Русалка пролива Чеджудо

***

Чон Хосок всегда подмечал детали, которые, на первый взгляд, казались малозначимыми. Большинство людей не уделяло должного внимания рекламному флаеру, забытому рассеянным человеком на остановке, или медной монете, гонимой потоками сточных вод. Для них это был всего лишь мусор, раздражающий конечный фактор человеческой жизнедеятельности - но только не для Чон Хосока! Этот улыбчивый парень находил применение всему, от чего простые обыватели открещивались, как от чего-то бессмысленного, нарушающего их внутреннее равновесие. Вот и в данный момент Чон Хосок стоял на оживленном тротуаре и внимательно вчитывался в объявление, висевшее на фонарном столбе. Десятки тысяч людей каждый день проходили мимо этого столба, но внимание на уже изрядно потрепанный лист бумаги обращали единицы - и Хосок был в их числе. С цветного скана фотографии на него смотрела миловидная девушка, прижимавшая к груди плюшевого медвежонка. Надпись под фото гласила, что её звали Пак Джин Хо и, что она пропала без вести три недели назад. Первое, на что обратил внимание парень - её волосы. Да, именно за них Хосок зацепился взглядом. Цвета гречишного мёда шёлковые нити оплетали тонкий стан Джин Хо, словно драгоценный кокон. Девушка смотрела в объектив камеры чуть раскосыми, тёмно-карими глазами, в оправе чёрных ресниц. На белом, как лепесток подснежника лбе, две идеально очерченные линии бровей стремительно взмывали косо вверх - от переносицы к вискам. Пухлые губы имели мягкий, чувственный изгиб. Медведь же выглядел менее привлекательно в глазах Хосока: белоснежный, с мелкой россыпью завитушек по всему плюшевому туловищу и огромным алым бантом на макушке. Кудрявый медведь ввёл парня в когнитивный диссонанс. Про себя Хосок решил, что ничего глупее придумать просто невозможно. Он скрупулезно всматривался в игрушку, пытаясь выявить в ней скрытый подвох. Медведь смущал парня своей неординарностью, Хосок же смущал медведя своим пристальным вниманием. От созерцания самобытного медведя парня отвлекли голоса группы EXO, зазвучавшие в правом кармане брюк. Прохожие бросали недовольные взгляды на возмутителя всеобщего спокойствия, грозно шикали, призывая к тишине. Вот уже три года парень проживал в Корее, но так и не заимел привычку отключать звук в общественных местах. Хосок нырнул рукой в карман, хаотично пытаясь выудить оттуда телефон, но узкий покрой брюк всячески этому препятствовал. Когда третья попытка увенчалась успехом, парень рассыпался в извинительных поклонах и нажал кнопку приёма вызова. На том конце провода Хосоку сообщили о разбитой вазе. Нет, на самом деле ему звонили не по такой маловажной причине, а дабы сообщить об успешно доставленных вещах на новый адрес. Ну, почти успешно... Разбитое хрустальное творение китайских стеклодувов выбило Хосока из колеи. В его разуме постепенно, капля за каплей, копилось чувство мрачной безысходности, тяжёлым грузом давящей на плечи. Атмосфера горечи, что чувствовалась в каждой букве, каждой строчке объявления о пропаже, также не способствовала хорошему настроению. А тут ещё эта чертова ваза, будь она трижды проклята! Парень тяжело вздохнул - это единственное, что он мог предпринять в сложившейся ситуации и, понуро сгорбив спину, направился в сторону спального района Кандонгу.

***

Дисфория была вечным попутчиком Хосока. Сколько он себя помнил, мрачная раздражительность это то, с чем он просыпался каждое утро. Его болезненно-пониженное настроение мешало нормально сосуществовать в социуме, поэтому Хосок натягивал улыбку до ушей. Первое время было очень трудно улыбаться людям, к которым он испытывал стойкую неприязнь: скулы сводило судорогой на третьем часу маскарада, а каждый пятый встречный считал своим долгом заговорить с "добродушным" парнем. Пока Хосок добирался по закоулкам до своего района, он насчитал четверых прохожих, пятый поджидал где-то рядом, парень это отчётливо чувствовал. — Ты Чон Хосок? Чувства не подвели и на этот раз. Возникший из ниоткуда парень сиял улыбкой во все тридцать два зуба, что уже вызывало стойкое желание дать деру. Широкие ноздри на остром носу раздувались в такт его нетерпеливому дыханию. Густая шевелюра была уложена в прическу а'ля айдол, а две узкие полоски губ пытались совершить рекорд по длине растягивания. Весь его внешний облик никак не соответствовал округлому детскому лицу. Строгие, без единой складочки серые брюки, идеально выглаженная белая рубашка с отложным воротником, и, поверх этого великолепия, синий вязаный жилет. — Нет, — грубо отрезал Хосок. — Подожди, пожалуйста, — незнакомец ухватился за подол зеленой парки Хосока, когда тот попытался сделать ноги. — Мне твоё имя грузчики сказали. Я Чон Чонгук - старший по дому. Получается мы однофамильцы! Здорово, правда? — Чонгук ещё сильнее растянул губы в улыбке, ставя под сомнение реальность своего существования. "Не в Корее однофамильцам удивляться", — хотел было произнести Хосок, но его больше смутило другое: — Старший? — совсем по-детски кукольное лицо вызывало подозрение в правдивости слов этого одиозного парня. — Да чего ты к словам-то придираешься? Просто так называется должность, на которую никто, кроме меня, не согласился. — Чонгук на секунду стушевался под пристальным взглядом собеседника, но нетерпеливая натура одержала верх. — Собрание жильцов начнётся через два часа. Так как ты теперь тоже являешься одним из нас, то обязан присутствовать. — Парень достал из кармана брюк сложенный в четверо лист бумаги, видя полные недовольства глаза собеседника. — Вот, она была твоей соседкой... — Хосок медленно развернул лист и увидел уже знакомое лицо. — То есть она и является твоей соседкой, ведь тело пока не нашли, ещё рано говорить о ней в прошедшем времени и... — Я приду, — перебил срывающийся на плач голос Чонгука Хосок. — Приготовь для меня лучшее место возле трибуны.