Это судьба, котенок

      Весна ворвалась в мою жизнь резко и совершенно незаметно. Просто в один момент все начало меняться. В том числе и моя личная жизнь.       До сих пор не понимаю, как мы с Марком начали встречаться. Это было спонтанное решение и один из способов брюнета подтвердить серьезность своих намерений. Но, если честно, Прохоров просто поставил меня перед фактом. Правда, никто не знал, что мы встречаемся, да и не поверил бы: мы вечно ругаемся и спорим, издеваемся и друг друга дразним. Но если не брать все это во внимание, то отношения с брюнетом делают меня счастливой и нужной.

***

— Котенок, — сквозь слабую пелену сна я чувствовала, как самый желанный парень трется носом о мою щеку, пытается разбудить меня, но вместо ответа, сонная, я просто отмахнулась от него и перевернулась на другой бок. — Ты вынуждаешь меня идти на крайности, — промычав что-то нечленораздельное в подушку, зарылась в нее носом.       Мгновение спустя я была перевернута на спину и за руки прижата к собственной постели. Широко распахнув глаза, сначала зажмурилась от слишком яркого света, затем сконцентрировалась на ехидно улыбающемся парне, нависающем надо мной, и хрипло пробурчала: — Прохоров, дай поспать, — брюнет хищно улыбнулся и, нагнувшись, провел языком по моей нижней губе. Вздрогнув, уставилась на смеющегося парня во все глаза.       Брюнет упал на соседнюю подушку и игриво взглянул на меня. Приподнявшись на локтях, взглянула на Марка: относительно сонный, с мальчишеской шальной улыбкой и искрами в глазах. Таким он мне очень сильно нравился. Проведя рукой по его теплой щеке, приблизилась и, улыбнувшись, поцеловала такие любимые губы. Преодолев такое мешающее сейчас расстояние, забралась ему на бедра и зарылась пальцами в волосы.       Марк сел, буквально вжимая меня в свою грудь, касаясь тела, прикрытого лишь его рубашкой. Обняв парня за покатые плечи, поцеловала гораздо развратнее, посасывая нижнюю губу. Марк запустил пальцы в волосы, оттянул их, заставляя томно выдохнуть и запрокинуть голову, подставить свою шею, покрытую его метками, на растерзание. Я выгибалась в его руках. Ближе, безумнее, развратнее.       Так могло продолжаться долго, если бы не настырный звонок в дверь. Не обратив на него внимания, мы продолжали сходить с ума, но звонок повторился, заставляя меня оторваться от брюнета. — Блять, — я собралась встать, но Марк, схватив меня за руку, повалил обратно на кровать. — Прохоров, пусти. — Котенок, просто забей, — поцеловав в шею, брюнет будто невзначай провел рукой по бедру. — Марк… — брюнет, не привыкший слышать свое имя из моих уст, остановился, чем я и воспользовалась, когда опрокинула на спину и нависла над ним. Парень показался мне растерянным, но всего лишь на мгновение. Игриво улыбнувшись, Марк поцеловал меня в изгиб шеи и выдохнул. — У тебя две минуты, — улыбнувшись, чмокнула парня в губы и слезла с него.       Пока шла к двери, поправила рубашку, пригладила растрепанные волосы. Посмотрев в глазок, чертыхнулась: за дверью стояла моя мать. Нацепив на лицо дежурную улыбку, открыла дверь, впуская женщину в свою обитель.       Зайдя в квартиру, женщина стала и окинула мою персону пристальным взглядом. Ее глаза тут же остановились на шее, украшенной засосами. Будто почувствовав, куда она смотрит, прикрыла шею рукой. Фыркнув, мать прошла в гостиную, толком со мной не поздоровавшись. Благо, я додумалась прикрыть дверь в комнату, где лежал куда более интересный субъект, чем женщина напротив меня. — Почему так долго не подходила к двери? — тоном, не терпящим возражений, женщина заставила меня неприятно поморщиться, но я не отвечала, а упорно пилила мать взглядом. — Я тебя спрашиваю! — Спала! — мать плотно сжала губы и пронзила меня острым взглядом. — Вижу я, как и с кем ты спишь, — кивком головы она указала на шею, не забыв скорчить пренебрежительную мину. Закатив глаза, оперлась на стену и уставилась на мать немигающим взглядом. — Зачем пришла?       Женщина встрепенулась, вспомнив истинную цель своего визита, и полезла в сумку. Выудив из нее какой-то лист, протянула мне. Недоуменно уставившись на сей предмет, недоверчиво взглянула на женщину, но, поймав ее убийственный взгляд, приняла лист. Пробежавшись глазами по написанному, вскинула бровь и перевела все внимание на мать. — Что за предсмертный список? — хотела пошутить, но получилось не особо удачно: мать буквально пригвоздила меня взглядом к стене. — Пакет документов для оформления визы, — еще раз перечитав написанное, сложила лист пополам и кинула на диван. — Какое отношение это имеет ко мне? — После сессии ты и Мирослава едете к родственникам в штаты, — остолбенев, я уставилась на мать, как на умалишенную. — Дальнейшую учебу продолжишь там, — побледнев, до боли сжала локоть. — За своей дурацкой работой вы даже не потрудились меня спросить, — обретя дар речи, стала к матери почти вплотную и прошипела: — Никуда я не поеду. — Меня не заботит твое мнение, а несогласие тем более. Мы с отцом и родителями Мирославы уже все решили, — сжав кулаки, выплюнула матери в лицо: — Все решили… Вы с отцом снова все за меня решили. Плевать, что я ваша дочь и у меня есть собственное мнение, с которым вы, как родители, должны хотя бы немного считаться. В очередной раз я должна все бросить только потому, что вы с отцом так решили. Блять, как же вы задрали! Вечно лезете, куда не просят! Какие же дерьмовые у меня родители! — щеку обожгла хлесткая пощечина. Схватившись за нее, пораженно уставилась на мать, совершенно слетевшую с катушек. — Заткнись и слушай! — женщина метала молнии глазами, а ее руки тряслись от неконтролируемой злости. — Я тратила на твое воспитание все нервы и силы, надеясь, что у меня вырастет приличная дочь. И что я получила в итоге? Неблагодарную дрянь, девицу, что тратит все время на выпивку, курево и секс с каждым встречным ублюдком и наркоманом! — женщина пилила меня презрительным взглядом. Схватив сумку, мать вылетела в прихожую и, не оборачиваясь, процедила: — Почему ты не такая, как твой старший брат?! — от этих слов я вся встрепенулась, резко развернулась на пятках и на эмоциях крикнула: — Ну уж, простите, что из меня выросло такое дерьмо! Вы вечно ставите брата выше меня, но даже не понимаете, почему Паша уехал не куда-нибудь, а именно в Питер! — женщина обернулась, встречаясь со мной глазами. Я видела, с какой ненавистью она на меня смотрела, но в этот момент мне было абсолютно на все плевать. — Семья! Паша хотел нормальную семью и нашел ее. Черт возьми, он единственный в нашей херовой семье, кто искренне любит и заботится обо мне! — Да как ты смеешь так разговаривать со мной, мерзкая девица?! Мало тебя в детстве порола?! Может пора начать?! — Да пошла ты, стерва!       Озверев, женщина кинулась ко мне. Встретившись с препятствием в виде стены, я зажмурилась, ожидая получить хлесткую сильную пощечину, но удара не последовало. Распахнув глаза, увидела спину Марка, что закрыл меня и крепко держал руку матери. — Поднимать руку на собственную дочь ниже всякого достоинства, — холодный грубый голос брюнета разрезал напряженную атмосферу. — Не тебе учить меня, сопляк, как воспитывать собственную дочь! — вырвав руку, мать фыркнула и, развернувшись на каблуках, покинула квартиру, что позволило мне спокойно выдохнуть.       Привалившись к стене, устало провела по лицу руками, зарываясь пальцами в волосы. В голове творилось невесть что, и именно сейчас я нуждалась в чьей-нибудь поддержке. Будто прочитав мысли, брюнет мягко притянул меня к себе, заключая в теплых нежных объятиях. Над ухом послышался пьянящий голос парня, что перебирал мои волосы. — Ты как? — ничего не ответив, встала на носочки, уткнулась носом в его шею и крепко обняла. Говорить не было сил. Хотелось долго-долго обнимать его, целовать и утопать в безумных чувствах к нему.       Ничего не говоря, брюнет подхватил меня на руки и пошел в комнату. Посадив на кровать, скрылся в недрах квартиры, но после вновь появился в дверном проеме со стаканом ледяной воды. Приняв этот самый стакан, немного отпила и прислонила его к щеке, на которой красовался след от мамкиной руки.       Марк постоял, посмотрел на меня, а после сел рядом. Взяв за кисть, убрал мою руку со стаканом, аккуратно провел пальцем по больной щеке и поцеловал. Смутившись, поддалась порыву и, поставив стакан на прикроватную тумбочку, забралась парню на колени. Опустив голову на покатое мужское плечо, обняла за шею. — Извини. Ты стал свидетелем не самой удачной встречи матери с любимой дочерью, — я не видела, но почувствовала, как парень усмехнулся. Запустив руку в его темные волосы, немного отстранилась и заглянула в безумно красивые глубокие голубые глаза. — Спасибо… за все, — аккуратно, боясь спугнуть этот момент, коснулась любимых губ, через невинный поцелуй передавая все свои чувства и эмоции. — Котенок...       Губы нашли губы, руки — тело, а ноющее сердце — человека. Притянув к себе как можно ближе, брюнет глубоко поцеловал меня, дурманя своим теплом, неумолимо сводя этим мышцы в низу живота и вынуждая желать его гораздо сильнее, чем обычно. Я отвечала мгновенно, непроизвольно царапала его спину, сходила с ума и тянула за собой парня.       Мы просто лежали и целовались, изредка перекидываясь парой бессмысленных фраз. Лежали очень долго и просто наслаждались тишиной и умиротворением, но внутреннее спокойствие нарушил парень, подняв тему, обсуждать которую я была просто не готова. — Когда ты уезжаешь? — порывисто вздохнув, посмотрела на парня и, проведя рукой по волосам, села. — Ты все слышал? — Марк кивнул, а я опустила голову и задумалась на мгновение. Парень сел следом и, взяв мои ладони в свои, поцеловал. — После окончания сессии, — брюнет задумчиво заскользил кончиками пальцев по руке. — Понятно, — аккуратно высвободив одну руку, коснулась ладонью его щеки, чем заставила смотреть на себя. Мгновение я просто гладила его по щеке, а после запустила руку в темные волосы и тихо позвала: — Иди сюда, — притянув брюнета, мягко поцеловала.       Я до конца не знала, любит Марк меня или просто играет, но по крайней мере я ему, наверное, нравилась. Не знаю, когда я успела так доверить ему себя, свое сердце и душу, ведь в любой момент все наши прогулки, странные «свидания» и тепло могло исчезнуть, испариться из моей жизни. В одном я была уверена: когда придет время расставания, я не смогу отпустить, либо отпущу, но потом буду очень сильно жалеть.