Замужняя

В квартире пахнет резким терпким одеколоном, беспощадно проникающим в мои ноздри. Сдавливает лёгкие. Но именно этот запах является для меня самым любимым и губительным. Именно человек, всегда пахнущий этим запахом, является для меня самым любимым и губительным. А я как будто живу от него на периферии. Горько хмыкнув, я скучающим взглядом окидываю одиноко стоящие чемоданы и снова, раз в миллионный, осматриваю помещение, в надежде увидеть ещё что-нибудь новое. Узнать о нём что-нибудь ещё новое. Но бесполезно. Он любит красный, — об этом говорят вызывающие бордовые обои с чёрной окантовкой. У него каждый раз мурашки по коже от кедрового запаха, из-за чего он постоянно сжигает арома свечи, пока у меня забивается нос, ведь я тот ещё аллергик. А ещё он большой ценитель искусства – на стенах какие-то каракули, которые он называет прекрасными картинами, а в гостиной стоят три старинные китайские вазы, с которых он сдувает пылинки. В холодильнике всегда есть чистая вода, а еда разложена в пластмассовых коробочках с цветными крышками. Каждая отвечает за определённый тип продукта. Например, желтая — это фрукты, синяя — овощи, а красная — мясо. Чёртов педант, душный и до невыносимого противный. Но я продолжаю терпеть, ибо иначе просто не умею. Не любит животных, ведь от них полно грязи и шерсти, и дешевое пойло. Пришлось кошку оставить у родителей. Хочу узнать о нём ещё что-нибудь новое, но бесполезно. Потому что я знаю его лучше, чем себя. Потому что люблю своего теперь уже мужа до болезненных спазмов и частых головокружений. Чон Чонгук ледышка. Нет, конечно, у него есть важные ему люди, которыми он дорожит, как собственной жизнью, но, насколько мне известно, в их число я не вхожу. Но очень хотелось бы. Несмотря на то, что мы вроде как поженились на прошлой неделе — между нами пропасть. Хотя я должна отдать ему должное — Чонгук старается изо всех сил. Правда, с работы решил не уходить, чтобы помочь мне перебраться в его жильё. Он плохо выражает свои эмоции и чувства, чаще всего неуклюже улыбается и молчаливо выполняет просьбы. Так Чон показывает свою привязанность. Но я ничего не прошу, потому что боюсь, что мои желания останутся незамеченными. Да и зачем мне всё это? Я могу сделать всё сама, и моей любви хватит на нас двоих. Всегда хватало. — Все хорошо, — успокаиваю себя, отдергиваясь от пропитанных горечью мыслей. Я сама определила свою роль, так теперь всё, что мне нужно — это справляться. Чонгука не в чем винить, ведь это я — та, кто разрушил его счастье. Поэтому, поджав губы, я начинаю распаковывать чемоданы с изобилием вещей, предаваясь воспоминаниям. — Нет, ты только послушай её, Нора! — весело расхохотался Чонгук, дружественно толкая меня в плечо, отчего я чуть не повалилась с идиотской лавочки, ведь из-за него и длинноволосой шатенки сидела на самом краешке. Злобно зыркнув на его затылок, я перевела взгляд на Чжиын и наиграно приторно улыбнулась. — Ты такая остроумная, — подыграла я, пытаясь сдержать гнев, который пёк всю грудную клетку. Мне было уже тяжело дышать, не говоря о том, чтобы улыбаться. Но я старалась. Умирала от желания разрушить всё, но терпела. Во мне всегда ревности было больше, чем искренней радости за возлюбленного. Я не желала ему счастья с ней, я хотела растоптать её и оттолкнуть от Чонгука. — Голову даю на отсечение, ты в тот день выкинула не только это, — воодушевленно щебетал юноша, полностью отворачиваясь от меня. Ведь Чжиын интереснее. Ведь Чжиын любимее. Горько хмыкнув, я опустила взгляд на коленки и сосредоточилась лишь на его хрипловатом смехе, стараясь вычеркнуть из слуха женский голос. Как будто её нет. Как будто Чонгук сидел только рядом со мной и смеялся мне. Минуты шли, и я всё больше превращалась в призрака между их строк. Меня не призывали к беседе с ними, я вообще здесь была лишняя. Просто сидящий человек на той же лавочке чуть поодаль. Органы из-за жалости к самой себе и безграничной боли сжались в своеобразной агонии, вынуждая меня задыхаться от подступающих, но ещё сдерживаемых слёз. Горло сдавило и глаза щипало, но Ким Нора всегда выделялась стойкостью. Поэтому я просто решила сбежать, чтобы случайно не сорваться. Встала и без лишних слов направилась к остановке. И даже не удивилась, когда поняла, что моего отсутствия никто не заметил. В квартире раздается звон домофона, оповещая, что хозяин квартиры вернулся. Нацепляю на своё лицо, наверное, не самую искреннюю, но необходимую мне же самой улыбку. Чонгуку плевать, буду ли я улыбаться. И выхожу из спальни, чтобы встретить молодого мужчину. Так непривычно осознавать, что теперь он мой муж. Всегда был единственным и нужным, но сейчас я могу уверенно сказать — он мой. Пусть и не всей душой. Волнительно потерев большим пальцем обручальное кольцо, я с замиранием сердца смотрю, как Чон аккуратно кладёт на обувницу дорогие туфли и ослабляет на шее галстук. Поднимает взгляд и пронзительно смотрит на меня, наверное, только сейчас вспоминая, что я должна была переехать именно сегодня. — Ты почему мне не позвонила? — вздыхает брюнет и входит вглубь квартиры, уверенно идя ко мне. — Я думал, что ты оттягиваешь момент. — Ничего страшного, мне помогал отец, — лгу я, положив руки на мужественные плечи, спрятанные под тканью классического пиджака и белой рубашки. Не стану же я говорить, что оповещала о сегодняшнем переезде еще вчера утром. Забыл, с ним это часто случается, если дело касается меня. — Сегодня придут ребята, ты не против? — и небрежно целует для видимости. Но даже так, я с упоением принимаю этот жест, наслаждаясь каждой секундой, проведённой рядом с ним. — Не против, — улыбаюсь. Снова. Самой мерзко от себя. И снова ложь. Я очень против, но не могу произнести этого вслух. Поэтому отступаю, высвобождая Чонгука из захвата своих рук, и ухожу на кухню, чтобы он сходил в душ и переоделся в домашнюю одежду.

***

С Чимином и Тэхёном Чонгук дружит ещё со средней школы. Я с ними ладила меньше в то время, но всё равно часто гуляла в их компании, чтобы лишний раз побыть рядом с Чоном. Не уверена, замечали ли они тех демонов внутри меня, но какое-то время тщательно пытались оградить своего друга от моего общества. Сейчас эти парни относятся ко мне снисходительнее. Иногда даже вызываются мне в чём-то помочь, когда Чонгук занят. Мужская солидарность это или жалость ко мне — плевать. Вообще на них плевать с высокой колокольни, но раз Чон любит их — я смирюсь. Я очень жадная, если дело касается моего супруга, и это я уже не раз смогла доказать. Когда друзья Чона переступили порог квартиры, я спряталась в спальне, чтобы не мешать мужским посиделкам. Ну или не возненавидеть их ещё больше. Меня будет каждый раз тошнить, когда мой муж, забывая о моём существовании, будет перед моими глазами отдавать всего себя своим друзьям. Не мне. Поэтому мне лучше остаться наедине с собой. Обиднее всего, что Чонгук даже не зовёт присоединиться к ним. Его устраивает моё отсутствие. Меня оно тоже устраивает, если это помогает мне быть рядом с ним. Противоречиво? Мерзко? Унизительно? Мне уже плевать. Давно плевать. Как я так умудрилась утонуть в безразличном ко мне человеке? Ведь я всегда была той, кто имел всё. Кто получал всё, что хотел. Чонгука я тоже получила, но какой ценой. Об этом даже вспоминать не хочется. Моя жизнь в школьные годы была сравнима со сказочной историей про принцессу, ждущую красивого и учтивого принца. Но на первом курсе университета эта сказка кинжалом вонзилась мне в затылок, когда пришло осознание вместе с Чжиын и до ахеренной ненависти к ней, что я не та самая принцесса. Принцесса эта мерзкая симпатичная девочка с наивным взглядом и кукольным личиком, а я злобная ведьма, желающая уничтожить это светлое создание. От сказок всё отличается лишь тем, что злу удалось одержать победу. Мне удалось одержать победу. Выдохнув, я плюхаюсь на широкую двуспальную кровать, теряясь в чёрных шелковых простынях, и прикрываю веки. У Чонгука своеобразные вкусы на вещи, индивидуальное видение того, как должно выглядеть жилище мечты. Если я считаю, что лучше всего придерживаться светлых и нейтральных цветов, то Чон погружает себя в тёмные оттенки. Вот только он – человек, сломавшийся из-за кучи обстоятельств. Из-за меня. А я – свихнувшаяся из-за своей любви и одиночества. Поэтому не уверена, что лучше – прятаться за слоем мрачной декорации и восстанавливаться или прятать чернильную душу за невинным белым. И всё-таки не выдерживаю. Встаю с кровати и, пытаясь сдержаться и не исказить лицо в недовольстве, выхожу из спальни. Первое, что я слышу — это заводной смех Тэхёна вперемешку с хип-хоп музыкой из колонок. Не сильно громко, но ребятам придаёт атмосферы. Захожу на кухню и приветливо улыбаюсь, когда трое парней оборачиваются на меня. — А я думал, ты уже не выйдешь, — дружественно произносит Чимин, тут же вставая и доставая четвертый стакан для виски. Из них двоих — друзей Чонгука — именно Пак ласковее всего. Он пытается идти на контакт и старается избегать неприятных тем, улыбаясь мне, даже, если никогда этого не хотел. Тэхён же чаще всего показывает искреннее ко мне отношение. — Её лимит терпения исчерпан, — хмыкает Ви, маскируя упрёк за шуткой. Но я толстокожая, стерплю. Хотя не могу сказать, что в диалогах стараюсь казаться лапочкой. — Как? Ты не рад моей компании? — в тон ему отвечаю я и сажусь подле Чонгука, переведя взгляд на мужа. Он слабо улыбается и позволяет себя чмокнуть. Возможно, Чон делает вид, что не замечает нашей антипатии друг к другу, а может, действительно, ему кажется, что это дружба у нас такая. — Настолько рад, что почти плачу, — растягивает губы в бесцветной улыбке Ким и обращается к Чонгуку. — Ты забыл упомянуть, что Нора переехала к тебе. Облизав губы, Чон косится на меня и переплетает наши пальцы. Это для того, чтобы я не сильно злилась. Пусть у меня и нет прав на это, но изнутри гнев просто пожирает. Я никогда не отличалась толерантностью, заработав ещё в школе репутацию стервы и суки, поэтому душа выворачивается наизнанку от желания обрызгать недругов желчью, но страх спугнуть Чонгука сильнее. Поэтому я заглушаю сильные чувства, позволяя себе высказывать мужчине негодование крайне редко. — Не думаю, что я обязан оповещать тебя о том, что происходит в моей личной жизни, дружище. К тому же, ты забыл? — она моя жена. Естественно, что мы будем жить вместе, — столько было фальши в его словах. У меня живот скрутило, но я вовремя опомнилась. Я лгу чаще. — Как дела на новой работе, Нора? — ловко переводит тему разговора Чимин, наполнив мой стакан на несколько сантиметров алкоголем. Я высвобождаю свою руку, освобождая Чонгука от вынужденного прикосновения, и беру чашу с напитком, хоть и пью очень редко. — Нормально, — глоток. — Немного раздражают криво накрашенные губы начальницы отдела, а остальное в норме, — ещё глоток. Выдыхаю и ставлю кружку на место. Горло печёт. — Успела с кем-то подружиться? — спрашивает Пак, проявив интерес ко мне вместо мужа. Я знаю, зачем он это делает. Чтобы заткнуть Тэхёна, и чтобы намекнуть Чонгуку, как стоит себя вести со мной. Он должен хоть чуть-чуть совать свой нос в мои дела. — В моём отд… — У неё склад характера такой, что в первую очередь Нора непроизвольно своим выражением лица вызывает негативные эмоции, да? — Ви всё-таки не сдерживается и нахально меня перебивает, пиля слегка пьяным взглядом. Понятно, почему он так себя ведёт. Обычно он старается меньше уделять мне внимание. Вместо ответа я ухмыляюсь, ничуть не обидевшись. Прячу изогнутые губы в стакане, делая очередной глоток. Меня, наверное, даже потешает такое поведение парня. — Тэхён, ты, кажется, забыл свой спиннер на балконе, — моментально реагирует Чонгук, пытаясь пресечь зарождающуюся ссору между нами. Сейчас самое время показать мою обиду. — Не нужно. Я уставшая, так что пойду спать, — снова фальшиво улыбаюсь, клюю будничным поцелуем Чонгука в уголок губ и, не дожидаясь ответа, встаю. Иду в спальню и слышу за спиной строгое шипение Чимина: — Кретин, блять. А меня вот чертовски бесит, что Пак меня жалеет. Я, может быть, какая-то неправильная и кривоватая в своем восприятии, но лучше пусть они оба честно поливают меня грязью, чем пытаются перед Чонгуком быть со мной вежливыми. Как будто они мне сдались! Кроме него всё равно никто не нужен. Твою мать. Кажется, я просто задыхаюсь в этих чувствах.