Лучший друг «2»

      Прошёл ровно месяц с тех пор, как Данила и Руслан «узаконили» свои отношения. Теперь они официально считались парой и никто бы никогда не сказал, что в их союзе могут быть проблемы. Но, как оказалось, могут. За это время, за время, проведённое с Русланом, Данила стал чаще ловить себя на мысли, что он этого не хотел. Ему нравилось жить вместе, делить все на двоих, просыпаться и засыпать вместе…, но с каждым днём он все яснее видел, что начал задерживаться на работе, чаще стал «гулять» с друзьями и гораздо реже появляться дома. Руслан же наоборот, начинал день с мысли о том, что именно эта жизнь единственная, которую он хотел бы прожить.       Естественно, любые отношения не обходятся без ссор и разногласий. В их «семье» они происходили довольно часто — практически каждый день, ну, а если не день, то неделю уж точно. Данила в таких случаях спал на диване, оставляя Руслана в одиночестве. Почему-то позабылись те времена, когда он увлекался селфхармом. Когда он встречал рассвет с лезвием или таблетками в руках. По неизвестной причине, Поперечный попросту забыл все это, словно те времена и не существовали. Но Усачев не забыл, наоборот, как можно чаще старался напоминать себе, что все не так радужно. И тем не менее, никогда не показывал, что ему плохо. Ведь помимо ссор существовали и хорошие моменты, наполненные счастьем.       Иногда, приходя с очередных гуляний, Поперечный одаривал Вихлянцева комплиментами и всевозможными ласками, от чего оный просто таял, отдаваясь парню полностью. Хотя прекрасно понимал, как может начаться следующее утро — с очередных ругательств и недовольств со стороны рыжего. — Руслан, принеси воды, — послышалось откуда-то тихое бормотание. Это было раннее утро февраля, такое же холодное и пасмурное, как Данила, — и давай быстрее, я тебя ждать не особо хочу       Порой Руслану становилось очень обидно от того, как с ним обращается Даня. Ведь сам Усачев любил его всем сердцем, делал все, чтобы ему было хорошо, а взамен получал лишь очередные поручения. Но он не говорил ему ничего о своих чувствах. Не хотел признавать то, что его задевает такое. Гордость не позволяла. Хотя, о какой гордости может идти речь, если он выполняет каждый приказ Данилы, не смея возразить. — Вот, прости, что заставил ждать, — опустив глаза, тихо произнёс Вихлянцев, чувствуя, как с силой выдернули из его рук стакан, — что-то ещё? Может поешь? Или принести что-то? — не унимался парень, чем только злил Поперечного. — Ты можешь пойти нахуй, Рус. Дай отдохнуть хоть минуту, — на этой фразе их общение закончилось, и Руслан, поджав губы, отправился в комнату.       Сложно было описать, какой волной эмоций захлестнуло Вихлянцева сейчас. Он вновь ощутил боль в сердце, которую приносили ему колкие слова Данилы. Брюнет искренне не понимал почему их отношения опустились до такого. Он так же не понимал, из-за кого это произошло и как можно все исправить. Казалось, идеальные отношения превратились в то, во что не должны были…       Время шло, а Данила становился все холоднее, с каждым днём отдаляясь от Руслана. Мужчине было обидно до слез, что их отношения уже не те, которые были ранее. Конечной точкой для Руслана была «командировка» Дани. И вот, настал момент, когда Данила поехал в Москву. Зачем — одному богу известно, и того нет, а потому, Руслан был опечален ещё больше. *       Как только Данила переступил через порог их квартиры, бросив дежурное «увидимся», Руслана захлестнуло волной чувств. Он хотел кричать, но голос будто пропал. Он сидел на полу и плакал. От безысходности и очевидного конца. Конца всего, ведь для Вихлянцева рыжеволосый стал смыслом жизни, человеком, который всегда мог помочь и поддержать. Но он оказался не прав и теперь ему приходится платить за свои ошибки. Ближе к вечеру, когда его — как тогда казалось — отпустило, Усачев решил выйти на улицу, развеяться. Ведь в его голове до сих пор крутились мысли о том, что все можно вернуть. Все время он думал о Даниле: о том, что у него часто бывают перепады настроения, о том, что бывают моменты, когда проскакивает нежность в его словах и действиях. Брюнет улыбался, идя по улице, словно ребёнок, не замечая ничего вокруг. А зря… — Данила, ты Руслану звонил? — Миша и Даня сидели на небольшой кухне у Кшиштовского, выпивая пиво и обговаривая работу. — Нет, а зачем? — Поперечный перевёл взгляд на друга, устало открывая глаза. Никогда раньше он не чувствовал такого облегчениях вдали от Руслана. — Он трубку не берет. Уже второй день… ты вообще за него не волнуешься? Кто-то между прочим мне в жилетку плакался, что его любимый в больнице лежит. Не боишься, что он снова там окажется? — Миш, не неси чепуху. Ничего с ним не случится. С каких пор ты за него так волнуешься? — С тех пор, как мы с ним дружим, Дань. Он ведь тебя всем сердцем любит. Ты ведь и понятия не имеешь, как он переживает. — Хорошо, я позвоню ему, — Данила нервно закатил глаза, достав телефон из кармана, набирая номер своего парня. Трубку сняли почти мгновенно, только вот голос был далеко не Усачева. Из монолога мужчины на другом конце провода, Даня понял, что Руслан сейчас находится в тяжелом состоянии и лежит в больнице. Все мысли о деньгах, проблемах и прочем, как ветром сдуло — остался только Руслан. Закрыв глаза, Поперечный, сдавленно застонал, цокая языком и шумно выдыхая. Следующие несколько минут они сидели в полной тишине. Миша сразу понял, по лицу Данилы, что лучше не трогать его, а подождать, пока сам парень не начнёт разговор. — Руслан в больнице. Сотрясение головного мозга, перелом черепа и двух позвонков, — тихо сказал Даня, набравшись смелости. Ему было тяжело говорить: в горле застрял ком и в животе неприятно заныло. Сознание разрывалось, в ушах звенело и он словно наяву слышал голос Вихлянцева…- Миш, я поеду. — Подожди. Куда ты в таком состоянии поедешь? — обеспокоенно спросил Кшиштовский, встав с места, — так. Сейчас здесь оставайся… завтра утром билет возьмёшь до Питера, — Поперечный кивнул, смотря куда-то в одну точку, — а теперь иди спи. Завтра обо всем подумаешь и… решишь, что теперь делать.       Следующим утром, Данила уже сидел в поезде, направляясь в Питер. Все как тогда: он сидит у окна, идёт мокрый снег, ещё темно. Данилу не покидает чувство вины, ему больно и страшно. Наверное впервые за эти месяцы он испытывает такое желание прикоснуться к нему, увидеть и пожалеть.       И вот, он в больнице, несётся к палате, возле которой его останавливает темноволосый мужчина — лечащий врач Усачева. Поговорив с ним, Даня направился дальше, к Руслану, куда его еле впустили, ведь он даже не мог предоставить документы, подтверждающие то, что он как минимум его друг. С трудом войдя в светлую комнату, он бросил свои вещи у входа, подходя к кровати Вихлянцева — Руслан…- при виде брюнета, на глаза навернулись слезы, и Данила отвернулся, поджимая губы, — прости, — сдавленно прошептал он, стараясь не зареветь, что удавалось с трудом, — я никогда больше не уеду от тебя, никогда не оставлю, клянусь. Прости. — Данила? — темноволосый приоткрыл глаза, поднимая взгляд на Поперченого. Ещё не отойдя ото сна, он щурился, пытаясь сфокусироваться на парне, — ты ведь в Москву уехал, разве нет? Там ведь твои друзья, работа и прочие прелести жизни, — где-то в сердце затаилась обида, от чего Усачеву хотелось сделать все возможное, чтобы заставить Поперечного почувствовать тоже, что чувствовал он все это время. — Прости меня, Руслан, — с красным, опухшим от слез лицом судорожно говорил Данила, вытирая глаза, — я не хотел тебя обидеть, клянусь. Просто… — Просто что? — серьезно спросил Вихлянцев. Сутки назад, он очнулся после операции. Ему сообщили о том, что ещё немного и он мог повредить спинной мозг и остаться инвалидом на всю жизнь. Проанализировав данную ситуацию, он пришёл к выводу, что если бы не Данила, то этого бы не случилось, а потому винил во всем этом его. Логика прослеживалась, хоть и была несколько неправильной, ведь по сути, Поперечный не сделал ничего, что могло бы привести к такому…- просто ты устал от меня и осознал, что совершил ошибку? Поздравляю, до тебя дошло! Вот только слишком поздно. Если ты не помнишь, мы встречаемся. Вернее, встречались. — Встречались? Погоди, ты хочешь сказать…- рыжеволосый поднял растерянный взгляд на своего «ещё парня» — Именно. Как только меня выпишут я перееду. Вещи я сам перевезу, можешь не утруждать себя, — ровным тоном проговорил Вихлянцев, смотря на Данилу, — раз тебе это надоело, то я тебе помогу избавиться от меня. — Нет, Руслан, нет. Не думай, я… это не так, как выглядит, правда. Ты нужен мне, я люблю тебя, — Поперечный взял руку Руслана в свою, сжимая ее и смотря в светлые глаза Руслана.       Отдернув руку, брюнет отвернулся, закатывая глаза. Ему было тяжело говорить все это. Хоть и казалось, что он хладнокровен и спокоен, внутри него бушевала злость. Именно сейчас Вихлянцев понимал, что Данила может обмануть человека и глазом не моргнув. По крайней мере, ему так казалось…