстанет. − Ну что-то же должно быть. Эвену приходится сдаться. − Ну, есть кое-что. Я люблю заниматься любовью долго. И говоря долго, я имею в виду не на пятнадцать минут дольше. А всю ночь, например. − Когда говорят о всей ночи, часто подразумевают ночь частично. Это как сказать, я гулял всю ночь. Но на деле не всю. Под утро же вернулся. И ушёл не с наступлением сумерек. То есть, ночь-то в итоге не вся. Эвен смеётся. − Вот, ты уже торгуешься. Исак быстро ложится лицом к лицу, запускает пальцы в его волосы. − Я правда могу сделать это. Сегодня же. − Отлично. Передохнем немного, ладно? Эвен привстаёт, чтобы уложить Исака поудобнее. Ему нужна передышка, даже если пока этому упрямцу кажется иначе. Сегодня он точно не уступит Эвену и будет бодрствовать ночь, полночи − неважно. − Принесу попить. Когда Эвен возвращается, Исак мило посапывает, подложив ладонь под щёку. Эвен убирает с его лба волосы, и веки Исака приподнимаются. − Я не сплю. Мы будем кувыркаться всю ночь. Эвен подаёт ему стакан. Исак выпивает сразу весь. − Очень вкусная вода. − Пойдём в кровать. Исак лениво потягивается и, положив на Эвена руки, гладит его за ушами, скользит к щекам. − Вам подстричься и побриться надо. − Проследи за этим. Я последнее время неисполнительный. − Хорошо. Сделайте это завтра же. − Обязательно убедись, что я послушался. Эвен целует его губы, ставшие от воды прохладными. Он на коленях перед диваном, в его кожу впивается ворс ковра. Он смотрит на Исака снизу вверх и понимает, что может свихнуться от щемящих грудь счастья и нежности. − Хочешь вернуться сюда? Исак застывает, но очень скоро начинает улыбаться. − Да. − Не помешает экзаменам, если мы быстренько тебя перевезём? − Мы же быстренько. − Правда хочешь? Исак вздыхает. − Эвен. Разве это не очевидно? − Меня немного расстраивает такой вопрос. − Почему? − Почему это должно быть очевидно? − Потому что я этого давно хочу. И это заметно. По мне всегда всё видно. − Намекать на что-либо или озвучивать решения — не одно и то же. И твои желания могут меняться, и в этом нет ничего плохого. Исак качает головой. «Глупый, глупый Эвен. Такой взрослый, а такой глупый». Он выделяет каждое слово: − Я хочу быть здесь. Исак целует его лоб, как обычно делает Эвен. − И здесь. Затем − поцелуй в солнечное сплетение. − И здесь. «Ты и так во мне везде. Я уже не различаю, где я, а где продолжение тебя». − Значит, завтра перевезём тебя сюда? − Да. − Спасибо, − Эвен чмокает его сжатые пальцы. — Но сегодня нужно преодолеть маршрут до кровати. Эвена останавливают, не давая встать. Исак подтягивается ближе, заключая его между коленями, обвивает руками шею. Эвен гадает о причине этой нежной вспышки. − Маленький. Объятия становятся только крепче. . Весь следующий день Исак клюёт носом на лекциях. Полуварёное состояние компенсирует приятное ощущение внизу. Ему нравится это напоминание о прошлой ночи. Всегда нравилось. Он пишет двум людям одинаковые сообщения: «Я не выспался». Первый адресат − Эскиль. «И сколько раз ты за ночь не выспался?» «Три». «Сколько?» «Ну, я три». «Рассказывай, ага». Второй адресат − Эвен. На ответ Исак не особенно рассчитывает. Просто ему нестерпимо хочется написать, и он себе не отказывает. Но Эвен присылает ему ответ: «Я тоже не выспался». «Ни о чём не жалею». . Вечером следующего дня Эвен сразу после работы заезжает за Исаком. − Малыш, я на месте. В трубке слышится какой-то подозрительный шорох. − А. Да. Да. Бегу. Голос тоже кажется Эвену странным. Через пять минут Исак выскакивает из дома. Эвен помогает ему сложить вещи в багажник. В два захода они грузят все сумки и коробки. Не давая Исаку сесть в машину, Эвен ловит его за плечо и притягивает к себе. − Не поцеловал меня даже. − Извините. Исак быстро чмокает Эвена в губы. − Ты какой-то рассеянный. Он играет с его волосами. Исак почти урчит от ласки. − Я просто спал. − О. − Выключился на полчаса. Ночью кое-кто не давал мне уснуть. − Вот же негодяй. − Не говорите так о нём. − Кстати, мне тоже не давали спать. − Какое подозрительное совпадение, − Исак фыркает. Они садятся в салон автомобиля. − Вы подстриглись. − Я послушался тебя, в перерыве сегодня... Эвен осекается. − Малыш, у тебя кровь, − он указывает на пропитанную красным коленку. − Вот чёрт, − Исак растягивает дырку на джинсах, пытаясь выяснить, всё ли так плохо. — Чёрт. Я просто… упал. − Что случилось? − Я спал. Потом вы позвонили. Я вскочил. Там ещё и не горела лампа. Вот я в темноте оступился и упал. − Где там? − Ну в подъезде. Эвен вычленяет смысл из потока слов. Колено Исака всё больше темнеет от влаги крови. − Не трогай. Я сейчас найду аптечку. Эвен отыскивает небольшой чемоданчик и возвращается в машину. − Сними брюки. − Да ладно, потерплю до дома. − Пока мы доедем, кровь засохнет, и придётся отдирать штаны вместе с ранкой. − Ничего страшного. − Малыш, давай. − Нет. Эвен вопросительно хмурится. − Просто приспусти. Это тоже не действует. − Что там такого? Исак ёрзает, на его лбу собирается вся хмурость. − Думаешь, я увижу краешек твоих трусов и сойду с ума? Кажется, он попал в точку. Исак не смотрит на него. Невероятно. У Эвена слов не находится. − Нет никаких трусов, − бурчит Исак полуобиженно, полустыдливо. Эвен непонимающе молчит. − Я просто впрыгнул в штаны, как был, когда вы позвонили. Желание подразнить распирает. Эвен прикусывает губу, сдерживаясь. Это просто бесподобная ситуация. − Обещаю не заводиться. Я буду держать себя в руках, − он достаёт с заднего сиденья свою куртку. — Можешь прикрыться. − Не надо. Исак расстёгивает ширинку и приспускает штаны, под которыми ничего нет. Эвен быстро смачивает ватный тампон антисептиком и тянется к раненному колену. − Я сам, − заявляет Исак почти в панике. Эвен отдаёт ему тампон. Ему даже становится любопытно. Исак прикрывает правым предплечьем пах. Другой рукой промокает кровь. Тампон быстро пропитывается, и Эвен готовит новый. С напускной серьёзностью он наблюдает, как Исак решает сложную задачу. − Ты всегда делаешь это левой рукой? Вряд ли. Просто правой он прикрывает свой член, который наверняка не вовремя проснулся, а Исак не хочет в этом сознаваться. «Боже, что ты наделал». Эвену хочется ёрзать. Буквально вчера этот мальчишечка бесстыдно скакал на нём, а сегодня смущается своей наготы. Напоследок Исак вытирает полосы кровоподтёков, и Эвен подаёт ему кусок бинта. Уже общими усилиями они перевязывают колено. Собрав использованные тампоны, Исак подтягивает штаны на задницу и, наконец, смотрит на Эвена с вызовом. Эвен хватает его за голову и настойчиво целует, почти голодно урча. − Вы сказали, что не будете набрасываться, − неубедительно жалуется Исак. Он обладает совершенно удивительной манерой — выпячивать в нужный момент какую-то из своих особенностей, или, наоборот, прятать её. Никогда не знаешь, как он поведёт себя в тот или иной раз. И этим доводит до безумия. − Что с вами такое? — притворно ворчит Исак. − Нет, я, конечно, понимаю, что и этой ночью мне не выспаться... − Исак… Нельзя так себя вести. Просто запрещено. − Но я же ничего не делаю! − Ты никогда ничего не делаешь, − между поцелуями воркует Эвен, − всегда невинная жертва и святая простота. − Эвен, − Исак притворно уклоняется, но только больше подставляет лицо под чужие губы. − Нужно ехать, у нас много дел. − Каких? − Мои вещи. − Ерунда. − Кто тут взрослый и ответственный, я или вы? − А кто тут сидел без штанов? Точно не взрослый и ответственный. − Никто тут не сидел без штанов вообще-то. Они были на мне. Эвен поражается себе. Ни одна живая душа не способна вызвать в нём такой восторг, взять такую власть над его самообладанием, быть для него обжигающим глотком свободы и одновременно с этим — поработителем. Никто и никогда не умел делать этого с ним, пока он сам того не позволит. Ни у кого не получалось им управлять так ловко и так ненавязчиво. Ни у кого и никогда. За одним исключением. . Вместо эпилога. Декабрь, 2019. Сегодня в доме особенно тихо. Иногда шипит кофемашина. Со стуком закрываются шкафчики и тренькают от входящих сообщений телефоны. Повисшая в воздухе неуютность царствует в стенах со вчерашнего вечера. Эвен не знает, что происходит. Исак чем-то расстроен, и судя по всему, Эвен причастен к этому. С одной стороны ему нравится, что Исак отстаивает свою правоту и сохраняет гордость. Он не пытается во всём удружить Эвену, чего тот опасался поначалу. У Исака нет привычки ходить за Эвеном хвостиком. А у Эвена нет потребности проводить несколько часов в сутки в одиночестве. Но разница между расстоянием, когда они оба чем-то заняты, и из-за латентного конфликта — колоссальна. Они больше не скандалят по пустякам. Иногда это даже мешает. Временами полезно спустить пар. Но слишком много времени потрачено на это в прошлом. Они долго балансировали между отличиями друг друга, до полного истощения сил. Теперь всё иначе. Поэтому и возникшее напряжение непривычно. Второй день Исак передвигается по дому бесшумно, словно хочет раствориться в пространстве невидимкой. У Эвена готова маленькая провокация. Ему нужны эмоции Исака. Через них тот обычно проявляет себя. И только так Эвен поймёт, что стряслось между ними. Послезавтра сочельник, и Эвену бы не хотелось встречать его в ссоре. Он застаёт Исака на кухне. − Эта банковская карта с новым счётом, − Эвен кладёт её на стол. − Пользуйся, если вдруг что-то понадобится. − Что, например? Исак едва удостаивает Эвена взглядом. Он занят какой-то лекцией на своём ноутбуке. − Что угодно. Крупные суммы туда не поступают, на дорогую тачку не хватит. Но на всякие мелочи − вполне. − Ладно. Исак возвращает всё внимание учёбе. − Да? — с подозрением удивляется Эвен. − И даже не будет споров? − Когда я спорил в последний раз? — пожимает Исак плечами. Теперь Эвен не любит прощаться с днём, будучи в разладе с кем-либо. Особенно − со своими любимым человеком. Но делать нечего. Трясти Исака он не станет. На следующий день он приезжает с работы с намерением обсудить всё. Это можно считать разговором на трезвую голову. Исак всё так же сидит на кухне, точно и не покидал её со вчерашнего вечера. − Привет. Исак отрывается от своего компьютера, чтобы приветственно чмокнуть Эвена. Но не более. − Не хочешь поговорить? − Хочу, − он закрывает крышку ноутбука. Эвена эта готовность немного удивляет. − Хорошо. Итак. Что случилось? − Я ждал, что вы сами заговорите об этом. Потому что мне кажется, вы знаете, что произошло. − Нет. Исак пожимает плечами. − Хорошо. Пусть будет так. Я слышал ваш разговор с Микаэлем. − Ладно. И что с ним? Вообще-то Исак должен был спать в то время. С задержавшимся в гостях Микаэлем Эвен болтал уже когда стрелки часов перевалили за полночь. Эвен садится за стол напротив. − Ребёнок, − объявляет Исак. Его лицо не выражает при этом ничего. Глаза Эвена невольно прикрываются. − Это была просто болтовня. − Неправда. − Если бы эта тема поднялась всерьёз, я бы не стал трепать языком. Я бы действовал, − Эвен быстро сменяет жёсткость тона: − Конечно же, посоветовавшись с тобой. − Вот именно. Вы не посоветовались. Слишком щекотливая, слишком интимная тема. Эвену каждый раз хочется спрятать голову, хотя подобное ему несвойственно. − Малыш. Я ещё ничего не решил. Если это и произойдёт, то не сейчас. Сначала я должен уладить всё с работой. Моего ребёнка не будет воспитывать кто-то другой. Не хочу стать номинальным отцом. И потом, это дело не быстрое. Поэтому поверь: я пока просто болтаю. Исак щурится совсем по-взрослому. − Вы думаете, меня обижают ваши планы? Нет. Меня обижает, что до сих пор есть темы, которые вы не обсуждаете со мной. Я в курсе, чего вы хотите. Это видно. И я знал, что однажды это произойдёт. Но почему бы о своих мыслях не рассказать мне? Эвен ощущает себя как никогда безоружным. Исак оставил его почти голым, у него нет аргументов, одни неладные оправдания. − Я не могу с тобой это обсуждать, − говорит он глупо, зато честно. − А должны. Близость со мной недостаточна для таких серьёзных решений? − Ты самый близкий мне человек, и ты это знаешь. − Не похоже. Всё ещё существуют вещи, которые вы мне не доверяете. Это я с вами живу. Не Микаэль. Почему бы со мной всё не выяснять? − его голос немного вздрагивает. — Мы ведь семья. − Конечно же. − И я надеюсь, что и через три года буду с вами. И такой вопрос как ребёнок касается меня напрямую. Эвен быстро встаёт и, взяв Исака за руку, ведёт в гостиную. Он не хочет даже малейшего разделяющего их пространства. Эвен сажает Исака рядом с собой на диван. − Если бы этот вопрос встал серьёзно, я бы рассказал. А так — пока просто рассуждения и мечты. − Но я хочу, чтобы вы делились со мной даже просто желаниями и мыслями. Эвен опускает глаза, уставившись в пустоту. Горячая рука Исака касается его щеки. Он смотрит на него без злости и обиды. Наоборот, просяще — «Эй, я не ругаю вас, я просто хочу поговорить». − Прости, − признаёт Эвен. − Я был не прав. − Ладно, − так же тихо говорит Исака и целует его. — Я понимаю, почему вы так сделали. Не хочу понимать, не хочу соглашаться. Но всё равно понимаю. Он кладёт голову ему на плечо, ластится и гладит Эвена по брови. − Скажите мне что-нибудь. − Есть одно условие, − у Эвена отчего-то каждый раз пересыхает во рту, когда речь заходит на эту тему. − Я хочу, чтобы ребёнок был мне родным. На его подбородок мягко нажимают губами. − Я догадался. Эвену хочется поскорее отодвинуть этот разговор. Может, он в самом деле ещё не готов? − К этому стоит вернуться через три-четыре года. Тем не менее, ты будешь всё ещё слишком молод. − Да. Но вы-то уже нет. А я вас выбрал. Значит, придётся перестать быть маленьким немного раньше. − Ты навсегда останешься моим маленьким. Эвен перехватывает его руку на своём лице, целует пальцы. Он притягивает Исака к себе на колени, и тот охотно поддаётся. − Ты будешь ревновать. − Я буду его ещё и любить. − Давай вернёмся к этому позже? Исак понимает, что в этой теме Эвен ощущает себя уязвимо. Что Эвен не знает, к какой стороне должен примкнуть, как поступить правильно, чтобы сохранить и расположение любимого человека, и не укрыть от него своих мыслей и желаний. Поэтому Исак отступает. Он втягивает Эвена в поцелуй-примирение. Оставив парочку касаний на опущенных уголках губ, он отстраняется. Эвен обводит его лицо мягким ласкающим взглядом. − Спасибо. И прости. − За что простить? − За то, что не доверился. И мы из-за этого поссорились. − Мы не поссорились. Просто прояснили некоторые моменты. Исак замечает, с какой улыбкой смотрит на него Эвен. − Что? − Ты так по-взрослому рассуждаешь. Исак гордо дёргает носом. Эвену приходится снова его поцеловать. − Нам пора собираться. − Нам? Эвен озадаченно замирает. − Мы едем к моей матери. − Я помню. Но я думал… − под жёстким взглядом Исак осекается, но всё же решается продолжить: − едете вы. Тряхнув головой, Эвен недовольно щурится. − Вы сказали, у вас почти традиция. День перед кануном Рождества справляете у своей мамы. − И ты решил, тебя с собой не берут, − раздражённо бросает Эвен. — И кем бы я был после этого? Исак не просто неверно его понял. Он даже стойко принял эту чушь. Одному богу известно, что он надумал у себя в голове. Эвен быстро смягчается. − Конечно же, мы едем вместе. Тем более, вас с мамой уже давно пора познакомить. Они обнимаются, окончательно примиряясь. Воссоединения иногда настолько сладки, что невольно хочется ради них ссориться. − Просто знайте, я не стал бы накручивать себя, если бы вы решили поехать один. − Но и обсуждать это ты не стал. − Это ваша семья, я должен соблюдать её порядки. Не я возводил границы. Не я вправе их разрушать. − Какой ты деловой! Эвен отстраняется, потому что почти не слышит Исака. Из-за стискивающих объятий его голос пропадает как в трубу. − А ваша мама знает, что я приеду? − Конечно. − Вы её поставили перед фактом? Или она просила привезти меня? Ещё одна щекотливая, но неотложная тема. − Вот в этом есть одна проблема. Сейчас скажу тебе одну вещь. И прошу, пойми её правильно. Исак настораживается. − Она не просила знакомить её с любовью всей моей жизни. Ни разу так не делала. В этом просто и заключается суть этого человека. Моя мать никогда не давит в подобных вопросах. Не исключено, что сегодня тебе покажется, будто тебе не рады. Но это не так. Она не холодна. Она просто спокойна. Она не выразит своего радушия, а ты решишь, что ты не к месту или что тебя невзлюбили. Мы с ней можем сегодня беспрестанно говорить, дискутировать, ты почувствуешь себя одиноко... Он поднимает его лицо за подбородок. − Я знаю тебя, ты можешь не так понять. Поэтому и предупреждаю. Не исключено, что всё пройдёт иначе. Но если нет, не принимай на свой счёт. Моя мать совершенно лишена привычки оценивать кого-либо. От неё всегда исходит подчёркнутая вежливость, не более. Такая уж она. − Ладно. Я не буду думать о себе плохо, даже если она меня в упор не заметит. Эвен по-доброму усмехается. Исак не совсем его понял. Мама не будет игнорировать гостя. Она никогда не вела себя неуважительно с пассиями Эвена. Она останется тактичной. Но сухой. − Уверен, вы, врачи, найдёте, что обсудить. Например, свою кардиологию. Просто помни, что её сдержанность — это просто сдержанность. А не проявление скрытой неприязни. − Эвен! — Исак тоже берёт его за подбородок, немного по-командирски. — Я понял. Я не буду сходить с ума и накручивать себя. Они надевают праздничные костюмы. Новые пиджак и брюки сидят на фигуре Исака изумительно. Эвену даже хочется задержаться на часик дома. Это абсурдная тяга, когда одежда так хорошо смотрится на ком-то, что её непременно хочется снять. Из-за снегопада дорога в другой район Осло занимает больше времени, чем обычно. Эвен уверен, разговора не получится, потому что Исак будет напряжён. Но тот ведёт себя свободно и весело, рассказывая о новом университетском преподавателе в дурацкой шапке с козырьком. Спустя полчаса они останавливаются у белого дощатого забора под заснеженной вишней. Эвен не сразу покидает салон автомобиля. − Я не ночевал здесь со школы. − Серьёзно? Почему? − Сразу после окончания переехал в универскую общагу. Потом жил самостоятельно. С тех пор ни разу не оставался в родительском доме на ночь. Исак хихикает. − Смотрите, чтобы завтра с утра в школу не пошли по привычке. Эвен забирает обе их сумки из багажника и просит Исака позвонить в дверь. Сигрид открывает им через секунду — наверняка ещё в окне заметила подъехавший автомобиль. У неё новая причёска, а поверх одежды неожиданно — кухонный фартук, припорошенный мукой. Его мать что-то печёт. Должно быть, мир сегодня перевернётся. Она целует Эвена в щёку. − Знакомься. Это мой Исак. Исак, это Сигрид − моя дражайшая мама. − Здравствуйте, − говорит Исак с отрепетированной стойкостью. − Здравствуй. Сигрид искренне улыбается и приобнимает Исака за плечи. От удивления Эвен невольно открывает рот. Исак не меньше озадачен. Его ведь предупредили о возможном нейтралитете со стороны этого человека. Не отпуская Исака, мама с нежностью заглядывает ему в лицо. − Какой ты хорошенький. Эвен становится свидетелем прекрасного зрелища, как Исак смущается.