Где Брок? Хочу командира!

*** Король, тяжело дыша, замер перед вратами, словно опасаясь сделать шаг, Барнс недоуменно оглянулся на Роджерса и двинулся вперед. Зимний чувствовал командира и не собирался терять время попусту. У самых ворот что-то промелькнуло, быстрая реакция помогла увернуться от странной лапы с присосками, из которых в воздухе мимо солдата пронеслись зеленые капли, на вид явно ядовитые. Резко развернувшись, он увидел, как подобной атаке подверглись и его спутники. Роджерс своим щитом успел срубить опасную конечность, а Пантеру спас костюм, по которому отрава растеклась, не причиняя вреда. — Это так встречают гостей? — Капитан осторожно пошевелил ногой трофей, встав спиной к Зимнему и внимательно отслеживая кружащих в зеленом мареве странных созданий. — Нас позвали, но кто сказал, что в качестве гостей? — вздохнул Т’Чалла. — Теперь я вспомнил: тогда, в прошлом, у меня не было костюма, возможно, сейчас нам не стоило отбиваться… — Предпочитаю встречать неприятности, находясь в своем разуме, без всяких наркотиков! — отрезал Роджерс. — Что дальше, с нами будут говорить, или ждать нападения еще раз? — Командир там, ему плохо! — Барнс словно прислушивался к чему-то и ухватил Роджерса за плечо. — Пойдем, ему нужна помощь! — Баки… — Капитан, сержант, мы не можем пройти, пока нас не впустят. Иначе нас просто убьют… — Пусть попытаются! — сжал железный кулак Зимний, а Роджерс молча активировал щиты. Т’Чалла пытался что-то сказать, но его прервали. — С вами будут говорить, человек прошлого! — раздался шипящий голос из тьмы врат. Огромное, белесое существо, только очень условно напоминающее человека выплыло к ним навстречу. Длинные многосуставные руки, сглаженные плечи и волнообразное движение: весь этот облик вызывал тошноту, а неприятней всего выглядело лицо, нет — морда этого существа. Практически конусообразная безносая голова, вырастающая прямо из шеи, с огромной пастью и несчетным количеством глаз. — Как-то мало это походит на Хранителя Крови, Т’Чалла, — поморщился от открывшегося вида Роджерс, а Зимний согласно кивнул, профессионально высматривая уязвимые места. — Это вы, людишки, дали нам такое название, вы всегда пытаетесь сами себя обмануть. — Звучит не очень хорошо… — метнул взгляд на Т’Чаллу Роджерс, тот молчал, и за маской нельзя было понять, как тот относится к подобным откровениям. — Вы оба пришли за тем, кого привязали к жизни своей кровью, вы отказались принять наше причастие — это ваше решение и вам нести за это ответственность. — Мы долго будем слушать эту чушь? — брезгливо поморщился Барнс и прокрутил в руке один из ножей, Роджерс хмыкнул: — И правда, стоит обойтись без пафосных речей, ближе к делу, кто бы вы ни были. Где наш друг, зачем вы его забрали? — Друг? — существо перед ними вроде как качнуло головой, неприятно заколыхавшись всем телом. — Для вас он больше, чем друг. Поэтому вы пришли, поэтому вы здесь и останетесь. Вы попытаетесь пройти испытание, как и он. Вы умрете, как и он. Отсюда уйдет лишь тот, кто привел вас, дав нам обещание вечного служения на крови. — Т’Чалла? — Я, Т’Чалла, король Ваканды, Черная Пантера — я служу только своему народу! — глухо произнес выпустивший когти король, а существо дробно зашипело смеясь. — Ты, человечек, привел к нам тех, чьи жизни помогут нам обрести утерянную силу, мы сможем выйти из глубин и наконец занять причитающееся нам место. Вы будете служить нам, как и должно, нам необходимы правильно принесенные жертвы, нам нужна сила, что даст ваша жизнь. Поэтому ты будешь жить, маленький глупый король в смешном костюме, жить долго и служить нам до конца своей жизни... — Можно я его уже убью? У меня от его шипения зубы болят! — как-то по-детски спросил Барнс, Роджерс весело ему улыбнулся, несмотря на невеселые обстоятельства. — Думаю, это неплохая идея. Ты с нами, Т’Чалла? — Я только «ЗА» — это моя земля и мой долг очистить ее от подобной мерзости! — Вы, людишки, такие смешные в своей хвастливой храбрости, но вам не одолеть нас, вам не одолеть без нашей помощи того, кто скоро явится за камнем… мы возьмем его. Когда получим ваши жизни и дар того, кто скоро сдастся, не пройдя испытание. — Это оно про командира? — удивился Зимний. — Кто сдастся, он? — Да, Баки, этот червяк не знает, о чем говорит… — Рано или поздно, ваша кровь не сможет защитить вас от причастия, и тогда вы сами падете перед нашим величием… — Все, я больше не могу это слышать! — выдохнул Зимний, метнув ножи сразу с двух рук и рванувшись вперед. Капитан и Черная пантера отстали лишь на мгновение, но их напор пропал втуне, монстр перед ними буквально истаял в воздухе, пропуская сквозь себя смертоносные клинки. И тут же все пространство вокруг них заполонили гигантские зубастые черви, уже ничем не напоминающие людей. Завихрились зеленые вихри, воздух загустел и на мгновение людям пришлось туго — то ли звук, то ли что-то еще, но у каждого из них словно стянуло голову обручем, заставляя покориться и опуститься на колени… Дрогнул в своем черном костюме Т’Чалла, хватаясь за виски, пошатнулся Роджерс, упрямо мотая головой, выгнулся шипя Зимний, а воздух заискрился вокруг них зеленоватой взвесью. Что-то пыталось залезть в головы, подавить волю… Но хищно развел руки, гордо выпрямляясь, король Ваканды, прошедший через смерть и удержавший свою волю даже под гнетом своих разгневанных предков, недобро усмехнулся Зимний солдат, у которого через боль и кровь выработался иммунитет к подобной гадости, и, брезгливо передернув плечами, встал в боевую стойку Капитан Америка, о несгибаемой воле которого можно слагать легенды! Потому что… шутите? После всей гребанной хуйни, через которую они прошли, их пытаются зомбировать червяки? Так что ожидания подземных обитателей не оправдались — гости не пали ниц, не признали их силу, а только обозлились. Эти монстры слишком давно варились в одном котле, не развивались, не эволюционировали. Это раньше они были грозной силой, впрочем, для обычного человека оставались таковой и сейчас, но только не для трех сверх людей. Ошметки напавших подземных жителей густо усеивали путь тех, кто целеустремленно двигался вглубь логова монстров, совершенно не испытывая страха перед противником. Когда они вывалились в просторную пещеру, со множеством проходов, то Т’Чалла замер в растерянности. — Я не знаю, куда нам дальше идти, увы, я не справился с ролью проводника, за что приношу свои извинения… — Не до политесов сейчас, вы оказались обмануты, как и весь ваш народ, ваше величество! — отмахнулся от его извинений Капитан, а вот Барнс настороженно оглядевшись, уверенно зашагал к чем-то приглянувшейся ему дыре. — Баки? — Ты ничего не чувствуешь, Стиви? — О чем ты? — Я словно был… видел это. И мерзость эту видел… — О чем вы, сержант? Этого не может быть! — удивился Т’Чалла, но Барнс упрямо мотнул головой. — Я видел. Точно. Стив, прошлым утром. — … Эм… Ты говоришь о кошмаре Брока? — Да. Не знаю как, но я увидел, что ему снилось. Это был мрачный подземный лабиринт, с очень похожими тварями… — … А что, это имеет смысл, что еще ты помнишь? — Неправильный вопрос. Я чувствую. Направление. Его. Броку плохо, он отдаляется, мы должны спешить! — Ваша связь поразительна! Благодаря ей вы можете тут ориентироваться, что ж, возможно, у нас есть шанс выбраться отсюда… — задумчиво кивнул Т’Чалла и уверенно отправился вслед за Барнсом. — Стив! — перед тем как нырнуть в темный проход, обернулся Барнс. — Да, Баки? — Мы нужны командиру, ты и я, мы якоря, помнишь? Так же как мы звали его из кошмара. Сейчас нужно повторить то же самое. — Ты думаешь?.. Хорошо. Я буду звать его, но… — Изо всех сил, Стиви, ему это очень нужно! — Конечно, Баки. Изо всех сил!.. — Стив не совсем понимал Баки, но он доверял ему и поэтому попробовал раскрыться, перестал глушить волнение за Рамлоу, как делал по привычке, чтобы не отвлекаться от драки, и всем сердцем потянулся к Броку. Один удар сердца, другой и вдруг он это почувствовал — то о чем говорил Баки, это было удивительно и это ошеломляло! Он чувствовал этого странного, колючего, такого безумно необходимого ему человека. Ощущал его чувства, его злость и отчаяние… нужду в Баки и в нем самом, в Стиве! Страх, что подспудно сжимал его горло от мысли, что он потерял Брока, ослабил свою хватку: Рамлоу жив, он борется, а значит, Стив перевернет все это подземелье, перетрясет его по камушку, уничтожит всех червей подчистую, но найдет Брока, потому что этот живучий мудак принадлежит ему и Баки, а значит, всем остальным придется обойтись без зубастого желтоглазого наемника! *** Откинув очередную тушку белесой мерзости, Брок болезненно поморщился, пытаясь сглотнуть пересушенным горлом. Сучье подземелье, сучьи черви, их даже жрать нельзя! Жажда скручивала потроха почище голода, ругаться он больше не мог, каждый звук обдирал горло не хуже наждака. До жути хотелось хоть на минуту присесть, но блядь, вокруг все в едкой зеленушке, что льется с зубастых монстров, а еще эта дрянь больно жжется и разъедает кожу. Брок не знал, сколько крови он потерял, но был и некий сомнительный плюс, благодаря этой куче порезов — красное смывало зеленое. Только вот рук он, честно говоря, уже не чувствовал: Брок до костей уже содрал с них не только кожу, но, кажется, и мясо, как еще пальцы сгибались, хуй его знает. Он не был уверен, что Зов, который он почувствовал, реален, но за неимением выбора предпочел идти на него. Во сне так было, почему в реальности должно быть по-другому? Он шел на зов и, ни о чем не думая, просто дрался, полз, карабкался и надеялся увидеть небо. То самое, голубое со стальным отливом, к которому он стремился все те ночи, когда видел кошмары. В какой-то момент он вдруг понял, что с тех пор, как услышал Зов, перестал проваливаться, а значит, это работает, и — откуда только силы взялись? — ускорился, буквально размазывая по стенкам тварей, что посмели встать на его пути. Только вот лабиринт и тупые кровожадные твари, это еще не все испытание, что его ждало. Совсем как во сне рядом блеснуло серебром и Брока ошпарило радостным: «Детка?» и он потянулся, безумно улыбаясь, пока что-то не дернуло в сторону. Зов тянул в другую сторону. Блядь, блядь, блядь! Глюки — это то, что чувствуешь или то, что видишь? Слева к нему тянулся из узкой дыры сосредоточенный Актив, а справа была просто темнота, но именно оттуда шел Зов! Выпрыгнувшего из ниоткуда червя Брок встретил с облегчением — понятный враг, понятные действия… Это помогло. Бой прочистил мозг, боль в почти не сжимающихся пальцах добавила очищающей ярости, и красное облако вокруг резко расширилось. И дотянулось до металлической руки, превращая ее в дрожащее марево — Брока пытались наебать самым подлым образом! Больше никаким видениям он не верил, а они, суки, всплывали теперь постоянно. То вдруг сбоку оказывался счастливо улыбающийся потрепанный Стив, тянущий к нему свои грабельки, то тихо выдыхал из темноты Барнс, своим чувственным голосом: «Командир!», но Брок больше не обманывался, внутри него трепетала нить, по которой шло тепло, Зов, не звук, не чей-то голос, а все более крепнущая внутренняя связь между ним и этими двумя дураками, что явно явились за ним. Зов в какой-то миг стал сильнее, и это уверило Брока в том, что два отморозка ищут его в этих лабиринтах, идиоты безмозглые, бросили все нахер и рванули за ним! Был бы голос, он бы застонал, но кроме сиплого дыхания горло Брока ничего не могло уже выдать. Он, вообще представлял собой ужасное зрелище: почти ослепший, голый, весь в крови от бесконечных ран. Но он не останавливался, его вело чутье, помогал инстинкт, спасало сучье упрямство. Брока держал на ногах бездонный запас ярости, скопившейся в нем за его долгую мудачью жизнь. Когда он вывалился в первую просторную пещерку, ободрав бока и едва не став кастратом, шипение, складывающееся в слова, совсем не порадовало. — Упрямый, глупый! Ты все равно сдашься: ты долго дышишь нашим воздухом, ты измучен, хватит бороться — отсюда нет выхода! — … — Брок очень хотел ответить, да так, чтобы уши в трубочку завернулись и вспыхнули нахуй очистительным огнем, да только ни сил, ни возможностей, разве что в уме поизгаляться… — Что, поубавилось дерзости, человечишка? — в ответ Брок устало поднял бровь, пытаясь оглядеться и понять, какая еще задница поджидает впереди. Существо, пытающееся то ли запугать, то ли просто потянуть время, близко не подходило. Что было хорошо — воняло оно мерзко, выглядело еще хуже, да и размеры для безоружного Рамлоу были крупноваты. Зеленый туман больше обманывал, чем показывал реальное окружение, одна надежда на ту красную херь, что разъедала эту муть вокруг. Вникать и размышлять о природе происходящего Брок не хотел, он смертельно устал за эти несколько часов, дней, — кто бы ему сказал, как долго он тут находится, — он понимал, что уже давно перешагнул все границы своих возможностей, что двигается просто чудом, но сдаваться? Ага, пусть выкусят! — Тебе ведь хочется, чтобы все закончилось? Признайся, покорись, прими нас… Брок растянул губы в издевательской улыбке и зашипел, слизывая кровь с потрескавшихся от сухости губ, а что, сказочка с испытанием уже неактуальна? Монстры хотят пошарить в его голове, сделать из него марионетку? Он, блядь уже побывал в этой роли, больше не хочется! Брок сосредоточился на своих ощущениях, не внешних, там, кроме боли и усталости ничего интересного не было. Но вот внутри, все еще пылала факелом ярость, и напряженно тянул его Зов, так что он не слушая больше этого могильного червя, двинулся туда, где его ждут. — Ты не сможешь уйти! Ты уже ослаб, никто не может бороться вечно, у тебя нет надежды! Отдай нам то, что ты получил обманом! Этот дар… «Это дар человечеству!» — заржал про себя Брок, поминая гребанного Пирса недобрым словом и заковылял прочь, пока он будет в состоянии хотя бы пальцем шевелить — хуй этим червям, а не дар, раз эти уроды так вцепились, то значит, это полезная штука и точно в хозяйстве пригодится, когда тот хер за камешком явится. Так что ноги в руки и вперед! — Ты не сможешь долго нам противостоять! — взвизгнули ему вслед, — согласись или умри! И на Брока рухнул весь мир… *** Т’Чалла несколько раз едва не провалился, что было странно, он ведь шел следом за ними. Вывалившись в более свободный проход, Стив скомандовал передышку, брезгливо отряхивая с щитов едкие останки червей. Он уже хотел спросить Пантеру, но Т’Чалла заговорил сам. — Боюсь, я зря иду за вами, мой друг. Я не чувствую направления и меня сбивают видения… — О чем ты, какие видения?.. Король не снимал маску, но все же было понятно по наклону его головы, что тот удивлен вопросом. — Разве вы… вот оно как, возможно, вас спасает связь, возможно, ваша сыворотка сильнее яда, разлитого в этом воздухе. Но я чувствую, что слабею… — Что за херь! — рыкнул Барнс, — кончай с этим соплежуйством, ты раскис из-за того, что на твоих глазах разрушилась легенда, нехер верить в ложных богов, есть ты, твоя земля, твой народ. Рядом есть мы. Ты король, так найди у себя яйца и соберись! — Баки, язык! — смутился Роджерс, но Т’Чалла расхохотался, отмахиваясь. — Ты прав как никогда, Белый волк, я слишком часто позволяю своим сомнениям вести меня! Ты прав, пора вспомнить, кто я!.. — Все, сеанс психотерапии закончен, двигаемся, у Брока проблемы! — резко оборвал их разговор Стив, напряженно вглядываясь в темноту, Баки кивнул и рванул вперед, они почувствовали, как дрогнула связующая их нить, как на том конце расцвел цветок обжигающей боли. В первый момент Стив обманулся, кинулся к лежащему среди растерзанных червей Броку, заполошно радуясь этим острым скулам, кривой улыбке…, но за плечо ухватили металлические пальцы, а глаза Брока вдруг блеснули зеленью! — Стив! — Все в порядке, Баки, я уже понял… твари! — Не отвлекайся, не смотри, чувствуй. — Да, Бак!.. В следующий раз в ловушку видений попал Т’Чалла, увидев свою возлюбленную Накийю, но быстро опомнился, с яростью разодрав попавшихся на пути червей. Только Барнс равнодушно проходил мимо весьма правдоподобных видений Брока, на вопрос Стива он лишь пожал плечом. — Это не командир, совсем не похож. Воздух все густел и улучшенное зрение перестало справляться — на мгновение они отстали друг от друга и это было ошибкой… — Черная пантера — Т’Чалла, яростно закричав, крутанулся на месте, понимая, что без ведущих его супер солдат, он совсем не чувствует направления! Как он теперь выберется отсюда? С раздражением разметав сыплющихся отовсюду червей, он услышал смешок. — Жалкий королек, что ты без своих друзей, что ты без костюма и силы цветка? Пустышка, убивший брата, потерявший шамана, как ты сможешь с этим справиться? — Долг Черной пантеры оберегать народ Ваканды, как это происходило на протяжении многих столетий, сейчас этот долг на мне и я с ним справлюсь! — Условности, самообман, пустые надежды — вот что ты собой представляешь, человечишка!.. — Чего я стою — покажет будущее, я — это мои дела и вера в меня моих людей, и меньше всего меня волнует мнение подземных червяков! — Только мы имеем значение! Мы появились раньше вас, короткоживущих, и этот мир принадлежит нам по праву! — Мир принадлежит тем, кто в нем живет, а не тем, кто прячется, — странно, чем больше Т’Чалла говорил с этим монстром, тем легче ему становилось. Словно вот так, в споре, он избавлялся от страхов и сомнений. — Наше время наступило — мы возвращаемся в мир, и вы все униженно преклонитесь перед нами! — Я король! И это моя земля и мои люди! Мой народ достаточно стоял на коленях, больше этому не бывать! — гордо выпрямился Т’Чалла перед гигантским чудовищем и осознавая все как никогда четко и ясно. Он не один, у него есть мощный якорь, что не даст ему потеряться и не позволит больше одолевать сомнениям. Там, у озера, его ждет верная Окойе, а за пределами пещер в него верят его люди, его народ, который он поклялся защищать ценой своей жизни. Прямо сейчас, в это мгновение, он почувствовал это — ту целостность, связь, которой он так удивлялся. Ту незримую связь Капитана и сержанта с похищенным человеком. Они были связаны со своим другом, а он, Т’Чалла, был намертво связан мощными канатами долга, веры и надежды со своим народом, больше не было страха и сомнений. Черная Пантера приглашающе выпустила вибраниумные когти, без слов обозначая свои намерения. — Ты пожалеешь! Вы все пожалеете о своей наглости, никчемные людишки! — разъярилось это существо, и Черная пантера вступила в бой. — Капитан Америка - Стив не сразу осознал, что остался один в темноте, просто вдруг словно резануло холодом по сердцу, он снова потерял: Баки, Брок… вся его жизнь — это потери, он снова один в этом мрачном и холодном мире… — Прими наше причастие, человек прошлого, и ты больше никогда не будешь один! — засветился перед ним зеленым тот тошнотворный монстр, — твои потери тебя ослабляют, они неизбежны, пока ты сам не откажешься от ненужных чувств! В этом мире нет ничего постоянного и вечного, кроме нас, приди к нам, и тебя больше не будет терзать чувство вины и одиночества. Тебе больше не придется искать одобрения и добиваться чьей-то любви. Здесь, с нами, ты избавишься от этой бесконечной боли, перестанешь чувствовать себя чужим и неприкаянным… — шелестящий голос обволакивал его, вкрадчиво лаская, оглаживал туманными струйками. Роджерс тяжело мотнул головой, что-то не так… — Так тяжело постоянно быть на виду, играть навязанную роль, служить примером, отказываясь от самого себя! Почему ты должен это делать? Ради кого, тех, кто скрывает за правильными словами свою жажду власти? Сколько ты потерял, сколько еще потеряешь? Кто поддержит тебя, если все ждут поддержки от тебя? С нами ты не будешь так пуст, с нами ты получишь единство, поддержку, силу… — Единство, поддержку, силу… — заторможено повторил Стив и вздрогнул. В груди плеснуло горячим, зеленый туман вокруг разбавило отрезвляющим багрянцем. Он вдруг словно воочию увидел янтарный блеск глаз, живую, полную ехидства улыбку, в которой было слишком много зубов и услышал сиплый злой голос: «Поплыл с-сука, уши развесил, соберись, Здоровяк! Где детку потерял, жопу поджал и рысью за ним, ну!». Туман развеялся, он стоял посреди темной пещеры, склоняясь перед белесым уродом! Подстегиваемый стыдом за слабость, показалось что откуда-то ему взволнованно кричит Сэм: «Хэй, Кэп, ты же помнишь, ты не один!», Стив мгновенно разогнулся, разрезая щитом стоящий перед ним морок… морок ли? Тварь перед ним заверещала, а его окатило зеленой едкой дрянью, что текла в подземном кошмаре вместо крови. — Ты почти поддался, ты ведь был согласен! Почему… — тварь отшатнулась и, отмахиваясь от яростно бьющего Роджерса, пыталась уползти, но она не распадалась клочьями тумана, была материальна, и этого Стиву было достаточно, чтобы окончательно прийти в себя и собраться. — Потому что у меня и без вас есть сила! Потому что у меня уже есть поддержка! Потому что я един с теми, кого люблю! Потому что вам пора исчезнуть, это не я — человек прошлого, это вы — прошлое, прошлое, что пора стереть окончательно! — Зимний солдат — Зимний сразу почувствовал, как его спутники исчезли. Что ж, этого следовало ожидать. Испытание — оно всегда индивидуально, а значит, каждый из них должен получить свою часть проблем. В какой-то мере ему даже было по душе остаться одному. Его постоянно вели, контролировали, руководили, приглядывали — это иногда переходило все границы. Тот же Стив… — Он ведь не пришел за тобой тогда, когда ты так ждал его, так надеялся! Для него задание оказалось важней!.. — … — Зимний мгновенно развернулся на шипящий голос и без промедления напал. — Почему?.. — тяжело отпрыгнула от него мерзкая тварь, возмущенно вопя: — Почему ты не слушаешь? Разве это не правда? Тебя предали, оставили, ты столько пыток перенес!.. — тут речь прервалась воплем боли, потому что Зимний был эффективен. Он всегда был беспощаден и быстр в бою, не тратя лишнего времени на ненужную рефлексию. А сейчас было даже проще, глупый монстр терял время на болтовню, пытаясь запутать солдата, но у солдата есть цель, важней которой ничего не может быть. — В твоих страданиях виноват твой друг! Он слаб, это его глупость, его некомпетентность, погубили тебя! Ты ведь почти умер, потому что он не добил того, чей выстрел выбросил тебя с поезда! Да послушай же ты, тупое оружие… — что дальше хотело сказать это существо, было неизвестно, потому что Зимнему солдату все это нахер не сдалось, как говорит командир: «Свали в туман, мудоебина!» и солдат размозжил голову монстра железным кулаком, ставя точку в этой бессмысленной беседе. Стив это Стив — ради него Барнс пойдет на все, он его свет, его жизнь, так что червям тут ловить нечего. Ибо нехуй лезть грязными лапами в святое! — как сказал бы командир, по которому Зимний просто по-сумасшедшему соскучился. Он проверил периметр, отметив, что зеленца вокруг сменилась красным и от этого стало легче. — Я иду, командир! *** Каждая жилка словно плакала от боли, Брок ощущал себя именно так — оголенный комок боли, ему даже думать было подобно пытке, хотелось избавиться от этой муки, спрятаться, умереть…, но потом мелькнула ярким проблеском мысль: «живой!». Потому что пока болит — ты жив! И он снова забарахтался, пытаясь выгрести — потому что он, сука, столько раз помирал, что теперь складывать лапки было уже просто стыдно. Не сейчас, когда его ждут, когда в нем нуждаются, когда он еще не раздал долги, особенно этим подземным упырям, что нахер сломали его приятные планы! Смерть подождет, не в первый раз, больше того, откуда-то всплыла твердая уверенность, что ему не дано умереть, не сейчас. Что-то или кто-то не отпустит, и это даже не два охламона, вцепившиеся в Брока как два пса в сахарную косточку. Нет, он нутром чуял, как кто-то несоизмеримо большой с усмешкой следил за его барахтаньем, забавляясь и не отпуская в царство мертвых. Хотя он, блядь, реально поцелованный смертью, он посвящен костлявой уже давно… Так может, это она играет с ним? К черту, плевать, похуй, что там за сущности обратили внимание на него, он здесь, он нужен и он зубами прогрызет себе дорогу к небу, к своим глупым щенкам, что без него точно наделают глупостей и пропадут! Казалось, с него полностью сняли кожу, или, точнее, его целиком опустили в кислоту — наверное, именно так ощущается подобное, не было ни кусочка на теле, где бы ни жгло и не припекало раскаленной болью. Хотя, вся жизнь — боль, он привык, он выгребет! Тем более, что внутри, под грудиной, его словно гладят мягкой лапкой, словно целуют в душу два глупых отморозка, что уже почти рядом, что сами… попали в ловушку? Арх!!! Ярость, что поутихла в нем, пока он собирал себя из небытия вспыхнула жарким пламенем, проносясь по всем жилам жидким огнем, встряхивая и придавая сил. Это ЕГО ушлепки, они принадлежат ЕМУ! И за этих двух идиотов он любого порвет. Словно соглашаясь с ним, окружающее его багровое марево на мгновение мигнуло и бушующей волной расплескалось вокруг, заполняя все пространство, выжигая малейшие проблески зелени. Земля дрогнула, застонало, зашипело то, что пыталось придавить Брока, скукоживаясь в неопрятную зеленую лужу, выцветающую прямо на глазах… он видел? Брок попытался сморгнуть потяжелевшими веками, и скривился — его глаза были закрыты, слиплись кровавой корочкой и потребуется немало воды, чтобы их разлепить, впрочем, неважно. Он все равно видит, сквозь закрытые глаза он видит все гораздо лучше, чем обычным зрением, которое на самом деле бесполезно в этом мраке подземелья. Неважно, потому что сейчас главное — его отморозки, которые попали в ловушку, которым он нужен. Как Брок это понял? Кто бы ему самому объяснил. Чувствует. Просто знает и идет. Он идет и даже посмеивается над собой. Серьезно? Он идет на помощь — голый, слепой, едва живой от потери крови и он явно не слабо поломан, потому что его зверски шатает, но он все равно идет, находясь уже за пределами человеческой выносливости. Телесные проблемы его больше не волнуют, его ведет воля и жажда жизни, упрямство и ярость. Его ведут те два ушлепка, что без него могут сдохнуть. Поэтому Брок до дна зачерпывает свою ярость и выплескивает ее как можно дальше, навстречу Зову, навстречу своим парням, по которым он безумно соскучился, без которых в его потугах жить больше нет смысла. — Я иду… — сиплый выдох во тьме пещер, озаряемых багрянцем ярости того, кто когда-то был простым человеком.