Русалка пролива Чеджудо

— Многие из нас знали Пак Джин Хо, как добрую, милую девушку, — вещал Чонгук с импровизированной трибуны, наспех сколоченной из старых досок прямо посреди парковки. — Вам, госпожа Хон, — парень указал раскрытой ладонью на пожилую тетушку, не отрывая глаз от асфальта, — она помогала по дому, когда ревматизм приковал вас к кровати. — Старушка интенсивно закивала головой, слишком уж рьяно подтверждая сказанное. — А вам, господин Ким, Джин Хо готовила еду и прибирала в квартире, когда нас покинула досточтимая госпожа. — Рука переместилась на седовласого мужчину, вздрогнувшего на звуках собственного имени. Хосок подивился мастерству Чонгука видеть с закрытыми глазами. Старший по дому если и поднимал глаза на собравшихся, то сразу же их закрывал, будто страшась увидеть среди толпы Медузу Горгону. Как при таком раскладе он вообще кого-либо подмечал, оставалось загадкой. — Для каждого из нас Джин Хо сделала что-то хорошее, когда мы были наиболее уязвимы и несчастны. В дни грусти она приходила с лучами солнца, разгоняя мрак из наших душ. Пришла пора отплатить той же монетой! — толпа одобрительно загудела, напоминая улей лесных пчёл. — Вы предлагаете нам целый день бегать на холоде за бесплатно? — раздался возмущенный мужской голос. Чонгук запнулся на полуслове, тяжело дыша в мегафон. Народ принялся оглядываться по сторонам, глазами выискивая возмутительного типа, который осмелился заговорить о наживе в такой трогательный момент. Старший по дому приложил железный бок громкоговорителя к пылающему лбу. Казалось, что его вот-вот хватит удар. Все шло явно не по плану. Он сделал пару глубоких вдохов для успокоения; нервно отпил из бутылки, выплескивая половину её содержимого на куртку; поклонился толпе, принося извинения за заминку и тихим голосом ответил: — Хочу сразу сказать, что за эти поиски никому не заплатят и они полностью на добровольной основе. — После его слов несколько человек спешно покинули собрание, под всеобщие презрительные взгляды. — Родители Пак Джин Хо не располагают большими средствами, но уже ведётся сбор денег в благотворительном фонде и, возможно, в скором времени объявят награду. Пожалуйста, давайте бескорыстно постараемся ради нашей соседки, подруги и просто доброго человека! В речи Чонгука не чувствовалось той аффектации, что присуща многим ораторам. Без тени позерства, без капли фальши в голосе, парень призывал жителей дома принять участие в поисках. Чон Хосок для себя подметил, что старший по дому, как будто бы выпадал из реальности на моментах описания внешности пропавшей. Чонгук вздрагивал каждый раз, когда кто-то из толпы задавал вопрос. Изумленно таращась на вопрошающего, он мямлил нечто невразумительное, далекое от сути поставленного вопроса. Мегафон в его руке казался неестественно огромным, громоздким продолжением тонкого запястья, создавая причудливый образ фантазийного персонажа. Так видел его Хосок: нерешительный, слабый новобранец королевской пехоты, которому всучили в руки боевой молот и отправили на поле брани во главу авангарда. Видно было, что старший по дому всеми силами старался поднять боевой дух своего импровизированного войска, но выходило из рук вон плохо. Почему же этот стыдливый парень так рьяно порывался быть инициатором? Окружив себя толпой, Чон Чонгук вышел из зоны комфорта, выполз из своей раковины под безжалостно палящее солнце, и не собирался обратно. Его неловкие ужимки, пунцовые щеки, стыдливо опущенные глаза - все выдавало хику, насильно вытащенного настойчивыми друзьями на свет божий. Да вот только за уши его никто не тянул: сам вызвался на должность старшего по дому, сам организовал поиски, и сам же их возглавил, словно наказывая себя за что-то. Это была его личная власяница, которую Чонгук надел добровольно, покорно склонив голову в смирении. Хосок недоумевал, глядя на потуги парня казаться нормальным. Неужели на него так сильно давило общество, с детства навязывая образ жизни, которое считало эталоном? В Корее с этим все намного строже: если ты не социально активный, то ты - никто! Вот откуда берётся эта устрашающая статистика самоубийств. — Рад, что ты пришёл, — промямлил Чонгук, положив ладонь на твердое плечо Хосока. В руке старший по дому теребил оранжевый жилет, нервно комкая жёсткий шов подола тонкими длинными пальцами. Хосок подметил их изящество ещё при первой встрече. Такие должны принадлежать талантливому пианисту. Он представил, как изящные пальчики перебирают череду клавиш, порхая по ним легко и уверенно отточенными за многие годы движениями. Как по-аристократически белые кисти рук напрягаются на особо сложных пассажах, являя взору голубые прожилки вен. Хосоку пришло на ум, что сам Микеланджело вдохновился именно такими руками, создавая образ Бога, дарующего жизнь Адаму. И ещё о том, какое же незабываемое наслаждение могут они принести. — Я же сказал, что приду, — наигранно возмутился Хосок. За этой фальшивой эмоцией он хотел спрятать свои постыдные мысли, прежде всего, от самого себя. Чонгук не заметил подвоха. Не заметил пристальный взгляд, обращенный на свои ладони; не заметил лёгкую волну дрожи, что невесомо пробежала по спине его собеседника и, даже, чуть расширенные зрачки карих глаз. — Спасибо! Знаешь, я уже было подумал, что ты бросишь меня тут одного с этим странным типом. — Чонгук мотнул подбородком куда-то в сторону толпы. Его не нужно было долго выискивать взглядом: фарфоровая кожа буквально светилась в лучах полуденного солнца. Незнакомец убрал пятерней на затылок рыжую челку. Даже не рыжую, а огненно-алую, будто на голове у него сияло зарево пожарища. Хосок восхищенно выдохнул, что явно не привело в восторг собеседника. — Он похож на зловещую куклу, — с лёгкими нотками обиды в голосе констатировал Чонгук. — Жуткий тип. — Как по мне, то ты просто завидуешь. — Чон Хосок совсем не хотел задеть старшего по дому своим лестным замечанием - не завидовать тому парню было сложно. Сложно конкурировать с величественной осанкой; с бугорками мышц, что угадывались под обтягивающим кремовом свитере; с бутоном нежно-розовых губ, чуть искривленных в презрительной ухмылке. — Вот ещё, — фыркнул себе под нос Чонгук, — было бы чему завидовать! Тоже мне... — Он лукавил, причём так неестественно наигранно, что поверить в его искренность мог разве что глупец. А Хосок глупцом никогда не слыл.— Я могу рассказать тебе такое... — Парень выпучил глаза, заговорщицки понижая голос до шепота. — Этот тип поселился в нашем доме на следующий день после пропажи Джин Хо. Тебе не кажется это странным? Хосоку так и показалось. Нет, он не был алармистом. Более того, поддаваться панике на пустом месте он считал глупостью и признаком слабого характера, но зерно подозрения все же проросло в душе, ожидая дождей из доказательств. Незнакомец явно старался изменить свою внешность до неузнаваемости не для того, чтобы нравиться противоположному полу. На девушек, что вились стайкой в паре метров от него, не обращал совершенно никакого внимания. Его больше интересовал план поисковых работ, который был вывешен на стенде объявлений. Незнакомец нервно водил пальцем по пунктирной линии охвата территории, слепо щуря неправдоподобно чёрные глаза. Сначала Хосок списал линзы на плохое зрение, но теперь понял, что они были лишь частью маскировки - зерно подозрения дало первые всходы. — Пожалуйста, надень жилет и возьми это. — Чонгук протянул Хосоку пластиковую рацию. — Она уже настроена на нужную частоту. Если что обнаружишь, то нажми на большую кнопку сбоку и сообщи свои координаты. А это на случай форс-мажорных обстоятельств, — Чонгук повесил на шею парню свисток на длинном шнурке. — Наши поиски курирует полиция, так что тебе обязательно придут на помощь, случись чего. Хосок коротко кивнул, давая понять, что инструкции им были усвоены. Зелёный автобус медленно подъехал к месту сборов, открыв двери с приглушенным шипением. Толпа начала нехотя рассаживаться по местам. Чонгук вклинился в живой поток, раздавая указания на правах главы отряда. Хосок хотел сесть рядом с ним, чтобы поделиться своими наблюдениями, но не смог пробиться сквозь стену галдящих людей. Опустившись на свободное сидение в самом конце автобуса, парень уставился в окно, обмозговывая ситуацию с Пак Джин Хо. Допустим, что тот странный тип действительно имел причастность к её пропаже. Тогда зачем же ему было возвращаться на место преступления? Чтобы замести следы? Убедиться, что полиция идёт по ложному следу? Ведь многим известно: если хочешь что-то спрятать от чужих глаз, то спрячь это на виду. Возможно, что притворяясь сочувствующим добровольцем-активистом, парень просто пудрил детективам мозги. Такие преступники самые опасные... Они упиваются своим триумфом глядя на то, как ловко смогли одурачить полицейских. Они превозносят себя над богом, считая, что только им подвластна сила вершителя человеческих судеб. Они тщательно выбирают жертву, словно теленка на заклание, решая кому жить, а кому умереть. На их лицах искренние эмоции появляются только в момент свершения злодеяния, остальное же время носят маску угрюмой безразличности. Прям как... — Тут свободно? — Хосок встрепенулся от неожиданности, прерывая поток обличительных мыслей. На него сверху вниз смотрела пара бездонных чёрных глаз, завораживающих в своём великолепии. Парень не стал дожидаться утвердительного кивка Хосока. Он легко опустился на сидение, протягивая молочно-белую ладонь. — Я Пак Чимин, будем знакомы.