Ученик Таскмастера

      Нью-Йорк встретил меня красочно, но откровенно неласково. За те несколько дней, что меня не было, а Щ.И.Т. развлекался с Гидрой, злодеи, мелкие и не очень, охамели вкрай. Полицейские были похожи на тени самих себя, мирное население волновалось и только один человек на весь этот огромный город остался прежним. Даже поприветствовал меня как обычно, а именно…        — Вы, жители Нью-Йорка, знаете, кого прославляете? Паук — это преступник, вот кто он такой! Линчеватель, угроза и опасность! Что ни случись, ползучий гад тут как тут! Я хочу чтобы этого членистоногого повесили на его собственной паутине! Он вредит городу и нарушает порядок! Эй, ты, ползучая угроза, я вижу тебя насквозь! — Старина Джеймсон. Все никак не успокоится. Ну не хотел я его подставлять, случайно вышло. Но ему-то не докажешь. Тяжело вздыхаю и прислоняюсь спиной к ругающемуся экрану, предварительно включив глушилку. Сразу повисает тишина, нарушаемая громом. В дождь чинить никто не полезет, а уходя я все верну на круги своя.        Нет, в чем-то Джей Джона, безусловно, прав. Я и сам задумываюсь о том, что это плохо. То, что я единственный, кто отлавливает всех местных злодеев. Да, они зарываются в норы, едва я появляюсь на горизонте, но есть и обратная сторона медали. Кот из дома — мыши в пляс. Да и стоит найтись какому-нибудь более-менее амбициозному и харизматичному злодею, который объединит остальных, и о спокойной жизни можно забыть. На меня откроют охоту. А я далеко не всесилен, да и маскарад изрядно меня ограничивает. Пора бы с ним завязывать, да вот вопрос. Как именно?       Можно сказать, что я объединил Питера и Эйдена, но вот остальные части моего я… Они существуют по отдельности так долго, что даже для меня самого они как разные люди. Да уж, тут не помешал бы совет. И не дедули Фрейда или доброго дяди с улыбкой понимающей. Скорее кого-то, кто понимает в сознании больше моего. И на ум приходит только один человек. Я поднимаюсь на ноги и, выключив глушилку, бегу к краю крыши. Толчок и краткое ощущение полета. В нем я ловлю на себя первые капли начинающегося дождя. Приземление с перекатом и снова бег. Дождь усиливается. Холодные капли стекают по лицу и рукам, а я начинаю улыбаться. Похож на сумасшедшего? Плевать! У всех есть минуты слабости и у меня они такие. Меня за это некому судить! Бег только вперёд, на пределе сил, в тяжелеющей от воды одежде. Неужели я выбрал неправильно и взвалил на себя то, что не смогу вынести, то что сломит меня? Сейчас, пока я бегу, могу позволить себе подобные мысли. Дождь все скроет и смоет, а пока у меня есть время на принятие решения. Того, которое будет правильным, потому, что отвечает моим желаниям, а не потребностям мира. Я торможу на крыше очередного здания по щиколотку в воде и смотрю через дорогу. В музее горит свет. Значит он на месте и не спит. Давно надо было прийти сюда.       Мастер, Наставник, Учитель, Преподаватель… Знакомые, но столь разнящиеся понятия. Особенно для наёмника. Мастер может быть только один и этот свой выбор я сделал довольно давно. Таскмастер — признан мной человеком за которого я убью не задумываясь. Умирать за кого-то у нас не принято. Наставник тоже бывает только один и он сейчас далеко. В Египте, кажется. А вот признанный мной Учитель как раз в городе. И, хотя мне и придется раскрыть ему свой секрет, это не такая уж большая плата за цельное сознание. Да и я не думаю, что он не в курсе. Все, кто обучал меня на редкость проницательны. Могли игнорировать детали, но уж точно не пропустили бы их. По пожарной лестнице я спускаюсь медленно, с каждым шагом возвращая себе крупицы самообладания. В прошлый раз мне потребовалось куда меньше времени. Видимо, и правда пора завязывать.       Перед входом я ненадолго замираю, успокаиваясь окончательно, а затем стучусь, не обращая внимания на табличку с часами посещения музея. Я пришёл не к экспонатам. Мне нужен смотритель. Открывшейся самопроизвольно двери я не удивляюсь, как и тому, что открывший ее стоит в десяти метрах от входа, на парадной лестнице.        — Доброй ночи, Учитель. — Склоняю я голову в поклоне. Он выглядит несколько удивлённым и я вспоминаю, что в таком виде он меня ещё не видел.        — Вы, наверное, меня с кем-то спутали. Я — доктор Стрэндж, а не чей-то учитель. — Какая игра слов… Есть чему поаплодировать. Но у меня нет времени на игры. К сожалению.        — Я знаю. Но не для меня. — Вскидываю голову и провожу рукой по голове, убирая волосы с лица и зачесывая их назад. Даже интересно, что он видит в моих глазах сейчас? Ну, что бы не увидел, атакующее плетение за его спиной рассыпается золотыми искрами и он начинает подниматься по лестнице, приглашающе взмахнув рукой. Мы идём на второй этаж и останавливаемся в его кабинете. Я давно тут не был, а почти ничего не изменилось. Мимо скользит мантия мага по дороге успевая похлопать меня своей полой по спине. Спасибо друг, с тобой всегда приятно иметь дело. Я не говорю этого вслух, но плащ в ответ совершает кульбит и только после этого опускается на плечи владельца. Умный артефакт, даже очень. Наблюдая за ним я пропускаю появление новых действующих лиц. Меня аккуратно обнимают со спины и я оборачиваюсь через плечо. Лили. Девочка с врождёнными способностями мага, которой я однажды помог и отдал под патронаж Учителя. Она видит мир иначе. Помимо того, что доступно всем, она видит ауры и связи, а значит может считать превалирующие эмоции каждого и его отношение к кому-либо. Уникальная способность, чья владелица не ошибается. Мафия перегрызлась за девочек, а я случайно оказался там на выполнении миссии. Удача? Не уверен, что дело в ней.        — Старший брат вернулся. — Прошептали мне куда-то в середину спины и объятия разжались. На смену им пришлись такие же, но немного крепче. Анна, сестра-близнец Лили. Как нетрудно догадаться тоже маг. Врождённая способность — чувство правды. Как итог, тандему сестер невозможно солгать. Улыбнувшись, смотрю на доктора Стрэнджа. Его взгляд заметно потеплел, но приподнятая бровь прямо-таки намекает, что мне многое придется пояснить.        — Леди, разрешите мне поговорить с Учителем с глазу на глаз? — Спрашиваю я, развернувшись к ним и опускаясь на колени.        — Это потому, что братика много? — Звучит жутко, зная, что именно она может видеть. Но лгать им я не стану.        — Да, думаю, ваш Наставник мне поможет. Так что, поиграете пока сами? — Кивки в ответ и они убегают за дверь. Плащ величественно плывет за ними. Контролировать. Ну, или проказничать. Хотя, скорее всего, и то и другое одновременно.        — Ну что, теперь, наконец, к делу? — Усмехается хозяин кабинета, устраивая подбородок на переплетённых пальцах. — Давно я тебя не видел. Что же ты даже в гости не заглядываешь? Девочки скучают.        — Вы же и сами знаете причину. — На моем лице нет и тени улыбки, но она появляется, когда я слышу ответ.        — Знаю. И мне крайне интересно знать почему такой скрытный человек, как ты вдруг решил сбросить маску, да ещё и не перед своим обожаемым Мастером, а Рейвен? Или он и так уже в курсе?        — Я не раскрывался ему сам, но думаю, что он уже знает. Все зашло слишком далеко и я начал совершать ошибки.        — Позволишь взглянуть?        — Конечно. — Сноп фиолетовых искр и глаза Учителя загораются тем же цветом. Он подходит ближе ко мне и ведёт рукой в воздухе около моей головы. Не знаю что он там видит, но выражение лица у него крайне ошарашенное. Я же прикрываю глаза и стараюсь успокоиться. Рефлексы дают о себе знать и я совсем не удивляюсь, когда чувствую дуновение ветра и ощущаю, как Учитель отступил к своему столу. Да, я ничего не сделал, сдержался, но он видел все, что во мне происходило в тот момент и это крошечное происшествие сказало ему больше, чем смог бы я сам, потратив уйму времени. — Учитель, не делайте такое лицо. Я не восставший мертвец.        — Ты — хуже. Каждый раз пытаешься свести на тот свет меня. — Ворчливо сетует он, подходя к книжному шкафу. И далеко не все гриммуары оттуда безобидные. Помнится, один из них откусил незадачливому вору сначала руку, затем обе ноги, а после долопал остальное. Ковер пришлось менять, а пол долго отмывать. Хвала небу, что не мне.        — Не прибедняйтесь, Учитель. Вы ведь, фактически, бессмертны.        — Петля не панацея. — Звучит настолько двусмысленно, что я насмешливо приподнимаю одну бровь. Ответом мне служит тяжёлый вздох и шорох старых страниц. Заманчивый, вкрадчивый, он так и просит прикоснуться, забрать книгу себе раз и навсегда. Сталь коротко сверкает в свете ламп, когда я втыкаю спицу себе в руку. Не люблю боль, я не мазохист, вроде Токкэби, но сейчас это самый оптимальный выход. Лучше дырка в мышце, чем ее полное отсутствие. Я ни разу не маг, а всяких вредных для здоровья экземпляров в домашней коллекции Учителя немало. Подозреваю, что не опасных у него нет. Ну да, зачем. Они же «не интересные». Под рукой почти мгновенно появляется чаша, куда начинает стекать кровь. Симпатичная такая… Зубасто-языкастая. Отвлекает меня от невольного кормления монстрика задумчивый хмык. Стрэндж внимательно изучает книгу уже ближе к середине и едва заметно шевелит губами. Его взгляд ненадолго приподнимается от книги и изучает меня.        — У тебя есть месяц на то, чтобы разгрести свои дела за пределами города. После этого будешь безвылазно сидеть в Нью-Йорке. Если, конечно, хочешь нормальной жизни, а не метаний из крайности в крайность.        — Как скажете. Все настолько плохо?        — Нет, не сказал бы. Но доводить до крайностей не советую. У тебя даже сейчас аура неравномерная и похожа на жертву Франкенштейна. И не раскармливай мне артефакты, на них потом не напасешься.        — Значит всё-таки плохо. — Подитоживаю я, убирая руку подальше от чаши и напрочь игнорируя недовольное звяканье. С магическими предметами и правда лучше не шутить. Меня так однажды чуть не усыпили на веки вечные. Из лучших побуждений! Я, видите ли, недосыпал по мнению талмуда о здоровье с заумным названием на латыни. Чуть прикрываю глаза и вздыхаю, перед тем, как направиться на выход. Я обещал девочкам поиграть, не стоит лгать и нарушать обещания. Тем более, что у Учителя приступ научного интереса и вдохновения и мешать ему работать себе дороже. Во всех смыслах.