В порядке исключения

Город после масштабного праздника кажется на утро до гулкости пустым. Улицы полусонные, уставшие. «Выдохшиеся», как король вечеринок, отгуляв самое отвязное пати. Подъехав к дому, Эвен набирает номер. − Алло? — отвечает Исак отчего-то встревоженно. − Доброе утро. Я на месте. Ты как, собрался? − Да, конечно. Спускаюсь. Исак приходит за считанные минуты. Будто уже давно был наготове. Он молча садится на пассажирское место, пристраивая свой рюкзак на коленях. Ёрзает. Смотрит на Эвена неотрывно и настороженно. Эвен приветственно чмокает его в губы, и Исак наконец оттаивает. − Вперёд? — спрашивает он уже весело. − Планы немного изменились. Нужно в офис заглянуть. Зато Микаэль отправляется прямо сейчас. Если хочешь, доедь с ним до Лиллехаммера, погуляй там, а я тебя позже заберу. Исак непонимающе хмурится. − Тогда тебе не придётся торчать со мной в офисе, − объясняет Эвен. Исак отворачивается к лобовому. − Ладно. Знакомый автомобиль выруливает из-за угла. − А вот, кстати, и он. Эвен сладко целует Исака на прощанье. − Скоро увидимся. − Угу. Схватив свой рюкзак, Исак быстро выходит. Эвен — за ним следом. Он обязан его проводить. − Привет, солнышко, − ослепительно улыбается Микаэль. − Веди себя по-человечески. Вопросов лишних не задавай. За шуточками следи, не приставай к нему, если он не хочет говорить… − Эвен, уймись. Мы отлично проведём время. Да, Исак? Устроившийся на пассажирском сиденье Исак не реагирует. Эвен захлопывает за ним дверь и салютует им рукой. Он садится в машину, но решает дождаться. Автомобиль Микаэля выезжает на дорогу, и перед Эвеном предстаёт ужасная картина. Скорбный, с долей укоризны взгляд Исака простреливает его насквозь. Эвену неловко и смешно. Он быстро достаёт телефон и набирает Микаэлю. − Чего? − Тормози. Отдай мне Исака. − Маашааллах! Прикалываешься? Тебя не поймёшь. Буду у парковки слева. Когда Исак пересаживается обратно, руки Эвена сами тянутся к нему. Пролезают под поясницу, поддевают кофту. Они хотят притянуть к себе, но тело Исака не поддаётся. − Ужас, что я только что увидел в этих огромных глазищах? − Что? − Не мог сразу сказать, что не горишь желанием с ним ехать? Исак небрежно дёргает плечом. − Я же ещё уточнил, «если хочешь». Зачем согласился? Исак отвечает бесцветно: − Это было разумно. − Разумно, но не по душе. − Да нет, я мог поехать и с Микаэлем. Эвен терпеливо ждёт «но». − Просто… я ведь с вами хотел побыть. Поэтому и присоединился сегодня. Мне и в Лиллехаммер-то не нужно. Эвену хочется треснуть себя по лбу. Он не уверен, нравится ли ему Исак, который пытается оставаться холодным и таким отстранённым. − Прости. Я дурак. Правда. Не знаю, почему я это предложил. Эвен гладит Исаку ладони, и те раскрываются навстречу, обхватывают его руку почти хищно, но тут же смягчаются. Исак изучает собравшиеся на животе складки джемпера Эвена, скользит взглядом выше, останавливается на кадыке, подбородке. Он может долго так просидеть. − Мне нужна моя рука обратно, − просит Эвен с улыбкой в голосе. − Да. Ничего не происходит. − Нам пора ехать, у нас много дел. Склонившись к лицу Эвена, Исак чмокает его куда-то под носом. Эвену нравится. Он задерживает поцелуй, удерживая Исака за затылок. − Кофе хочешь? − Точно! Я же взял. Исак достает из рюкзака термос, а сам рюкзак пихает куда-то на заднее сиденье. Эвен смеётся. − Я вообще-то предлагал свой. У меня тоже есть. − Значит, точно не уснём сегодня. Эвен замечает во взгляде напротив что-то неоднозначное. Но Исак не даёт ему подумать. Он буквально кидается ему на шею, словно они не виделись тысячу лет. Эвену хочется замурчать. − На тебя напала ласка? − Да. Эвен уже серьёзно подумывает послать к чёрту все свои планы и провести день вот так. Ластясь и нежничая. Это ведь тоже важные и ответственные дела. Им с Исаком вообще-то нужно наверстать упущенное. Исак водит носом по его шее, пристраиваясь. За этим последует только одно. Эвен ждёт. − Ты будешь целовать или нет? — смеётся он. Губы прихватывают кожу, а затем Исак прикусывает её. Эвен непроизвольно дёргается. − Ой, я не хотел. Я правда не хотел, извините, я забыл, я ненарочно. Исак распахивает глаза, прикрывает рот рукой. − Как я по этому скучал, − весело комментирует Эвен. В качестве извинения Исак чмокает укус, трогает его кончиком языка. На Эвене так искренне и до остатка сосредоточены. Это обычно провоцирует неконтролируемые приступы нежности. Эвен просто вынужден прекратить всё, иначе они застрянут тут до конца дня. − Я могу побыть в машине, − предупреждает Исак, когда они подъезжают к офису. Это уже больше на него похоже. Словно внутри кто-то щёлкнул знакомым Эвену по прошлому тумблером: уместно — неуместно. − Пойдём. Там никого нет, суббота ведь. − Ладно. Сначала Исак просто следует рядом. Затем обнимает Эвена за плечо, прильнув боком к его боку. У лифта Эвен чмокает его просяще подставленный лобик. − Только не отвлекай меня. Быстрее справимся, быстрее поедем. − Я никогда не отвлекаю, − уверяет Исак совершенно ангельским тоном. Кто-то сказал бы, что это не так. Что Исак звучит вполне недовольно, хмуро или обычно. Но Эвена не удалось бы переубедить. Его сердце переполнено этим человеком, он уже не способен Эвена разочаровать. . − Центр города − самый подходящий для нас район. Некоторые части, я бы сказал − находка для арендаторов. Инфраструктура обслуживания в окрестностях Торггата мне нравится. Янгсторгет тоже весьма хорош… − А что насчёт Мёллергата? Наши новые коллеги считают, было бы полезно строиться ближе к новому правительственному кварталу. − Их амбиции на портфель недвижимости увесисты. Но миллиарды крон на это − как-то слишком для меня… − Компания может купить больше в центре Осло. − Не знаю. После совещания отвечу. Хочу послушать мнение соучредителя. − Само собой. Позвоните после решения. − Обязательно. Хороших выходных, Эвен. Если бы, про себя усмехается Эвен. Но вслух отвечает: − Хороших выходных. Он кладёт трубку и оглядывается через плечо. Стоя позади него, Исак рассматривает на стене скучный сертификат компании. Эвен ловит его за бёдра и притягивает на колени. − Я ведь просил не отвлекать меня. Нам нужно выехать поскорее. − Я же просто стоял, − бурчит Исак, но прижимается спиной к груди Эвена. − Просто стоял он. Маленький хитрец. На самом деле, Эвен сам у себя отнимает время. Им бы поторопиться, но Эвен тратит драгоценные минуты на всякие тисканья, как подросток. − Ты отвлекаешь меня одним своим существованием, − шепчет он в покрасневшее ухо. − Как я отвлекаю? Я не трогал вас, это вы накинулись. Я никогда не накидываюсь. − Да? А чьи это зубы? — Эвен указывает на отпечаток на шее. Исак не понимает его поддразниваний и виновато опускает подбородок. − Мне стыдно. Не знаю, что на меня нашло. − Волчонок, − Эвену хочется подарить ему больше успокаивающих поцелуев, но он останавливает себя. Они спешат. − Идём? Напоследок Исак задерживается около стеллажа. − Собака? — достав статуэтку, изумляется он. − О боже, зачем её хранить, она же глупая… Он узнаёт свой старый-старый подарок Эвену. И вправду глупый, наивный, но тем и ценный. − Оставь в покое Джин, и поехали уже. − Джин? Так это девочка? − Очевидно. Сентиментальность Эвена поднимает Исаку настроение. Он ставит фигурку на место и берёт Эвена за руку. Настойчиво, переплетая их пальцы. Эвен сказал бы, что Исак приучил его к этому. И ему это даже нравится. Он никогда ни с кем не ходил за руку, разве что в школе. Но Исаку в качестве исключения можно всё. Они спускаются, когда звонит Микаэль. − Я в лифте, меня может быть плохо слышно. Говори. − На дороге густой туман. Видимость нулевая. Еду по приборам. Звоню предупредить. − Хорошо. Спасибо. Будь осторожен. − Что-то случилось? — спрашивает Исак, снова взяв Эвена за освободившуюся руку. Будто если Эвена не держать, он вырвется и убежит. Или растворится в воздухе. Улетит в небо как гелиевый шарик. − Мик говорит, видимость на дороге плохая. Это значит, время нашей поездки может растянуться. Исак вздыхает. − Ну что ж. Мы примем эту дорогу, какой бы каприз она ни подкинула. Эвен улыбается, но всё же обязан уточнить. − Не передумал? Ещё не поздно. Останешься дома, сладко отоспишься за нас двоих. Сейчас в его руку вцепятся ещё сильнее. И да. Пальцы Исака рефлекторно сжимают ладонь Эвена крепче. На коже остаются полумесяцы от его ногтей. − Нет, я хочу поехать. На другой ответ Эвен и не рассчитывал. Уже в машине Исак предлагает: − Если устанете, я могу повести машину. То есть, если доверяете её мне, конечно. Эвен успокаивающе гладит его колено. − Всё в порядке, малыш. Просто отдыхай. − Тогда я буду стимулировать вас разговором. Не давать уснуть. − Это не помешает. Исак жуёт губу, придумывая тему для обсуждения. Они выезжают из города, когда он наконец снова заговаривает: − Ничего, если проведёте почти весь день в пути? Разве это не тяжело? − Меня это не беспокоит. Я вообще люблю водить. − Ну усталость-то никто не отменял. Только я ни разу не был весь день за рулём. От вождения ведь можно устать? У меня вот все силы оно высасывает и спустя час. − Ты привыкнешь позже. Это просто напряжение. Потом ты станешь более уверен в своей езде. Исак долго смотрит на него. Эвену даже приходится мельком отвлечься от дороги и посмотреть в ответ. Исак быстро отводит глаза. − Кто вас учил водить? − Все понемногу. Инструктор, мама, дядя. Я начал довольно рано. И много отдавал времени вождению. Исак ёрзает, не зная, как устроиться. Когда Эвен говорит, Исак то и дело подаётся корпусом ближе. Будто, сокращая расстояние, их беседа пойдёт активнее. Ещё чуть-чуть, и ему удобнее будет забраться на Эвена сверху. Эвен не отказался бы. Разве что это против правил дорожного движения. Ощутить знакомый вес на себе было бы просто замечательно. Эвен соскучился по этой заднице, по её давлению на свои бёдра. В офисе ему оказалось мало. − Вроде прошёл след, − Исак касается пальцами шеи Эвена. — Осталось только малюсенькое пятно. − Значит, ты не перестарался. − Я слегка. Но у вас какая-то слишком нежная кожа. Эвен согласно хмыкает. − Я вообще нежный парень. − От любого прикосновения следы остаются. Нежный это точно. Какое-то время Исак, пользуясь предлогом, рассматривает Эвена. Будто от силы мысли пятно на шее быстрее рассосётся. Эвен ловит тянущиеся к нему пальцы и, коротко их поцеловав, отстраняет. − Не отвлекай меня. − Я просто проверяю пятно. Это весело. − Твоя улыбка, конечно же, стоит того, чтобы попасть в аварию. Исак серебристо хихикает. От этого смеха веки Эвена всегда сладко наливаются тяжестью. Вскоре его снова гладят по укусу. − Ума не приложу, что бы мы обсуждали, если бы не это, − хмыкает Эвен. − Заметно, что я кусал. Очень узнаваемые отпечатки. Мне предлагали исправить зубы, кстати. − В смысле? − Можно поставить какие-нибудь ретейнеры или капы. Чтобы исправить щёлки. Не знаю, я толком не спрашивал. Эвен хмурится. − И зачем бы тебе это делать? − Ну это же типа дефектом считается. Каждый сам решает, исправлять такое или нет. − И тебе не нравится твоя улыбка? − Мне не нравится слово «дефект». − Мы все неидеальны. − С высоты своей красоты легко говорить. Эвен удивлённо вскидывает брови. Исак давно не называл его красивым. У него не было для этого возможности. Его комплименты — особенный вид удовольствия в мире Эвена. Исак всегда выражает своё восхищение так искренне и безвозмездно. − У меня есть небольшие дефекты скелета, − признаётся Эвен, сжав сильнее руль. — В шейных позвонках, например. И конечности слегка несимметричные. − Думаю, это бы сказалось на походке. А она отличная. − Да? − Да. По-моему, у вас всё в порядке. Как надо. Замолкая, Исак поворачивается к своему окну, рассматривая фьорды. Эвену неуютно, как всегда бывает, когда волнующий разговор не вовремя затухает. Эвен никогда не высказывал недовольства насчёт внешности Исака. Никогда не давал советы, прикрывая навязчивость выражением «своего мнения». То, что Исак предпочитает из одежды, − не Эвена ума дело. И насчёт его стрижек он тоже никогда не сходил с ума. Но всё, что связано с этим ртом… Даже представить жутко, что он может измениться, стать совершенно заурядным, как у всех. Эвен не допустит таких крупных вмешательств во внешность Исака. Он знает, что не имеет права встревать со своими рекомендациями. Но просто не может остаться в стороне. − Исак, − твёрдо начинает Эвен. − Я против. Просто и честно. Если не сработает, Эвен попробует убедить другими способами. Обычно помогает, Исак часто прислушивается к нему. Но всё могло измениться между ними. Он Эвену не обязан. − Тебе не нужно это в себе исправлять. Не слушай никого. У тебя всё прекрасно. Особенно твоя улыбка. Тем более, это же твоя особенность. Она делает тебя неповторимым. Исак хитро улыбается, скосив взгляд на Эвена. − Я подумаю. Эвен уверен, что Исак уже через минуту примет правильное решение и озвучит его. Но Исак дразнится. Он понимает, как важно это для Эвена. Что Эвен не может его заставить, что ему остаётся только просить. И Исак пользуется положением. Он изводит Эвена затянувшейся паузой. Одной рукой Эвен удерживает руль, а второй начинает щекотать Исака, всячески побуждая ответить. Он ловит его за плечо и, притянув к себе, быстро целует. − Ладно, всё, хорошо, я не буду исправлять, − хихикает Исак. . У них была дорога, а у дороги были они. Туман сгущается, уходя с трассы на обочины. Его клубы дыма превращаются в белые замки, серые горы, невиданные чудища. В Лиллехамере туман рассеивается полностью, а из-за туч выглядывает солнце. Эвен предлагает пообедать. − Любишь тако? − Кто не любит тако? — Исак обиженно морщится. — Мы вообще-то однажды готовили его вместе. Как раз потому, что оба любим. − Эй, я помню, − подхватывает Эвен быстрее, чем Исак расстроится. Его не отпускает мысль, что Исак к нему присматривается, прислушивается, проверяя его и так и сяк. Что Эвен, получивший долгожданный шанс, ходит по тонкому льду и вот-вот просчитается где-то. Эвен у него на ладони. — Вдруг разлюбил. Вкусы поменялись. Не обижайся. − Я не обижаюсь на вас, − говорит Исак всё ещё хмуро. В доказательство он не отпускает руку Эвена. У Эвена на ладонях почти есть отпечатки от пальцев Исака. А в теле — выемки для всех его выступов и линий. Физически это было невозможно, но Эвен чувствует именно так. − Эвен, я не обижаюсь, − напоминает Исак, приняв молчаливость на свой счёт. Эвен уже и забыл, каким этот мальчишечка бывает мнительным. Он целует губы Исака, заставив его покраснеть. «Ты знаешь, что я люблю тебя? И помню наши дни, наши ужины с тако или самодельной пастой — какой она получилась ужасно жирной. Я не забыл, что тебе нравится, чего ты боишься, что заставляет тебя грустить. Я помню, что когда твоё настроение приподнято, ты можешь съесть огромную тарелку фруктов. А когда плохо, тебе ничего в горло не лезет, кроме кислого. Ты же знаешь? Я говорил тебе миллион раз, что люблю. Ты нарочно не принимаешь эти слова всерьёз. Ты не обнадёживаешь себя. И ищешь в моих ответах расхождение с моими поступками. Ты думаешь, я не изучил тебя или забыл. Что не ценю, не отношусь к тебе особенно, как обещал. Ты ищешь в моих чувствах пробоины. И это я виноват. Теперь ты не уверен во мне. Мне придётся снова завоёвывать твоё доверие. И возможно, у меня больше никогда это не получится». . − …мы знаем особенность нашей земли. Места мало, дорога прорублена в горах. Дома лепятся вдоль дорог, так как плоской поверхности не так уж много. Если строить ещё ближе к морю, то надо здания повыше подсыпать, чтобы не залило. Вода сейчас ушла, ты не увидишь всей картины, − коллега Эвена разводит руками. − Всё западное побережье несвободно, − комментирует Эвен. − Я видел, грунт подмыло со стороны моря… − Да, те объекты тоже укрепляем сейчас. Жильцы должны были въехать ещё в прошлом месяце, но нет. Договорив, Эвен получает от коллеги весь кейс документов и уходит. Здесь у него больше нет дел. Вернувшись в машину, Эвен обнаруживает Исака спящим. Чуть съехав в пассажирском кресле, он устроился на боку, слегка подтянув колени к себе. Эвен долго смотрит на его расслабленное юное лицо. Красные немного воспалённые крылья носа. Затем достаёт из багажника непользованный до сих пор плед и накрывает Исака. Он подталкивает особенно непослушный уголок под плечо, и Исак начинает ёрзать. Движение ресниц подсказывает, что он просыпается. − Хочешь перейти назад? — тихо шепчет Эвен, по пути поцеловав его ухо, тёплую щёку, сладкое местечко у виска. Исак трёт глаза, случайно заезжая кулаком Эвену по челюсти. − Нет, я с вами. − Давай. Там будет удобнее. Исак уворачивается, не позволяя себя ни уговорить, ни приподнять. − Нет, не надо, я вообще не сплю. − Да я вижу. Эвену не удаётся с ним справиться. Исак стойко держит глаза открытыми целых две минуты. Приказав себе подобрать слюну, Эвен заводит машину. . Кружившаяся в животе щекотка будит его. Приоткрыв глаза, Исак замечает, что они заехали на серпантин. − Мы далеко ещё, да? — сипит он, потягиваясь. − Задерживаемся. Офис с утра, плюс туман по дороге отняли время. Всё вечно идёт не по плану. − Ещё и обратно ехать. Вы устанете. Профиль Эвена хмур и напряжён: всё складывается не по-его. После паузы он добавляет: − Я подумываю переночевать в Тронхейме. Снимем номер. Отдохнём. И завтра с новыми силами отправимся домой. Ты не против? − Конечно нет. Тем более, завтра выходной. У меня нет никаких дел. Исак отвечает на автомате. Но потом он понимает и другое. Это ведь значит, что их с Эвеном ждёт ночёвка наедине. Низ живота обдаёт жаром, скручивает сладким предвкушением. — Эвен, правда не волнуйтесь. Подумайте о себе. Уже почти три часа дня, а ехать ещё долго. Вам понадобиться отдохнуть. − Два варианта. Сначала заселимся, и потом я уеду по делам. Либо подожди меня немного в машине. Я всё решу, а потом поедем искать гостиницу. − Подожду. Поужинать ещё надо. − Конечно, малыш. Счастье, кажется, распирает так, что уже не умещается внутри Исака. . На ресепшене отеля Исака встречает знакомое лицо. − Добро пожаловать к нам, − Эва не сразу его узнаёт. Затем её глаза распахиваются. − Ой, Исак! Привет. − Привет, Эва. Ты тут как? − Родителям помогаю, − Эва косится на Эвена. — Извините. Что я могу вам предложить? − Мы бы хотели переночевать у вас сегодня. Эва всё такая же. Веснушчатые щёки. Копна непослушных рыжих волос. Исак не видел близкую подругу со школы. Они не очень хорошо расстались − из-за Юнаса. В отличие от него Эва догадалась, что Исак неровно дышит к её бойфренду. Во взгляде девушки нет даже тени враждебности. Она смотрит открыто, радостно. Кажется, все обиды забыты. − Вы бронировали номер? − К сожалению, нет. Мы не планировали задерживаться. − Сколько номеров хотите снять? − Нам нужны разные номера? — обращается Эвен уже к Исаку. Исаку кажется, его вытряхнули с небес. Больно, стыдно, беспощадно пнули обратно на землю. Запихнули в его бывшую истощённую шкуру. Внутри противный кипяток и тошнота. Знакомая, горькая тошнота от разочарования. В ответ Исак безвольно то ли кивает, то ли качает головой. − Секунду, − Эва стучит пальцами по сенсорному экрану. − К сожалению, на сегодня почти всё занято. Могу предложить единственный оставшийся номер полулюкс. − Что ж. Мы его возьмём. Исак чувствует на себе взгляд Эвена. Он не смотрит в ответ, а пялится в какую-то брошюру. Он не понимает ни слова из неё. Привлекая внимание, Эвен касается его поясницы. − В стоимость номера не входит услуги химчистки и автостоянки, − говорит Эва. − На автостоянке есть устройство для зарядки электрокаров. − Химчистка не нужна, а вот место на стоянке — да. Эва отдаёт им ключ-карту, и Исак с Эвеном идут к лифту. − Старая подруга? — интересуется Эвен дружелюбно. Исак кивает. Они закидывают вещи в номер. Спроси у Исака кто-нибудь, как тот выглядит, он не вспомнил бы ничего. Что-то протаранило в его груди огромную зияющую дыру. Часть него осталась ещё там, у стойки регистрации. − Ужин возьмём здесь? − предлагает Эвен. − Здесь, − сухо отвечает Исак. Его голова чугунная. Есть ему вообще больше не хочется. Но объяснять это было бы ещё хуже. − Давай прогуляемся и возьмём что-нибудь по дороге. Или можем поужинать в ресторане. Мне рекомендовали одно очень славное место, где вкусно готовят рыбу. − Ладно. Эвен ничего не спрашивает. Лишь гладит Исака по спине и шепчет в макушку: − Идём. . После ужина они гуляют у главной гавани города. Старый порт полон, несмотря на набежавшие на небо грозовые тучи. Эвен рассказывает о старых деревянных складах. Но внешний мир Исака не беспокоит. Невидимая петля горько сдавливает горло. Иногда Эвен обнимает Исака за плечи. Всматривается в его опущенное лицо. − Я нечасто гуляю в Тронхейме, − делится он. − Вообще бываю тут примерно раз в год. В основном летаю сюда. Возможно, он говорит что-то особенное и важное. «Ты разве не хочешь послушать, что он скажет?» − всё призывает себя ко вниманию Исак. Но не выходит. Он нем, пуст и так сильно разочарован. Может, он рано обрадовался. Складки его жизни ещё не до конца расправились. У причала Исаку становится ещё хуже. Море ассоциируется у него с тоской. В Осло он часто ходил гулять по берегу, уверенный, что движение волн или сияние спокойной глади воды подарят покой. К счастью, тут они с Эвеном остаются недолго. Дальше они идут по мостовой. И без того бессильные ноги Исака, наступая на булыжники, начинают подводить. Его шатает так, что Эвену приходится подставить свой бок. Обняв Исака, он поддерживая его за талию. Исак не в силах противиться. Хотел бы. А может и нет. Ему кажется, его тело ничего не весит. − Нравится здесь? Эвен немного отступает, будто давая прочувствовать, а нравится ли Исаку тут без его прикосновений и тепла. − Да. Рука Эвена снова ползёт к его плечу, растирает. Он всё пытается обратить на себя внимание. Понять, куда Исак так измученно смотрит. − Я тебя достаю? − Нет конечно. Никогда не думайте об этом. «Ни слова о боли, ни звука, ни единого намёка», − приказывает себе Исак. − У меня тут есть любимое место, − снова начинает Эвен. − Показать? Начало Королевской улицы живописное, но Исак не способен оценить красоту. Умом он понимает, что должен как-то поддержать разговор. Он ведь там, где хочет быть. Рядом с дорогим человеком. Нет места на Земле желаннее для него сейчас. Но его язык забыл речь и прилип к нёбу. − Почему оно ваше любимое? — еле выдавливает он из себя. − С чем-то связано? Это звучит отчасти обиженно. «Что тут такого есть у вас, о чём я не знаю?». Вовсе не это Исак собирался выразить. − Просто красивое. Тебе так не кажется? − Согласен. − Да? — в тоне Эвена улыбка. − И что именно понравилось? − Вот это, − Исак указывает на первое попавшееся здание какой-то церкви − судя по фасаду. Эвен вздыхает. − Пойдём. Куплю тебе мороженое. − Зачем? − Я так хочу. Исака тянет плакать от тоски и счастья одновременно. «Это одна из миллиона причин, почему я тебя люблю. Ты можешь сказать что-то такое незначительное и такое наше». Исак выбирает фисташковое мороженое. Он не очень его любит, но сейчас ему плевать. Оно самое красивое. Бледно-зелёное, успокаивающее на вид. Исак всё равно не почувствует вкуса, даже соскреби ему лёд с холодильника. Эвен наблюдает, пока Исак механично ест. Чем вызван этот интерес, Исак не решается спросить. − Похоже на наше первое свидание, − замечает Эвен. — Можем как-нибудь воспроизвести, кстати. − Что? − Наше свидание. Исак не понимает, но не переспрашивает больше. Он опускает глаза на свой стаканчик с мороженым, словно только сейчас замечая его. Он на автомате съел почти половину. − Невкусно? − Не очень. − Зачем тогда ешь? — уголки губ Эвена ползут вверх. − Я не знаю, вы же предложили. Эвен прижимает его к себе, целует лоб. − Прозвучит странно, но мне нравится, что ты всё равно послушно съел. − Ну раз угощают, надо брать. Эвен снова опускает губы на его лоб, но на этот раз в долгом тёплом поцелуе. − Мне просто хотелось, чтобы ты улыбнулся. Исак силится улыбнуться. Потом тяжело переводит дыхание, выталкивая из груди кажущийся колючим воздух. Внутри будто всё иглами истыкано. − Ты вкусно пахнешь. Чем ты так вкусно пахнешь? − Ничем я не пахну. Эвен тоже вздыхает. Без обиды обнимает Исака крепче напоследок и отпускает. − Ты устал. Конечно же, ты устал за сегодня, − отвечает он сам себе, − а я тебя таскаю повсюду. Идём в отель. «Я не устал. Ты знаешь, что со мной». . По дороге в отель у Эвена так и не получается разговорить Исака. И это впервые на памяти Исака, когда этому человеку не удаётся вывести его на беседу, выпросить у него хоть одну эмоцию. − Ты первым в душ? — спрашивает Эвен уже в номере. − Нет, идите. Из душа Эвен выходит лишь в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Его отросшие волосы наполовину выбились из крошечного хвостика и слиплись от влаги. В другой ситуации Исак бы обязательно залюбовался. Не сейчас. Он шмыгает мимо фигуры Эвена в душ. Моется Исак долго, потом чистит зубы целую вечность. В качестве пижамы выбирает отельный халат. Закончив, он садится на крышку унитаза, оттягивая хотя бы ещё пару минут. Возможно, Эвен устал так, что вот-вот уснёт. Когда торчать в ванной уже попросту неприлично, Исак прислушивается, приложив ухо к двери. Нет. Эвен не спит. Что ж. Исаку никуда не деться. «Ты так боялся моих приставаний, что не желал оставаться со мной в одном номере? Боялся, что наши отношения зайдут дальше, чем нужно? Ты так сильно меня не хочешь? Тогда я тоже не хочу оставаться с тобой наедине!» Исак мог бы поклясться чем угодно, что это правда. Сейчас ему не хочется находиться здесь. И одновременно с этим нет в этой вселенной места, где он желал бы быть сегодня. Исак просто застрял в собственном «нигде». Если бы он умел по-настоящему обижаться на Эвена, он бы даже посчитал его поведение унизительным. «Не стал бы я к тебе лезть. Не стал бы просить того, чего ты не хочешь». Исак отмыкает дверь. «Не посмотрю. Не дотронусь. Даже слова не оброню». Эвен в кровати. Он что-то просматривает в своём компьютере. Появление Исака побуждает его отвлечься и отложить ноутбук на полку. Не поднимая глаз, Исак забирается под край одеяла. Лёжа к Эвену спиной, он чувствует на себе заинтересованный взгляд. − Спокойной ночи, − говорит Исак через плечо. Эвен мягко, но настойчиво переворачивает его на спину, нависая сверху. С опасливой нежностью касается ладонью скулы Исака. Заставляет таять, рушиться. Исак ненавидит себя за то, что не властен над этим и никогда не будет. − Злишься на меня? Исак выдыхает из груди весь скопленный воздух. − Нет. − Знаю, что злишься. − Нет. Эвен водит подушечками пальцев по его лицу, точно хочет разгладить хмурые складки. − Малыш… Исак пытается скосить глаза в сторону. Но те ещё больше накапливают слёз от напряжения. − Эй, я просто не хотел тебя смущать. Кажется, твоя подруга не в курсе, что ты по парням. Тем более по зрелым парням. У Исака дрожат веки. Он в ловушке, физически не может отвернуться, даже головой пошевелить. Вытащив из-под одеяла руку, он трёт кулаком глаза. − Я не понимаю, что между нами, − умоляющим вздохом произносит он. − Мы вместе? Или нет? Пальцы Эвена на его лице на миг останавливаются. С задумчивой тоской он рассматривает Исака. − Мы вместе. − Как именно? Вы и раньше говорили, что мы всегда будем вместе, а потом оказалось, что у этого много смыслов. Эвен опускает взгляд. Думает. Затем снова смотрит на Исака с оголённой искренностью. − Мы вместе так, как ты этого захочешь. − Я хочу, как было раньше. Чтобы мы были парой, − выпаливает Исак. − Но только если не я один этого хочу. − Значит, мы пара. Исак растерян. Он думал, разговор пойдёт сложнее. Его глаза бегают по лицу Эвена, выискивая подвох. − Тогда займитесь со мной любовью. Это звучит с давно затаённой обидой. С отчаянием и вибрирующей надеждой. Эвен целует его переносицу, потом веки по очереди. Отстраняется, готовый говорить взвешенно. «Нет, не надо ничего разъяснять. Не надо накидывать ещё больше слов и обещаний. Ты только запутаешь меня». − Я не знаю, как расценивать нас и наши отношения, − продолжает Исак. − Я устал думать каждый раз, что я всё не так понял. Что вы имели в виду что-то другое, а я слишком рано размечтался. Я не знаю, как вы ко мне относитесь теперь. Всё, что я знаю − это то, что я хочу быть с вами. Я всегда выбираю вас. Но я не могу за вас решать. Я за себя-то не всегда могу. Всё, что происходит сейчас, заставляет меня только ждать и бояться, бояться и ждать. Я устал думать, а что, если ему будет чего-то недостаточно. Понимаю, не в этом была причина нашего расставания. Но у меня не получается заставить себя не думать о сотнях вещей, которые могут нас разлучить. Которые я должен учесть, чтобы просто больше не потерять вас. Пальцы Эвена снова начинают сосредоточенно и нежно гладить лицо Исака. Лоб, внешние уголки влажных глаз, краешки губ, щёки, челюсть. Исаку хорошо и плохо. Он готов любить Эвена просто за это прикосновение. Он не хочет просить большего. Или ждать снисхождения. Но, кажется, человека, который примет за него решения, больше не существует. − Мне жаль, что из-за меня ты так себя чувствуешь, − звучит голос Эвена. − Я лишь не хотел давить на тебя. Ты соскучился, поэтому мог принять необдуманное решение. Боюсь всё испортить. − Считаете, я за это время не понял, чего хочу? − На твой выбор мог повлиять наш прошлый опыт. − И что? − Ты не можешь всё равнять на него, как на идеальную модель. Тебе было семнадцать, и ты… − Эвен… − Извини. Я не знаю, зачем говорю это. − Потому что вам нравится постоянно отговаривать меня! Эвен горько улыбается. − Ты когда-нибудь сможешь простить меня за то, что теперь у тебя ещё долго не получится быть уверенным? Во мне. − Я не… − Исак качает головой, − не могу вас винить ни за что. − Почему? Ты должен меня винить. − Потому что я вас люблю. Быть может, это бестолковые скучные слова. Но у Исака нет ответа честнее. Морщинка между бровями Эвена пропадает. Его лицо становится мягким, светлым. − Ты всё ещё любишь меня? — это звучит одновременно и с поддразниванием, и с удивлением. − Конечно же, я люблю. Поцелуй в уголок рта, крыло носа, снова в уголок рта. Исак готов раскрошиться на миллион осколков. Он держится. Он боится, что в самом деле рассыплется и так и не сможет собраться воедино. − А должен был уже разлюбить. Я это заслужил. Я ведь заслужил. − Никогда. У меня никогда это не получится. Я не хочу. И ни за что не захочу. Мне это ещё нужно. − Правда? − Эвен сжимает кулаки Исака в своих ладонях, поочерёдно целует. − Только ты любишь меня так правильно и неправильно одновременно. За что? − За всё. Ещё пара крошечных мягких поцелуев в костяшки пальцев. − Я думал, просто так. − Нет, за много вещей. − Ты сказал однажды, что любят просто так. А если любят за что-то — это уже не любовь. Я не согласился. − Я правда так сказал? — Исак никак не вспомнит. − Не знаю. У меня много причин любить вас. Я не встречал никого, кто умел бы так обнимать. Кто был бы так нежен. Кто умеет показать, как сильно соскучился. Как сильно дорожит мною. Через простой поцелуй. Или даже взгляд. Я не знаю таких людей больше. Эвен о чём-то долго думает. Пользуясь этим, Исак всматривается в его близкое лицо. − Прости. Страх расставания, который я в тебе поселил, ещё долго не отпустит тебя. Я бы не позволил этому случиться, если бы знал заранее, что снова вернусь. Но я думал, что не вернусь. И ты мне этого никогда не простишь. В Исаке точно сковырнули старую рану. Он не знал, какая она глубокая, пока Эвен не тронул её. − Вы тот, кто должен был прийти и забрать меня. И всегда были. − Когда ты тот, кто должен это сделать, а дорогой человек от тебя убегает, невольно думаешь, а может позволить ему спастись. Исаку приходится шептать: на большее у него нет сил. − Может быть вы и преследовали благородную цель. Да только раньше надо было об этом беспокоиться. Нельзя сначала вызвать зависимость, а потом уходить. Потому что вы никогда не отпускали меня. − Это ты меня не отпускаешь! Эвен грустно усмехается. Качает головой. − Это я думаю о тебе каждый час каждого дня. Когда я говорю: «я волнуюсь за тебя», я это и хочу сказать. Я не отделываюсь от тебя, не сыплю банальностями. Когда я говорю, что хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, я не просто вежлив. Я хочу этого не так как для других важных мне людей. Я в самом деле болею всей душой, чтобы у тебя была лучшая жизнь. Иногда я спрашивал себя, что такое важное мешает мне дать тебе всё это. И потом я нашёл ответ. Я сам и мешаю. Моё подавляющее присутствие в твоей жизни. Слова обрываются, словно более значимые подступают и протискиваются сквозь толпы других фраз. − Возможно однажды ты поймёшь меня и всё то, что я пытался сделать. Есть вещи более важные, чем собственные желания. Я рад, что научился это понимать. Ты меня научил. И будь у меня выбор выстроить с тобой отношения куда нормальнее в привычном понимании, я бы отказался. Я бы уже не променял то, что у меня есть, то, что я чувствую к тебе. У меня так много разных чувств. Всё вышло иначе, чем мы договаривались. Мы с тобой этого не хотели, но наши отношения нельзя назвать… обычными. − Мне уже всё равно. Какая разница, какие они? − Ты прав. Ты давно об этом сказал. Но до меня только недавно дошло. Сколько бы нам ни уготовила времени жизнь, я просто хочу взять то, что она нам даёт. Приподнявшись, Исак оплетает Эвена руками. Он хочет, чтобы его объятия сказали за него всё. Развязав узел халата, Исак отпихивает его полы в стороны. Губы Эвена опускаются на его плечо, на ключицу, шею. Сгиб локтя, грудь, живот. Такие обжигающие. Исак пытается высмотреть, и впрямь ли эти губы оставляют на нём следы. Ничего нет. Это ощущения. Они под кожей, горят, плавятся. Откинув одеяло, Эвен тоже осматривает Исака, а потом снова ложится сверху. Исаку нравится, как тело Эвена идеально прикрывает его, заслоняет каждый его сантиметр. Точно создано по размеру и форме только для него. Растягиваясь на простыне, Исак ощущает себя сладко беспомощным. Тепло растекается от кончиков пальцев, вверх по ногам. Кровь течёт в нём всё быстрее. В ушах шум. Так жарко и холодно одновременно. Исак гладит и гладит плечи Эвена, закидывает руки ему за шею. Поддаётся, выгибается, когда Эвен снова осыпает поцелуями его грудь. Он выпускает на волю что-то давно замкнутое в нём. То, что Исак приказал себе спрятать глубоко, за сотнями оков, и ни одному мужчине не показывать. Рука Эвена гладит его член. Но глаз он не сводит с лица Исака. «Думаешь, я сомневаюсь? Я ждал этого, кажется, вечность». Голова Эвена опускается вниз. Он касается языком, полными губами складки крайней плоти, неторопливо сосёт головку члена. Колени Исака подтягиваются выше. Пользуясь этим, Эвен устраивается между ними. Подарив Исаку ещё один долгий поцелуй, он пробирается пальцами между ягодиц, трогает вход. Исак расслабляется насколько может. Он хочет быть открыт и готов. Хочет, чтобы когда в него войдут, он отдался до остатка. Его вход нетерпеливо дёргается под пальцами. Желание, чтобы именно этот человек обладал им, выросло за год, достигло своих самых больших размеров. Исак прогоняет мысли о прошлом. Жизнь до — нескончаемая изматывающая драма, сменяющаяся периодами спокойствия. И вот снова − ощущение целостности. Если бы Исак мог, то схватил бы её и никогда не отпускал. Он нетерпеливо ёрзает, целует Эвена везде, куда дотягивается. Он готов. Его член упирается в чужой живот. − Достаньте смазку, пожалуйста, − выдыхает Исак Эвену на ухо. − Придётся поискать в машине. − Вы не взяли с собой? «Ты ни на что не рассчитывал». Исак не даёт этой мысли раздавить себя. − У меня в рюкзаке. Эвен встаёт, забирая с собой тепло. − На кресле, − подсказывает Исак нетерпеливо. Полотенце сползло с Эвена ещё в кровати. Исаку кажется, желание задушит его, пока он дождётся возвращения Эвена. Эвен открывает рюкзак, но, помедлив, протягивает его Исаку. Исак выпихивает всё содержимое на пол, суёт найденный флакон Эвену в руки. Прежде чем Эвен забирается обратно в постель, Исак заставляет его остановиться. Он садится на край матраса и направляет рукой член в свой рот. − М-м. − Ощущение в животе Исака ноют, дразнят, щекочут. Ему хочется просто попробовать, но ласка затягивается дольше. Он не против. Он соскучился. Отброшенный флакон смазки приземляется рядом на матрас. Уже двумя свободными руками Эвен гладит волосы Исака, щёки и уши. Исак вытягивается на матрасе. Рука Эвена ложится на его солнечное сплетение — и дышать становится легче. Вообще всё становится лучше, когда он снова ощущает вес и тепло тела на себе. Пальцы Эвена снова дотрагиваются до его лица, изучают, запоминают. Исак хочет их везде. Схватив Эвена за запястье, он обхватывает ртом средний, а затем и указательный. Двигает головой вперёд, назад. Туго сжимает губы. Смачивает, прикусывает. Эвен достаёт свои влажные пальцы изо рта Исака. Тонкая струнка прозрачной слюны тянется за ними. Исак открывает рот шире, и нитка слюны обрывается, пропадает между его губами. Эвен тут же накрывает его рот своим. Следующая струнка слюны тянется между их губами. Эвен отстраняется, отстраняется. Открыв рот, Исак послушно принимает слюну обратно. Его внимание привлекает характерный звук крышки любриканта. − Я ни с кем не был, − предупреждает Исак. Этим он хочет сказать, что им не нужен кондом, если Эвен вдруг посчитает его необходимым. Исак хочет заверить, что им не о чем волноваться. Он желает, чтобы их секс был похож на все предыдущие. Эвен его предупреждение понимает иначе. Его пальцы такие неторопливые, плавные. Толчок за толчком они грозятся растягивать Исака долго и тщательно. − Вы можете начать, − тихо говорит Исак на ухо Эвену. — Всё нормально. Я люблю, когда немного больно. Эвен убирает с его лба волосы, целует куда-то в крыло носа. − Не сегодня, ладно? «Да. Делай то, что считаешь нужным». − Хорошо. Исака растягивают долго, нежно. Спустя время Эвен упирается в его вход головкой, входит. Исак расслабляется. Ощутить член внутри после долгого перерыва слишком сладко, чтобы отвлекаться на совсем крошечный дискомфорт. Желание клубится куполом вокруг них, сгущаясь, становясь концентрированнее. Исак скользит губами по влажной шее, пробуя теплую ароматную кожу. Это всё так же хорошо. Ощущается всё так же правильно. Ему хочется воспарить от осознания, что между ними всё равно оставалось что-то крепкое и осязаемо-вечное. Исак целует Эвена в губы, обнимает, будто хочет пробраться внутрь него. «Недосягаемый и манящий, нарочито вызывающий и… мой. Наконец-то снова мой». Он не знает, как сумел вытерпеть этот перерыв. Что он делал всё это время? Что у него было? Исак не помнит. «Я ошибался, когда думал, что ты не оставляешь мне выбора. Просто у меня никогда не было выбора лучше». Исак замечает, что издаёт непрекращающиеся тонкие стоны. − Всё хорошо? — спрашивает Эвен, взглянув ему в лицо. − Да. Очень хорошо. − Чуть не забыл, какой ты. Исак почти мурлыкает. Затыкает свой рот чужим плечом. − Укусить хочешь? − Нет. Да. − Ну немного можно. Исак едва прикусывает сладко натянутую кожу плеча и быстро суёт нос под мышку, боясь, что перестарался. Но Эвен не протестует. Всё в порядке. Он тянет вверх ноги Исака, держа его под колени. Начинает входить особенно глубоко. Исак мычит. − Приятно? А так? − И так. − Сильнее могу? В ответ Исак сам двигает бёдрами навстречу. Толчки становятся резче, порывистее. Эвен приподнимается на руках, и бёдра Исака следуют за ним. Яркие всполохи, белые пятна под веками. Вспышки и взрывы в каждой клетке тела. Исак распадается на мелкие кусочки и тут же стягивается обратно в единое целое. Он уже не боится этого. В нём теперь есть сила, заставляющая его возрождаться вновь, становиться снова собой. Исак может буквально представить в себе каждую венку чужого члена, крупную головку, трущую стенки. Из горла срываются хрипы вперемешку со стонами. Он сжимается и разжимается. Ему нравится, как член влажно скользит в нём под одним углом. А под другим — немного трёт края входа. Идеально. Вкус на языке сменяется чем-то полузабытым. Потому что поцелуй во время секса всегда отличался на вкус от просто поцелуев. Почти у самого пика, Эвен суёт ладони под ягодицы Исака. Подхватывает его бёдра и приподнимает их, вставая на колени. Нижняя часть Исака теперь в воздухе. Ему становится сложнее поддаваться навстречу. Но он как-то умудряется это делать. Кожа шлёпается о кожу. Движения так сильны, что вскипает голова. Эвен издаёт мягкие стоны, иногда срывающиеся на бесстыдные рыки. Исак едва может успокоить свою любовь, плещущую внизу живота, возбуждающую как ничто другое. Она цветёт, прорывается ввысь. Её языки такие тёплые, жадные. Они так соскучились по воле. Им долго не давали почувствовать себя живыми. «Я так тебя люблю. Мне так тебя не хватало». Исак кончает резко и бурно. Его колени подтягиваются выше, потому что Исаку необходимо раскрыться шире. Его сперма долетает до самого подбородка. И тогда толчки Эвена становятся по-настоящему «его», направленные на собственное удовольствие. Они знакомо глубокие, ровные. Несколько движений: немного сладких, немного болезненных, совсем слегка. Немного мощных и диких, и Исак ощущает, как в его заднице растекается тёплая влажность. . Он давит, будто пытается увеличить свой вес. Прижимается сильнее и сильнее. Телом к телу. Стук его сердца ударяется о вибрацию сердца в груди Эвена. На Эвене с таким успехом останутся тени, отпечатки Исака. Эвен лениво водит ладонями по спине Исака. От лопаток до ягодиц. Иногда целует волосы на его макушке. Исак не помнит, как этот момент прерывается, как он засыпает. Следующее, что будит его − горячие поцелуи, которыми покрывают всё его лицо. − Мой славный, − шепчет фигура, накрывающая Исака сверху. − Мой славный, мой замечательный. Мой хороший. Эвен чередует каждое слово прикосновением губ. Гладит плечи, волосы. «Почему он до сих пор не спит?» Исак заставляет себя очнуться. Сонно улыбаясь, он разводит ноги в стороны, открывается, позволяет. − Нет, маленький, не нужно. Спи. Спи, − уговаривает Эвен, не прерывая поцелуев.