Русалка пролива Чеджудо

Их поиски не принесли положительных результатов. Впрочем, Чон Хосок с самого начала был настроен скептически. Тот лес, который они прочесывали, был популярным для туристов местом отдыха с огромной проходимостью. Но, глядя на то, с каким воодушевлением Чонгук разбивал волонтеров на пары, с каким азартом раздавал каждой группе указания, на несколько часов отбросив свою стыдливость — он промолчал, не желая ставить под сомнение авторитет управдома. Тот странный парень тогда поднял руку, спросив разрешение встать в пару с Хосоком, но Чон Чонгук ответил категорическим отказом. Так же он твёрдо сказал "нет" двум школьницам, которые рьяно набивались в компанию Чимина — и Хосок был с ним полностью солидарен. Ему же самому в команду определили пожилую тётушку Хон и её не менее пожилую дочь. С ними поиски больше напоминали тихую прогулку в парке, нежели серьёзную поисковую операцию, но они были искренни в своих намерениях помочь Джин Хо, что Хосок по достоинству оценил. Нагибаться женщинам было тяжело, поэтому они шурудили кусты своими клюками, пугая бездомных кошек. Каждые минут двадцать дамы делали небольшой привал, расстилая на холодной земле клетчатый плед. Они, словно заботливые куры-наседки безуспешно пытались накормить Хосока едой, которую взяли из дома. Парень каждый раз отнекивался, склоняя голову в почтительных поклонах. Он просто не мог отделаться от странных мыслей, что роем вились в голове, сменяя одну устрашающую картину другой. Вот Джин Хо лежит полуобнаженная на сырой земле, припорошенная опавшей листвой. Стеклянные глаза заволокло белесой пеленой, отчего они слились с отекшим обескровленным лицом. Некогда изящные руки неестественно вывернуты, словно по суставам на сгибе локтей топтались ногами. Рот чуть приоткрыт. Синюшный язык заполнил собой всю ротовую полость, чуть свесившись с разбитой нижней губы. На тонкой шее зияет широкая бурая полоса, в которой копошатся полчища белых личинок, набивая своё прожорливое брюхо мертвечиной. Сэндвич, съеденный на завтрак, в ту же секунду был извергнут желудком. Тётушки закудахтали на разный лад, предлагая свою помощь Хосоку, но тот вежливо отказывался. Парень облокотился спиной о ствол дерева, жадно глотая тёплый чай из термоса. Видение было слишком детальное, до ужаса правдоподобное. Он сделал ещё пару больших глотков для успокоения, трясущимися руками завинтил крышку и бросил взгляд вглубь чернеющей чащи: меж деревьев промелькнула огненная шевелюра Чимина, а потом в просвете появился и он сам.

***

Хосок перемешал вилкой набухшую лапшу, глубоко вдохнул аромат пряных специй и отодвинул от себя тарелку — аппетита совершенно не было. Желудок протяжно заурчал в несогласном протесте. Хосок налил из чайника стакан тёплой воды и залпом выпил. Желудок этим обмануть удалось, но организм — нет. Уровень сахара в крови резко скаканул вниз, тело содрогнулось в голодной судороге. Чон Хосок уперся лбом в прохладную столешницу, тяжело дыша. Перспектива упасть в обморок его не пугала — это пройденный этап, но от осмысления того, что за стенкой может жить маньяк-убийца, его бросало в холодный пот. Пак Чимин, так представился странный тип в автобусе. Хосок закрыл глаза, подложив ладони под голову. Он раз за разом прокручивал в голове их разговор: — Будем знакомы. — Парень тяжело опустился на сидение, протягивая молочно-белую ладонь. Чон Хосок несколько секунд наблюдал за протянутой рукой, потом быстро склонил голову в приветственном поклоне, не ответив на рукопожатие. — Вот как, — Чимин скривил пухлые губы в усмешке и вперился пристальным взглядом в своего собеседника. Пауза слишком затянулась. Хосок нервно заерзал на сидении, заламывая пальцы в тревожном возбуждении. Он затылком ощущал всю тяжесть свербящего взгляда соседа. — Там, откуда ты родом, не принято здороваться за руки? — еле слышно спросил Чимин, склоняясь к самому уху Хосока. Парень вздрогнул от обжигающего дыхания на своей шее. Сердце пропустило один удар и зашлось в приступе тахикардии. Рой мурашек прошелся по всему телу, скопившись внизу живота. — Не понимаю о чем ты, — выдохнул Хосок, когда ноющая боль в паху немного отпустила. — Я из Кванджу. — Что ж, пусть будет так... А имя-то у тебя есть, парень из Кванджу? Приглушенный грохот за стенкой пробудил задремавшего за обеденным столом Хосока. Парень слепо бросил взгляд на часы: стрелки показывали без пяти два ночи. Чонгук предупреждал... " — Этот тип, — говорил он, указывая подбородком на Чимина, — ужасный сосед! От него много шума. Старайся просто не обращать на это внимания". Что Хосок и сделал... Парень сладко потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы. На лестничной клетке хлопнула входная дверь. Звук гулким эхом разлетелся по всему подъезду, теряясь где-то на нижних этажах. "И куда его понесло глубокой ночью?" — мысленно спросил себя Хосок. Но раздумывать над этим ему совершенно не хотелось. Сон клонил голову к подушке, одеяло манило в свои теплые объятья, и парень не стал сопротивляться сладкой неге дремы. Когда Хосок подыскивал себе квартиру, то он придерживался только одного принципа — дешевизна. Поэтому, когда риелтор назвал цену маленькой студии на окраине района Кандонгу, то уже никакие минусы этого жилья его не смутили. Конечно же чопорный риелтор от такой сделки в восторге не был, ибо прибыли данная халупа приносила мало. Он с наигранным ужасом в голосе вещал, что одно единственное окно квартиры выходит на помойку, что постоянные перебои с электричеством стали для жителей дома нормой, и, что вообще лучше жить в коробке из-под холодильника, чем в таком гадюшнике. Но, больше чем отсутствие кондиционера и соседство с мышами и тараканами, Хосока пугала перспектива остаться в чужом городе без наличности, и он, не раздумывая, подписал контракт. Половину вещей из прошлой квартиры пришлось выставить на продажу. В маленькую студию еле влезли: кровать, обеденный стол, кухонная техника и старенький телевизор. Вся эта скромная мебель разместилась у огромного, на две трети стены окна, из которого нещадно дули сквозняки. Хосок поежился, натягивая на голову стеганое одеяло. Махровая голубая пижама с мишками Тедди совсем не спасала от холода. Парень потянулся за фиолетовой плотной шторой, чтобы занавесить окно, да так и застыл с протянутой рукой. Возле мусорных баков копошился его сосед, обвязывая чёрные пластиковые мешки липкой лентой. Судя по всему, мешки были тяжелыми: Пак Чимин с трудом отрывал их от земли, перекидывая через высокий бортик бака. Он смахивал капли пота грязной ладонью каждый раз, когда очередной пакет отправлялся в зловонную пасть мусорки, оставляя на лбу чёрные разводы. Хосок закутался в штору и хлопнул два раза в ладоши — свет в квартире погас. Чимин замер в нелепой позе, склонившись над последним пакетом. Он медленно огляделся по сторонам, выискивая источник шума. Чон Хосок затаил дыхание, зажмурив от страха глаза, а когда сердцебиение пришло в норму, он боязливо приоткрыл один глаз и в ужасе зажал рот рукой — сосед пристально смотрел с улицы прямо на него. Ноги предательски подкосились. Парень повалился плашмя на спину, запутавшись в шторе. Грохот рухнувшего карниза заполнил собой пространство, набатом отдаваясь от бетонных стен. План действий родился за долю секунды до падения. Времени на его реализацию было катастрофически мало, но Хосок старался об этом не думать. Выпутавшись из шторы, он ринулся к входной двери, скользя носками по паркету. Лестничная клетка встретила гнетущей тишиной, и едва уловимым, сладковатым запахом испорченного мяса. Парень скривился в отвращении. Хоть запах и был слишком слаб, чтобы сбивать с ног, но рвотные позывы не заставили себя ждать. Хосок натянул ворот пижамы на нос, медленно продвигаясь к соседней квартире. Чем ближе он подходил к ней, тем отчётливее становился запах. Белая дверь из цельного металлического листа была подперта резиновым тапком. Узкая полоска света пробивалась сквозь щель, освещая крадущегося на цыпочках Хосока. Привыкшие к полутьме глаза не сразу разглядели кровавую дорожку капель, ведущую к дверям лифта. Только когда нога поскользнулась на чём-то противно липком, парень осознал во что вляпался по уши, поддавшись сиюминутному импульсу. Ноги сковал ступор. Этот совершенно естественный остаточный фактор эволюции привёл Чон Хосока в бешенство. Его разум просто вопил о необходимости бежать со всех ног, но тело упрямо ему сопротивлялось. В ноздри набился приторный, удушливый запах разлагающейся плоти, хлопковый носок пропитался кровью, прилипнув к ступне. Парень отвернулся от соседской двери и сделал три глубоких успокаивающих вдоха. Ему никто не поверит, если он не увидит все собственными глазами. Что скажут люди, когда он придёт к ним с обвинительной речью? "Ты, парень, просто паникер. Как можно оговаривать человека из-за плохого запаха? Кровь? Да это была не она... У кого-то просто протек пакет с мусором, вот и все". А потом Пак Чимин подаст на него в суд иск за клевету, и будет абсолютно прав. Нет, раз уж решился, то надо довести дело до конца! Досчитав до трех, Хосок пулей влетел в дверной проем, на ходу стаскивая с пяток носки. Кровь это была, или нет, но оставлять следы в жилище предполагаемого убийцы равнялось смертельному приговору. Планировка квартир на их этаже была идентичной, о чем парень узнал ещё от риэлтора. Дорожка капель чётко прослеживалась от входной двери до холодильной камеры, под которой разлилась небольшая лужа вязкой алой жидкости. Кровавые капли стекались из щели холодильника и с гулким звуком разбивались об пол, орошая брызгами светлый паркет. Кап... На первом этаже открылись двери лифта. Кап... Лифт заскрежетал давно не смазанными тросами, медленно поднимаясь наверх. Кап... С громким скрипом двери тяжело разъехались в стороны. Кап... Кап... Раздался звук быстрых шагов на лестничной клетке. Кап... Кап... Кап... Смерть переступила порог своей обители.