У нас нет ничего

Если тебе тяжело, значит ты поднимаешься в гору.

Если тебе легко, значит ты летишь в пропасть…

***

POV Микаса С тех пор прошло уже больше двух недель. Всё это время мы упорно тренировались и старались развивать собственные причуды. Каждый день проходили изнурительные тренировки, иногда нас созывали, чтобы прочитать какую-нибудь лекцию. В общем, мало чего примечательного. Не в этом дело. К концу поездки буквально каждому удалось вывести свою силу на новый уровень. Каждому, но только не мне. Я одиноко сидела на собственном чемодане в холле гостиницы. На часах было шесть двадцать. Вокруг ни души. Лишь солнечный свет скользил в помещение через стеклянные двери. До выезда ещё два часа. Я печально вздохнула, обратившись взглядом к высокому расписному потолку. — И всё же: почему я такое ничтожество? Ощущение, будто бы я падала в бездну. В темноту. Но что поделать? За всё время, проведённое здесь, я всё ярче замечала свою безнадёжность. Но руки опустились уже давно. С самого начала. Почему я стою на месте? Прогресс ведь должен быть... Тогда меня гложила нестерпимая душевная боль, из-за которой становилось всё труднее выносить собственных одноклассников и вообще кого-либо. В начале я активно убеждала себя, что ничего такого в этом нет. Пусть они лучше. Пусть. Мне всё равно. Это не то, на чём надо зацикливаться. Но в какой-то момент я переступила черту. Окончательно замкнулась. И никого к себе не подпускала все последние дни. Именно поэтому я уже несколько часов, как покинула собственный номер. И хоть от осознания этого факта становилось тошно от самой себя и от того, что я делаю, тогда меня будто бы изнутри пожирал демон. Не могу описать это по-другому. Я была кем угодно, но только не самой собой. Мысленно проклинала весь мир и одновременно сокрушалась над собственным бездействием. Может и хорошо, что я тогда провела черту между собой и другими, ведь тогда они бы точно не узнали об этаком моём переломном состоянии. Только сейчас я осознаю, что я ведь по-настоящему теряла себя в то время, поглощённая собственным гневом, но никому не давала спасти себя... Хотя, никто ведь и не пытался... — Привет, — знакомый ласковый голос ворвался в подсознание. Я лениво повернула голову в сторону лестницы. На нижней ступеньке стояла Югуре, явно не ожидавшая найти меня здесь. Я так же медленно, как и покосилась на неё, развернулась обратно. — Чего в такую рань встала? — продолжила девушка, подходя ко мне. — А ты-то? — равнодушно вопросила я, не отрывая взора от какой-то точки. Напряжённый тяжёлый взгляд был направлен в мою сторону. Но мне было пофиг. — Что-то не так? — проговорила Тиана, изучающе вглядываясь в меня. — Нет. — сухо отозвалась я. — Нет, в смысле «всё нормально»? Или в смысле «всё плохо»? Я тебя не понимаю, — как-то раздосадованно фыркнула та. — Нет, значит нет. И какая тебе разница? Взор пристальных кофейных глаз переменился. Кажется, эта фраза сильно смутила Югуре. Но она ничего не сказала, а лишь только поплелась к дивану напротив и устроилась там. Она ещё некоторое время смотрела на меня каким-то странным, холодным взглядом, в котором сочетались и любопытство, и в какой-то мере даже отчаяние. А я смотрела неё. Мы молча вглядывались в глаза друг друга, не решаясь сказать что-либо. А мне и говорить сейчас не хотелось. Ни с кем и даже с ней. В глубине подсознания я заметила некоторое презрение на её счёт. Всякие мрачные мысли полезли мне в голову. Злодей, которого поймали герои. Злодей, который слишком добр, для того, чтобы быть злодеем. Да ты самый настоящий герой, Ти-чан... И причуда у тебя способная. Так чего ты сидишь и смотришь мне в глаза? Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что ты походишь на героя больше, чем я?! Что ты могла бы быть героем?! Что?! То, что ты сильнее меня?! Выносливей?! Правильней?! Или то, что ты скрываешь в себе собственные слабости?! А у тебя они есть? Нет. Вот почему, ты не понимаешь этого... Или же не хочешь понять... Последние слова застыли у меня на губах, желая быть высказанными. Но я подавила в себе это желание. И правильно сделала. Я тогда ведь была не в себе, и сейчас могу с уверенностью подтвердить это. Я не была собой, но что-то от прежней Микасы в этом, не знаю ком, всё же осталось. Мы бы ещё долго глазели друг на друга, если бы Тиана не нарушила это мучительное для неё безмолвие: — Что ты скрываешь? — твёрдо и холодно вопросила та. — Ничего, — в тон ответила я, — А что скрываешьты? Кажется, тогда я зацепила какую-то одну - самую болезненно - из струн её души. Она не стала больше допытываться до меня, лишь повернувшись в сторону окна, за которым уже начали петь птицы. Теперь я недоуменно - хоть и тщательно скрывая это, - изучала подругу. Удивительно, как я в порыве собственной ярости позабыла о том, что она моя подруга, а не просто чужой человек, приписанный мной же ко всем остальным в этом грёбаном мире. — Если захочешь - расскажешь... — тихо протянула она, не отрываясь от пейзажа за стеклом. Я прекрасно знала Югуре. Если ей что-то и было нужно, она могла легко получить это. Но сейчас... Сейчас она была явно погружена в собственные мысли, видимо, столь для неё неприятные, что вид её стал более напряжённый, чем раньше. Скованностью это не назовёшь. Скорее скрытностью. И хоть я тогда и брякнула, мол, что ты скрываешь, но я явно попала в точку. Удивительно, но в очень важную, и, скорее всего, отчаянно скрываемую самой же Тианой. Это навело меня на мысль, что, быть может, даже я не знаю её так, как всегда думала...

***

Помоги мне, мой корабль тонет. Хоть не безумен, но потерял себя я. А все в округе подобны хищным птицам: Моим паденьем желают насладиться. Вдоволь насладиться…

***

Автобус. Духота и жуткая толпа. Свободных мест, чтобы спокойно посидеть в уголке без чьей-либо компании, не нашлось. Поэтому я стояла, прислонившись спиной к окну и уткнувшись в телефон. Это казалось единственным спасением. Наушники. Музыка на фоне, заставляющая каждый раз выпадать из реальности, пусть и ненадолго. Тогда я меньше всего хотела остаться наедине с собственными мыслями, охватывающими меня каждый раз, когда рядом появлялись объекты моего внутреннего негодования. Удивительно, раньше я хотела дружить с ними, влиться в их коллектив. Но за всё то время - с тех пор, как я поступила в академию - я несколько раз прочувствовала на себе, что я другая. Что бы я не делала. Мне не избежать себя, ну, или того, кто сейчас дёргал за ниточки моё тело. Я уловила на себе чей-то изучающий взгляд. Я подняла гневный взор в толпу, где сразу же встретилась глазами с Тодороки. Я моментально расслабилась, словно солдат по окончанию очередной битвы. В его глазах читалась какая-то непонятная мне радость. Он еле заметно махнул мне рукой. Я по инерции сделала то же самое. Не знаю почему, но тогда он был для меня единственным, наверное, во всём мире, кого я не избегала, и к кому не питала какого-либо презрения. Тогда я уже окончательно смирилась со своей любовью, больше не желая не замечать своих чувств. Мне на мгновение забылась моя тоска и вся ненависть было улетучилась куда-то. Даже если ты сильнее меня, даже если всё это не взаимно, я всё же не могу не любить тебя, Тодороки Шото… И сейчас я сама хочу этого... Неожиданно автобус остановился, да так резко, что я чуть было не отлетела в другой край салона. Кажется, мы приехали... Все понемногу начали суетиться у выхода. Получилась жуткая толкотня. Но терпеть этот ужас долго не пришлось: водитель уже открывал двери. Мы прибыли на местный вокзал. Обратную дорогу предстояло преодолеть на поезде, а точнее на междугородней электричке. End of POV Микаса POV Тиана Неохотно открыв глаза, я перевернулась на другой бок, чтобы увидеть время на часах. «5:37. До нашего выезда из отеля почти два с половиной часа, а я уже не сплю и вряд ли засну. Замечательно.» — приподнявшись с постели и приняв полусидящее положение, я лениво потянулась, окончательно скидывая с себя остатки сна. С момента нашего с Микасой последнего разговора прошло немало времени. За эти две недели она со мной так и не заговорила, а когда я пыталась её подловить, чтобы продолжить нашу беседу, она незаметно, но целенаправленно уходила от меня. С Кусакой дела обстояли похожим образом. С того дня, когда состоялся наш второй поцелуй, он больше не прикасался ко мне и вообще никак не шёл на контакт. Не то, что бы я очень хотела прояснить с ним наши отношения, но сделать это нужно было. Самое удивительное, что мы даже не разговаривали больше ни разу, хотя живем в одной, чёрт побери, комнате! Повернув голову в сторону Бакуго, я вновь залюбовалась тем, как он спит. Такой спокойный и милый сейчас. А когда проснётся, опять на всех орать будет. А ведь бывает и нежным, зараза. И мне опять захотелось подойти к нему и что-нибудь сделать. Если бы это что-нибудь делала я, которая была два месяца назад, то вполне возможно, что Катсуки проснулся бы с веселой надписью на лбу, сделанной чёрным перманентным маркёром. Но сейчас я лишь приблизилась к его лицу и поцеловала в щеку. Это было то, что я давно хотела сделать, но никак не могла себе позволить. Он слегка поморщился, но, к моему счастью, не проснулся. Потрепав его блондинистые волосы, я зашла в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Но, когда я посмотрела в зеркало, то сильно удивилась. На моих щеках было по три полоски, нарисованных зелёным фломастером. Кусака, видимо, уже в край офигел. И как я не проснулась ночью от того, что по моему лицу чем-то водят? Ничего, мстя моя будет страшна. Но для начала я смою это художество. Подставив голову под холодную воду, я начала стирать это творчество пятилетнего ребёнка со своей кожи. В ход пришлось пустить даже мыло, чтобы поскорее избавится от этих меток на лице. Закончив не совсем обычные утренние процедуры, я вернулась в комнату, чтобы наконец совершить своё чёрное дело. Маркер, которым парень изрисовал моё лицо, обнаружился на его прикроватной тумбочке. — Что ж, Бакуго, пришло мое время ответить тебе за твою пакость. С легким щелчком открыв колпачок моего орудия мести, я начала творить на роже недогероя. Изуку же называет тебя Кац-чаном, да, Кусака? Не считаешь ли ты, что это созвучно со словом «кочан»? Вот капусту-то я тебе и нарисую. Главное, чтобы ты не проснулся. Закончив с этим трудоемким процессом, я аккуратно слезла с чужой кровати и, захватив свои ключи от номера, вышла из помещения, тихо прикрыв за собой дверь. «За время нашего с Бакуго совместного проживания я поняла, что с утра он не ходит мыться, а лишь быстро чистит зубы и идёт на завтрак. Поэтому, скорее всего, он не увидит моей маленькой шалости. Хотя, большой овощ на лбу достаточно трудно не заметить, если ты, конечно, смотришься в зеркало. Но он этого не делает, а значит, что о рисунке узнает только когда кто-нибудь ему об этом скажет. А так как все думают, что он живет с Тодороки, то он не сможет в открытую на меня наехать. Я просто умничка.» — думала я, спускаясь по лестнице на первый этаж, — «Только нужно будет встретиться с Шото и опять поменяться ключами, чтобы когда мы их сдадим на ресепшн, никто ничего не запалил...» Резко остановившись на последней ступеньке, я увидела Мику, которая почему-то одиноко сидела на диване, устремив пустой взгляд куда-то в потолок. Она явно была занята какими-то своими мыслями, и потому не заметила моего присутствия, что точно было мне на руку. Это мой шанс поговорить с ней!

***

После не очень-то приятного разговора с девушкой, я вышла на улицу, чтобы подышать воздухом и собрать мысли в кучу. — Мне кажется, или она и вправду больше не считает меня своим другом?.. — вопрос, заданный мной в пустоту улицы, потонул в порыве сильного ветра, который принёс с собой листья деревьев и осознание того, что теперь я одна. Хотелось заорать, выплёскивая всю боль в никуда. Но я, наоборот, стиснула зубы крепче, чтобы ни один звук не вырвался из моего рта. Глаза заслезились, ведь самый дорогой мне человек умышленно отдаляется от меня. — Надо успокоиться. — сказала я самой себе, вытирая рукой солёную влагу с лица, — В конце концов, теперь ей будет совершенно фиолетово, когда я уйду. — я улыбнулась, пытаясь доказать самой себе, что так будет гораздо лучше, — Она - герой, негоже ей общаться с отбросами этого общества. — мои же убеждения звучали жалко, но они сработали, — Может, это все я напридумывала в своей голове? Да и мало ли, у Микасы день не задался, а я тут устраиваю истерику? Я перестала безостановочно всхлипывать и теперь могла вдохнуть кислород, что достаточно долгое время не мог попасть в лёгкие. Теперь главное пройти мимо неё так, чтобы она ничего не заподозрила. Хотя, ей и так на меня пофигу, так что с этим не должно возникнуть проблем. Когда я вернулась обратно в здание, Микасы там уже не было, но её чемодан остался на прежнем месте. «Видимо, она ненадолго куда-то отошла. Что ж, это мне даже на руку, не придётся прятать опухшие глаза за чёлкой.» — сделав такое умозаключение, я быстро прошла через холл и также быстро поднялась на свой этаж. Тихонечко отперев дверь номера, я аккуратно зашла туда, сразу же обращая внимание на пустующую койку Катсуки. «Странно.» — насторожилась я, — «Щас только 6:39, обычно он встаёт ровно в семь, ведь в половину восьмого у нас завтрак... Ну, раз его нет, мне же лучше.» После моих размышлений, я решила второй раз за утро умыться, ведь ходить с краснющими глазами занятие такое себе. И уже входя в ванну, до меня дошло, где ещё мог бы быть Кусака. И он реально был там, только в отличие от меня, он уже выходил. Мы столкнулись с ним взглядами, после чего я повернула голову в сторону. Увы, он заметил «неполадки» с моей внешностью. — Ты плакала? — напрямик спросил парень, и из-за этой резкости я сильно смутилась, так что отговорка была очень странной. — Там просто сильный ветер, из-за которого мне в глаза попал песок с пляжа. — быстро протараторила я ему в ответ. — Судя по всему, тебе в глаза не просто песок попал, я целый песчаный замок. — с сарказмом сказал Катсуки, будто специально загораживая своей тушкой проход к раковине. — Отойди, пожалуйста. — угрюмо попросила я, опуская взгляд вниз, чтобы не видеть лица недогероя. — Нет. — наотрез отказался Катсуки, кладя одну свою руку мне на плечо, а второй хватая за подбородок и поднимая мою голову вверх, — Тебе лучше выпустить эмоции наружу, а не запирать их на замок. «А капусту он-таки не увидел...» — подметила я эту, сейчас такую несущественную, деталь. — Я в порядке, честно. — бесстыдно соврала я, смотря прямо в рубиновые глаза. — Лжешь. Сомневаюсь, что ты бы ревела, если б была в порядке. — безапелляционно заявил Кусака, после чего сгрёб меня в свои объятия. — Все правда хорошо. — пыталась убедить его я, прислушиваясь к его сердцебиению и учащённому дыханию, — Мне не нужна помощь. — Я так не думаю. «Какой же он всё-таки... Совершенно не думает о том, что не всегда человек может рассказать что-то даже самым близким.» — я тяжело вздохнула, после чего обняла его в ответ. — Спасибо, Кусака, но я в порядке. Серьёзно, всё хорошо. — повторила я ему, но он совсем не хотел мне верить. — Ты можешь ничего мне не рассказывать, но выпустить свои чувства ты обязана. Иначе потом взорвёшься. — Какой ты эгоист, Бакуго. — выдохнула я, а после добавила, — Мне будет достаточно просто стоять так.

***

За завтраком все глядели на Катсуки удивлённо, но ничего не говорили. Несколько человек подходили к Шото и хвалили его за смелость и за отсутствие страха перед смертью. Сначала он не понимал, что вообще творится, но после того, как увидел блондина, в его голове быстро сложился простой пазл. К моему сожалению, Тодороки решил рассказать Кусаке о реалистичном овоще на его лбу и добавил: — Твоё внутреннее «я» выходит наружу. После этого недогерой быстро скрылся из поля зрения Короля взрыво киллера, а тот в свою очередь решил проверить о чём говорил Половинчатый. Ну а я что? А я тихонечко смылась.

***

Сиденья в этом поезде были самые обычные - красные. Единственное, что было не совсем обычным, так это их расположение. Эти кресла можно было даже назвать некими скамейками, которые стояли по две напротив друг друга, а между ними был небольшой столик. «Мы как будто в вагоне-ресторане едем.» — промелькнула запоздалая мысль в голове. Я села в самом конце, чтобы спокойно поразмышлять в тишине и одиночестве. Одиночестве, которое теперь будет постоянным. Поезд ещё не сдвинулся с места, так как не все расселись. А мне так хотелось понаблюдать за быстро сменяющимся пейзажем. Но, ничто, как говорится, не вечно. Вот и ко мне подсел кто-то, но я не обратила на это внимание - мало ли кому приспичит сидеть со мной. Но, именно из-за этого «мало» я и обернулась на своего соседа. Ведь взаправду, кто захочет сидеть рядом со мной? Только какой-нибудь странный ученик. Впрочем, Бакуго, - а это был именно он, - вполне являлся таковым. Он сверлил во мне дыру, а после просто лёг мне на плечо. — Не оборзел? — возмущённо прошипела я ему на ухо. — Считай, что это плата за капусту. — тихо пробормотал он, явно очень хотя спать. — Вообще-то, — ещё больше возмутилась я, — Мой прекрасный шедевр был сделан в отместку тебе за твоё художество у меня на лице. — Пожалуйста, потише. — попросил блондин, — Я очень хочу спать. После этого он забавно зевнул, а я запустила руку в его волосы, начиная перебирать их. Парень сперва напрягся и замер, но после сразу же расслабился, наконец задремав. Я тоже хочу спать. И поезд тронулся, своим покачиванием заставляя и меня отправится в мир Морфея. End of POV Тиана POV Микаса Поезд. Самая обычная междугородняя электричка. Мы движемся в сторону Токио, от которого нас отделяет всего пара часов. За окном мелькают различные пейзажи. Но они все размыты, словно акварель, в которую капнули водой. Дождь стоит непроглядной стеной. Капли растекаются по стеклу, растворяя всю живость окружающего мира. Ничего не видно. Да и на что там смотреть. Одна серость. Серость вокруг. Серость в душе. И даже музыка не спасает. Хотя, вроде это должно быть так очевидно. А всё равно как-то противно. От всего. От этого мира за окном, от самой себя, от того, что я делаю. Даже хочется думать, словно я просто сплю. И это всё просто сон. Ужасный, неприятный сон, который я скоро забуду... Забуду, когда проснусь. Но проснусь ли я?.. Я, желая оторваться от всех этих мыслей, отворачиваюсь от стекла. Заполненный вагон. Несколько ярких электрических ламп, слепящих глаза. И одноклассники. Они все заняты какими-то своими делами, и совершенно не обращают на меня внимания. Мне же лучше. Вроде всё нормально. Да нет, всё на самом деле так. Но мне чего-то не хватает. Да, именно. Мне просто не с кем поговорить. Но с кем я могу поговорить?.. Этот вопрос ставит меня в тупик. С тех пор, как я отреклась от своих прежних взглядов, словно незримый барьер вырос передо мной. Но я сама заточила себя, и не признаю, что это неприятно. Лучше я буду врать себе, что всё будет нормально, и это того стоит. Тогда я, может, смогу проснуться от этого удручающего сна... Но только зачем я тогда вообще «заснула»? И я снова пытаюсь уйти, скорее всего, уйти от самой себя. Потому на удивление спокойно встаю со своего места и иду, засунув руки в карманы, гулять туда-сюда-обратно по поезду. Не без сопровождающей музыки, конечно же. Удивительно, и как всем плевать на это. Но, снова повторюсь, мне же лучше. Никто не мешает. Только я. Одна и снова одна. Кажется, тогда я отчётливо почувствовала, как одиночество, словно петля, начало душить меня. Но тогда я отмахнулась, мол, пройдёт. Но нет. Ещё один пустой вагон. Уже шестой по счёту. Кажется, во всём поезде только наш забит доверху. Я опускаюсь на какое-то пустующее кресло и сижу так. Минут пять сижу. А потом надоедает, и я тупо ложусь, снимая кроссовки, и кладя ноги на соседнее одиночное сидение. Плейлист заканчивается, и теперь я уже слушаю, как поезд угрюмо и равнодушно стучит по рельсам. И это успокаивает. Но не так, как это было раньше. Раньше всё было по-другому... Вдруг кто-то осторожно опускает руку мне на плечо. Я перевожу взгляд на Тодороки, склонившегося надо мной. И сразу как-то неловко. — Привет. — Что тут делаешь, — хех, он как всегда прямолинеен. — Лежу, как видишь. Изучающий взгляд разных глаз сильно смущает, и я отвожу взор в сторону, словно я что-то скрываю. Вот только не знаю что именно... — Раньше ты так не любила одиночество... — замечает Шото. — А я и сейчас его не люблю. — Тогда почему ото всех уходишь? — Не ото всех... От тебя не ухожу. Двуликий явно не ожидал такого ответа. Подумав немного, он прибавил: — Знаешь, я сначала подумал, что-то случилось. Но по тебе толком не понять, — последнюю фразу он произносит как-то с досадой, а потом продолжает прежним задумчивым тоном, — Так что спрошу прямо: что произошло? Меня охватывает ощущение, будто бы я сижу на допросе. Слишком откровенно. И даже как-то нагло с его стороны. Но мне почему-то не обидно. — Ничего особенного, — я мельком заглядываю в его серьёзные глаза, даже слишком серьёзные, и неохотно прибавляю под гнётом тяжёлого взгляда, — Я просто решила изменить кое-что... — И что же? Интересно, почему ты так хочешь знать. Но если я скажу тебе всё как есть, ты вряд ли останешься рядом со мной... А я этого не хочу. — Представление о мире, — мне не хотелось откровенно врать, но и правда того не стоила. Во всяком случае я так думала. И снова сосредоточенный взгляд. Словно он сомневается. И в этом своём раздумье не отрывает от меня глаз, будто бы ища какую-то зацепку. А я так же прямо, в упор, смотрю на него неподвижным взглядом. И так мы смотрим друг на друга с минуту. Затем на лице Шото появляется ласковая воодушевлённая улыбка. Чему он радуется?.. А хотя неважно... Мне нравится эта милая неуместная улыбка. В ней есть своя беззаботность, и смотря на неё хочется забыться, и улыбнуться в ответ. Я так и поступаю. Не знаю почему, но мне кажется что не всё изменилось... Что-то осталось в моей ничего не стоящей жизни… Стук колёс небрежно нарушает сложившееся молчание. Но в этом молчании нет ничего удручающего. Наоборот, оно по-своему приятно. В нём только моё осознание. Осознание того, что у меня всё же есть тот, кого я буду хранить в своём сердце. Бережно хранить. И любить. Без памяти любить… Неожиданно меня снова отрывают от моих раздумий. Только на этот раз я не жалею об этом. Я рада. Я радуюсь тому, как заботливо и нежно меня обнимает Тодороки. А я в ответ обнимаю его. И это тепло. Живое, настоящее тепло. Оно так близко. И так необходимо. Словно глоток кислорода в отравленном воздухе. Такой же ценный. Такой же заполняющий внутреннюю пустоту… — Спасибо, — тихо шепчу я, зарываясь носом в плечо Половинчатого. Это было мгновение, в котором ненадолго угасла ненависть и боль. И я готова была раствориться в нём, чтобы не вспоминать ни о чём.

Жаль только, что не успела…

End of POV Микаса