Это судьба, котенок

      Зима мало кого оставляет равнодушным. Белые мягкие хлопья, редкое яркое теплое солнце, прорывающееся сквозь угрюмые серые тучи, улыбки и смех детей, любимый человек, своими объятиями согревающий тебя холодными вечерами.       Раннее зимнее утро, наполненное тишиной и умиротворением, вносит своеобразный уют. Бодрящий черный кофе и вид из окна расслабляют, позволяют сконцентрироваться на своих мыслях, что роятся в голове и не дают покоя.       Мое обычное утро начинается посиделками на подоконнике с кружкой теплого кофе, кучей лишних мыслей и отсутствующим взглядом, направленным на вальсирующие за окном снежинки. От тяжких раздумий отвлек телефонный звонок. Поставив кружку на подоконник, спустилась с него, взяла телефон и ответила на входящий. — Майер слушает, — приглушенный смех на другом конце провода согрел душу и позволил расслабленно усмехнуться. Вернувшись на подоконник, обхватила рукой еще теплую кружку. — Что за официальность, котенок? Я даже растерялся, — представив его потерянную мордашку, тепло улыбнулась, прислонилась лбом к стеклу и взглянула на еще пустую улицу. — Что-то хотел? — завороженно скользя пальцами по гладкой поверхности мутного влажного стекла, выводила понятные только мне знаки и узоры. — Подвезти в универ? — резко дернув рукой, чем испортила картинку на стекле, посмотрела на часы и недоуменно спросила: — Не слишком рано? — Марк недовольно и слегка раздраженно цокнул. — Просто ответь, — накрутив на палец локон волос, перевела все внимание на окно и более-менее жизнерадостно ответила: — Нет. Хочу пройтись, — Марк молчал, а моя напускная радость постепенно сходила на нет. — Увидимся на месте, — брюнет, даже не попрощавшись, кинул трубку, оставляя меня в каком-то апатичном состоянии. Запрокинув голову, издала непонятный гортанный звук и поплелась собираться.       Спустя час я все-таки оделась (темные джинсы бананы, черная толстовка и берцы), убрала волосы в небрежный хвост. Отыскав рюкзак, выудила из него наушники, надела куртку, шапку, шарф и покинула квартиру.       Очутившись на улице, глубоко вдохнула холодный колючий воздух, мгновенно спрятав руки в карманах куртки. Подняв голову и посмотрев вперед, не поверила своим глазам: у подъезда, опираясь на свою машину, стоял Марк. Удивленно приподняв бровь, не спеша подошла к парню. — Я же говорила не приезжать, — Марк поднял на меня глаза и, улыбнувшись, резко притянул к себе. — И я рад тебя видеть, — брюнет обворожительно улыбнулся и мягко поцеловал в холодную щеку. В моих глазах плескалось удивление, на смену которому медленно пришло негодование. — Придурок. Все это время ты стоял тут и мерз. Бесишь! — Марк выслушивал меня с еле заметной улыбкой, а я, не отдавая себе отчета, сжимала его руку с каждым словом все сильнее и сильнее. — Успокойся и отпусти мою руку, — разжав пальцы, опустила голову. — Спасибо, — убрав руки с талии, Марк поцеловал меня в лоб, после чего открыл дверцу своей иномарки. — Садись в машину. Не гоже девушке на морозе простаивать, — дав парню затрещину, села, пытаясь подавить глупую улыбку.       Подъехав к учебному заведению, брюнет заглушил мотор и сел ко мне вполоборота. В салоне повисла давящая тишина, прерываемая смехом студентов. — Спасибо, что подвез, — приблизившись к парню, поцеловала, пытаясь показать и передать все, что испытываю к нему.       Отстранившись, распахнула дверцу и покинула салон. Меня моментально обдало колючим воздухом. Уткнувшись носом в шарф, побрела к зданию, но прилетевший в спину снежок заставил остановиться и обернуться. Горящими глазами на меня смотрел брюнет и смеялся, но, словив мой уничтожающий взгляд, затих, все так же продолжая улыбаться. — Ты труп, — набрав как можно больше снега, слепила снежок и с яростным кличем кинула в брюнета. Он засмеялся пуще прежнего. Подавив смех, крикнул: — Хомячков не боюсь, — маниакально улыбнувшись, побежала на брюнета.       Следующие 20 минут мы, как недорезанные, бегали перед универом и кидались снежками. Студенты смотрели на нас так, словно мы больные. Успокоившись, но не переставая улыбаться, мы, пихаясь и обзываясь, пошли на пары.

***

      Сидеть на парах было невыносимо скучно. Препод нудно бубнил себе в усы и смотрел куда-то в стену, Диана переписывалась с Кириллом, а я пыталась занять себя видом из окна, но что-то не очень клеилось.       Когда прозвенел спасительный звонок, я в спешке закинув вещи в рюкзак и стала над Мироновой, ожидая, пока она отошлет своему парню пару тысяч ванильных сердечек. Закатив глаза, поторопила подругу, и с горем пополам мы покинули аудиторию. — Юль, может кофе? — переведя глаза с разукрашенных одногруппниц на Диану, неопределенно пожала плечами. — Пошли, — потянув за руку, Миронова подняла меня с пола и поволокла в столовую.       В помещении толпились, пихались голодные студенты, а какие-то девки восхищенно повизгивали при виде красивых парней. Ударив себя по лбу, мысленно прокляла Диану. Девушка виновато улыбнулась.       Купив кофе, пошли обратно к аудитории. Диана без умолку трещала, одновременно переписываясь с Кириллом. Я не обращала на нее внимания, глубоко погрузившись в себя. Из-за этого столкнулась с кем-то. Сфокусировавшись на человеке, увидела огромное коричневое пятно, что расползалось по светлой кофте, и услышать противно визгливый голос Полтавцевой, удостоившейся такого «теплого приема». — Блять, моя новая кофточка! Что мне теперь делать?! — пепельноволосая стояла и чуть ли не ревела. Переглянувшись с Мироновой, пожала плечами и невинным голосом предложила: — Разденься. Никто даже разницы не заметит, — Полтавцева побагровела от злости. Обогнув ее, мы с Дианой пошли дальше по коридору.       Диане позвонил ее бойфренд, а я сидела на подоконнике, подперев голову рукой, и смотрела на падающие снежинки, так сильно завораживающие меня своей мимолетной свободой.

***

      Пары благополучно закончились. Мое настроение упало до отметки «ненавижу все и всех» и никак не желало подниматься. Диана не трогала меня, я не мешала ей.       Закинув в рюкзак все те же немногочисленные вещи, я ждала у двери Диану. Надев наушники, закрыла глаза и, скрестив руки на груди, оперлась на стену. Через какое-то время подошла Миронова, и мы пошли вниз за вещами.       У гардероба толпились и шумели студенты. Решив переждать нашествие тараканов, отошли к дальней стене. Диана стояла и все высматривала кого-то, я села на пол. Через какое-то время подруга начала интенсивно махать рукой, и чуть погодя она бросилась на шею своему парню.       Стрельцов поздоровался со мной, я же, подняв руку, отсалютовала в ответ и перевела глаза на Прохорова. Брюнет разговаривал с какой-то вычурной девкой, улыбался ей. Фыркнув, поднялась и прошла к значительно опустевшему гардеробу, толкнув брюнета плечом. Забрав свои вещи и подруги, подошла к Диане, обняла ее, попрощалась с Киром и пошла на выход.       Снег продолжал опускаться на эту бренную землю, приводя мое настроение в норму. Холодный воздух остужал голову, порывистый ветер уносил не самые приятные мысли.       Стальная хватка на локте и разворот на 180° выбили меня из состояния равновесия. Подняв глаза, встретилась взглядом со знатно запыхавшимся брюнетом, прожигающим мою персону раздраженным взглядом. — Какого хера с тобой творится? — я смотрела на парня недоуменно. Попыталась вырвать локоть, но Марк лишь сильнее его сжал. Кинув это дело, совершенно спокойно ответила: — Нормально все со мной, — брюнет рыкнул и, притянув меня за грудки, процедил сквозь стиснутые зубы: — Прекрати мне врать. Это дико раздражает, — хмыкнув, едко улыбнулась ему в лицо и, приблизившись еще сильнее, язвительно прошипела в плотно сжатые губы: — Заставь меня, — Марк рыкнул и, порывисто притянув, грубо поцеловал, вымещая все негодование. Я принимала его чувства и растворялась в руках, а грубость делала его все желаннее.       Я не отдавала себе отчета, когда прижималась к брюнету, старалась сократить расстояние, хотя куда уж ближе, желала почувствовать тепло его тела, сильные руки. Я сходила с ума просто от того, что он был рядом. Это было восхитительно и пугающе одновременно.       Отстранившись, Марк обнял меня за плечи. Теплое дыхание щекотало ухо, вынуждая жмуриться и глупо улыбаться. Проведя пальцем по щеке, он медленно перешел к губам, мягко поцеловав, и, сплетая пальцы, повел меня обратно к универу, к своей так некстати припаркованной там машине.