Обычный школьник!

Серебристоволосая эльфийка, казалось, существовала в собственном измерении. Она игнорировала все попытки заговорить с ней, сосредоточенно роясь в песке, пока не издала тихий, довольный звук и не подняла идеальную ракушку в форме спирали. Только тогда она обернулась и устремила на них свой совершенно неземной взгляд. Гарри улыбнулся Полумне. — Вы красиво запутались, — вдруг заявила она тем же мелодичным, задумчивым голосом, каким до этого нашёптывала что-то себе под нос. — Все вы. Такими тяжёлыми, яркими нитями. Красными, золотыми, серебряными, чёрными… Хотя вам стоило бы больше доверять плести ему, — Она кивнула на Гарри. — А то некоторые… — её взгляд скользнул по Рону, по Сириусу и Ремулу, а затем по Драгосу и Гвенивере, — могут всё совсем перепутать. Совсем-совсем, так, что у них будут собственные узоры. Это как-то неправильно. Все замерли. Даже Джиль-Галад с Фель-Галадом перестали что-то нашептывать друг другу. — Что ты имеешь в виду, дитя? — осторожно спросила Мириэль, но в её голосе звучало не беспокойство, а скорее лёгкая усталость: она хорошо знала об особенностях этой девицы. — То, что вижу. Ниточки запутаны. Чувства. Страхи. Обиды. — Она подошла ближе, её босые ноги странным образом не оставляли следов на влажном песке. — А ещё… там есть старый, оборванный хвостик. Он болтается и ноет… У каждого из нас есть такой хвостик, потому что однажды полотно наших судеб уже рассыпалось. Но ведь второй раз плести всегда проще, да? Рон побледнел. Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Луна описывала их разорванную дружбу. Ту самую, что оставила шрам в прошлой жизни. Но… «полотно судеб рассыпалось» — значит ли это, что его прошлый мир оказался разрушен? Победил Волдеморт? Или это всего лишь фигура речи? Драгос застыл с каменным лицом, но его уши горели. Гвенивера смотрела на свои руки, будто видя эти воображаемые нити. — А кто ты? — спросил Сириус, с интересом наблюдая за происходящим. Похоже, он не воспринимал всерьёз слова о нитях, или не задумывался о том, что было когда-то в прошлом. Впрочем, крёстный всегда был безалаберным, это Гарри не удивляло. — Я — Мунари. Но все зовут Полумна. У меня здесь нет друзей, но я знала, что нужно просто подождать правильного узора. Узора, из которого я, пусть даже он и забыл об этом. Или я забыла. Она говорила с такой простой и наивной искренностью, что даже Хемайони на время перестала делать заметки, а просто смотрела на неё, заворожённая. Гарри улыбнулся и протянул Луне руку: — Я помню, что ты из моего узора, Луна. Не дожидаясь приглашения, Мунари устроилась у костра, положив свою находку — спиральную ракушку — в центр круга, точно некий артефакт. — Она красивая и похожа на наш узор, — пояснила она. — Такая же запутанная. Я подумала, что если мы посмотрим на неё, то сможем распутаться или запутаться так, как нужно… — Ты уверена, что нужно? — не удержался Рон, его голос звучал хрипло. Гарри сжал кулак, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не сболтнуть лишнего. — Я не знаю, — просто сказала Луна. — Но по-моему узоры — это красиво. К тому же, мне не очень понравилось быть одинокой ниткой. Впрочем, если ты хочешь, ты можешь стать частью другого узора, разве не так? Но для этого всё равно надо перезапутать наш. Рон опустил голову, не в силах смотреть ни на кого. Похоже, ему было нечего ответить, или, может быть, он был не согласен с концепцией Полумны об узорах и нитях… Гарри отвернулся. Это решение Рон должен был принять сам. — А я? — вдруг спросила Гвенивера, нарушая тягостное молчание. — Я тоже часть всего узора? Однако вместо Мунари ей вдруг решительно ответил Сефиро, чей глубокий и мягкий голос разнёсся по пляжу, тая, как набегающая волна: — Все мы одинаково значимые части узора. Одного узора, Верри. Может быть ты ещё не уверена в этом, но твоя нить важна всем нам, а не только Драгосу и Гарри. Хемайони кивнула: — Я тоже так думаю. Знаешь, это как в вязании. Чтобы получилась красивая салфетка, нужно вязать по кругу. Но не сегментами а, ну, паттернами… частями. В общем, нельзя связать половину круга одной нитью, а половину другой, это будет глупо, неудобно и некрасиво. Так что если мы все нити разных цветов, мы всё равно переплетаемся так, что каждая нить цепляется за все остальные сразу, а не только за центр, вот. Гарри улыбнулся, вспоминая шапки для домовиков, которые Гермиона вязала на четвёртом курсе. Может, они получались и неказистыми, но о вязании она узнала довольно много. — А что насчёт нас? — переглянувшись, одновременно выдали Ремул с Сириусом… И получили такой же хоровой ответ от Драгоса и Гарри: — А вы свой узор уже связали, вот им и занимайтесь. Сириус обиженно фыркнул, а Ремул снова принял форму чибика и свернулся у него в руках, демонстративно повернувшись к компании хвостом, отчего все рассмеялись и напряжение, висевшее над пляжем, слегка рассеялось. Казалось, появление Луны послужило катализатором для того, чтобы все наконец-то заговорили о своих сомнениях и о том, как именно будут существовать в этом странном мире и странном образовании под названием «Гарем Героя». Было очень странно вот так просто сидеть у огня и обсуждать вещи, которые в его прошлом мире они бы даже не решились вслух назвать. Но Гарри нравилось. Казалось, в этом мире, при всей его странности, он впервые начинал дышать полной грудью и позволял себе не заботиться ни о чьих ожиданиях. Что о нём подумают? Да неважно. Он — Призванный Герой, а значит по определению «странный». Так зачем пытаться скрывать эти странности? Воспитание тёти Петуньи и дяди Вернона трещало по швам. — Так значит, вы не против, что я буду с вами плести сеть для ловли Оверлорда? — Луна безмятежно улыбнулась, а Рон, покраснев, закашлялся так, что Пенголоду пришлось хлопнуть его по спине. — Морские прибрежные пузырчатки уже три дня шепчутся о том, что Томный Оверлорд в бешенстве и его башню Набакза трясёт от фундамента до василиска на шпиле. Она говорила о грядущей угрозе, о необходимости в её даре. Но делала это так, будто обсуждала погоду или повадки морских слизней. Гарри улыбнулся в ответ. — Ты предлагаешь стать… ещё одной невестой героя? — уточнил Гарри, сдерживая смех: на самом деле он знал, что Луна из их компании наверное, проще всех остальных относится к поли-отношениям, да и отношениям вообще. Когда-то именно она намекнула ему, что он может быть увлечён не только девушками, да и вообще, пожалуй, от Луны Гарри узнал про отношения больше, чем от всех остальных своих знакомых вместе взятых. Даже если считать Гермиону с её библиотекой психологических книг. — Предлагаю добавить свою серебряную нить в ваш узор, — поправила Полумна и подмигнула. — Чтобы помогать распутывать клубки. Чтобы давать тебе мудрые советы время от времени. Расширять эмоциональный диапазон чайных ложек и всякое такое, ну знаешь, что положено делать странным персонажам в очках… — Так у тебя же нет очков? — Драгос, не выдержав, тоже вмешался в разговор, но как-то легко, без обычной ярости Драко Малфоя, категорически не переваривавшего Полоумную Лавгуд. — Хотя мне нравится идея вышивки серебром, на всякую нечисть оно отлично действует. — О, правда? Это стоит исправить, — Луна потянулась и стащила очки с носа Хемайони, — Так-так-так… — Эй! Это я здесь сумасшедший гений в очках, а ну отдай! — преувеличенное возмущение Хемайони невольно портила улыбка, расплывавшаяся на губах, которую никак не удавалось сдержать. Лёгкая дружеская потасовка на несколько секунд завязалась на песке, но закончилась тем, что Сефиро, ехидно ухмыляясь и пользуясь собственным ростом, выхватил очки из рук Хемайони, когда та уже почти их отвоевала, и убрал в нагрудный карман собственной чёрной рубашки. — Я предлагаю воспользоваться методом разделения обязанностей. Вы будете странными, а я умным. В конце концов кто-то же должен быть просто гением, без приставок? Гарри негромко засмеялся, радуясь тому, что Северус впервые позволил себе вмешаться в эти подростковые игры и проявить чувство юмора без привычной ядовитой окраски. Хемайони и Луна переглянулись и потянулись к Сефиро с явным намерением теперь уже его побить… Котлошляпс, невидимо витавший где-то рядом, не выдержал. Он материализовался с пищащим звуком. — Да! Да! Прекрасно! Лунная эльфийка-мистик! Отличный архетип для гарема! Эксцентричная, с духовной связью с героем! Одного кандидата нашли! Ками-сама был прав, стоит придать вашей команде ускорение… — Заткнись, — хором сказали Сириус, Ремус, Драгос, Гарри, Сефиро, Гвенивера и Хемайони. Котлошляпс съёжился и исчез с обиженным флюидом. Рон покачал головой, упрямо скрестил руки на груди, но Гарри видел, что на его губах нет-нет, да мелькает улыбка, а ещё, сам того не замечая, он тянется к их компании, к представлению, которое устроили Луна, Хемайони и Сефиро, бегающие друг за другом по пляжу и отбирающие очки, в процессе умудряясь друг друга, кажется, не только побить, но ещё и обнять… Феарону нужно было время, чтобы сделать выбор. Но теперь Гарри верил, что он выберет правильно. — Эй, Драгос! Кажется, догонялки, это весело… — Гарри дёрнул Драко за прядь белоснежных волос, спускающуюся на плечо, и потребовал: — Давай тоже сыграем. Догоняй меня! Гвен, ты тоже! И, вскочив с песка одним движением — раньше ему это было не по силам, но в этом мире он всё время приобретал какие-то новые навыки, Гарри понёсся в сторону Хемайони, Луны и Сефиро, по самой кромке воды, взбивая тучу брызг. Драгос сначала опешил, но Гвенивера пихнула его в плечо: — Ну, чего сидишь? Бежим, а то удерёт! Кто второй, тот морской слизень! И они подскочили и тоже побежали, хохоча и пихая друг друга, чтобы обогнать, шлёпая по воде ногами и разбрасывая песок. Котлошляпс, невидимый, ликовал где-то в эфире. «Прогресс! Эмоциональный прогресс! И новый кандидат приобретён! Задание выполнено на 89 процентов! Ачивка «Герой-романтик» разблокирована, команда героя получает новый уровень, открыты навыки…» Но до него больше никому не было дела. Узор, про который говорила Луна, тёк и менялся, принимая ещё одну ниточку, становился всё более ровным, гармоничным и правильным. И это было всё, что требовалось команде Призванного Героя прямо сейчас.

***

А всего в нескольких десятках ярдов от пляжа, на продуваемом всеми ветрами острове в чёрной-чёрной башне Набакза бесновался Томный Оверлорд. Его сила, замешанная на ненависти и страхе, таяла, таяла с каждой секундой, как в мире прибавлялось любви, утекала сквозь пальцы… И на её место приходил страх, панический ужас того, что случится, когда связанные любовью спутники Призванного Героя явятся в логово своего врага. Конечно же, ему придёт конец. Оверлорд чувствовал это, как всякое живое существо ощущает зависшую над ним длань смерти… И чёрные поблёскивающие в свете звёзд стены башни Набакза, оплетённые терновником и ядовитым плющом, дрожали, а по фундаменту ветвилась длинная, похожая на удар молнии, трещина…