Замужняя

Оттягиваю ворот платья, чувствуя себя стеснённой в этом наряде. Оно ужасно тесное и тугое, из-за чего воздух застревает в груди камнем. И зачем я только согласилась пойти в нём? Лучше бы я надела какой-нибудь брючный костюм. Ещё и отросшие волосы приносят массу дискомфорта — особенно с этой шевелюрой жарко и неудобно летом. Просыпаюсь утром, а космы прилипли к плечам, лицу, спине и груди, поэтому при пробуждении мне чудится, будто я попала в сети. Набираю заученный код на домофоне, отворяя квартиру. Вхожу внутрь и вместо собранного мужа меня встречает сонная Рута, сидящая у стойки с обувью. Скидываю туфли и, заочно разгневавшись, стремительно вхожу в спальню, зная, что этот лоботряс точно всё на свете проспал. Вчера с коллегами выпивал в пабе, отмечая удачную сделку, а сегодняшнее мероприятие благополучно готов прохрюкать. Я оказываюсь права. Чимин звёздочкой валяется посреди постели, уткнувшись носом в подушку (удивительно, как он вообще может в таком положении дышать), а одеяло горочкой лежит на полу. И даже яркие лучи солнца, проникающие в спальню через распахнутые шторы, не пробуждают мужчину. Поднимаю взгляд на настенные часы, которые висят над кроватью. Ладно, время немного ещё есть. Подхожу к краю кровати, ногой отодвинув одеяло, и с прищуром рассматриваю полуголого мужа. Обнажённая поджарая спина и плечи блестят золотистым из-за играющих на коже солнечных лучей, попа тесно обтянута чёрными трусами, являя взору аппетитные булки, а ноги скрыты в тени. Вот только на любование красивого мужского тела времени абсолютно нет, поэтому я, замахнувшись, прицеливаюсь и смачно шлёпаю Чимина по упругой ягодице, отчего он почти подскакивает в постели и ошарашено смотрит затуманенным ото сна взглядом на меня. — Ты до сих пор спишь? Я же просила тебя быть готовым к моему приезду! — наигранно рассерженно причитаю, сгоняя супруга с кровати. Тот послушно встаёт, но активничать не торопится, ещё отчасти пребывая в царстве Морфея. Щеки и губы припухшие, на подбородке отпечатан след от подушки, волосы торчат, а-ля, ирокез. С некоторой заторможенностью оглядывает спальню в поисках чего-то, натирая ладошкой задницу, которая, вероятно, печёт после шлепка, а потом прозрачным взглядом смотрит на меня. — А где Чеён? — интересуется он местоположением дочери. Серьёзно, вчера все мозги пропил? Утром, перед тем как уехать, я ведь будила его и рассказала о том, во сколько приеду и что увезу ребёнка к родителям. Он, походу, на автомате пробормотал, что всё понял и вычеркнул из памяти в ту же секунду каждое моё слово, увалившись обратно спать. — С моей мамой. Заберём её после церемонии. Чимин, кивнув, зевает. — Ты так быстро съездила в салон? — Почесав живот, он усаживается на край постели. — Быстро? — Ошарашено смотрю на мужчину. — Почти три часа прошло. — А через сколько начало? — Через полтора часа, ты успеешь собраться? Пойдёшь без укладки? — любопытствую, растеряв всё раздражение, теперь я только переживаю за то, сколько муж потратит времени на сборы. Я обещала Хёри быть одной из первых гостей, но, похоже, из-за Чимина на свадьбу подруги и Тэхёна я вряд ли успею даже вовремя явиться. Ну что за подстава! — Ты ведь умеешь делать причёски? — уточняет Пак, вставая. — Я вызову стилиста на дом, иди в душ, — машу рукой, попутно набирая сообщение салона, в котором чаще всего обслуживается моя матушка. Надеюсь, мы успеем.

***

Чеён скоро исполнится полтора года. После расставания с Чонгуком прошло уже чуть больше двух лет, а после официального развода — чуть меньше двух лет. За это время многое изменилось в моей жизни, в моей душе. Честно сказать, было непросто. И моё первоначальное мнение о том, что Чимин станет райским уголком — заблуждение. Нам пришлось приложить двоим максимум усилий, чтобы не пожалеть о наших отношениях. Во-первых, то притяжение, которое я испытывала к своему нынешнему супругу поначалу, притупилось и открылось моё истинное отношение к нему. Наверное, с ним было что-то похожее, ведь спустя три или четыре месяца после того, как мы сошлись наступило время неловкости и отстранённости. Нам приходилось подолгу разговаривать, откровенничать, — что для меня было крайне тяжело, — но в итоге я справилась. Смогла в чём-то признаться, что-то обнажить его глазам и чем-то пожертвовать ради того, чтобы мой второй брак не стал таким же убогим и отравленным, как первый. Чимин же на ветер слов не бросал, убеждая меня согласиться на его предложение, — не давил на меня, потакал моим прихотям, проявлял к моим интересам повышенное внимание и в каком-то смысле из-за этого всего я чувствовала себя сконфуженно. Во-первых, просто взять и перестроить весь свой внутренний мир в мгновение ока невозможно. А во-вторых, я всё ещё свыкалась с реальностью, в которой рядом со мной нет Чонгука. В некоторые дни меня посещала такая сильная и прожигающая плоть насквозь тоска по Чону, что дышать становилось невыносимо сложно. Душа раз за разом выворачивалась наизнанку, но в какой-то момент эти ломки прекратились. Как однажды у выздоровевшего человека унимается кашель, так и моя всепоглощающая боль одним рывком отслоилась от моего нутра. Если руку постоянно держать в ледяной воде, то вскоре ты перестаёшь её ощущать, а если в тёплой, то млеет всё тело, боясь вновь вернуться в холод. Так случилось и со мной. Привыкнув к несчастью, что сопровождало брак с Чонгуком, мне было чуждо и неведомо внимание Чимина. Я не знала, как реагировать и чувствовала странное, пугающее беспокойство. Он переплетал наши пальцы, а я напрягалась изнутри и недоверчиво косилась. Он укладывал руку на мою поясницу, а я кусала губы. Он обнимал, а я не дышала и ждала удара. Он улыбался, а я искала причины и накручивала себя, что всё это фальшь. Он целовал жадно, а я еле сдерживала слёзы, боясь, что завтра вместо поцелуя он укусит. Привыкнув ко всему чёрному, я не верила, что смогу научиться видеть и другие цвета моей жизни. Когда я была на четвёртом месяце беременности и поистине задумалась над тем, что хочу всё бросить, меня остановила Хёри. Точнее, она сказала кое-что стоящее, заставившее меня рискнуть улыбнуться Чимину в ответ. «И всё-таки разница есть. В одном месте ты ложишься спать в напряжении и видишь только тьму, а в другом — перед сном чувствуешь себя расслабленно и видишь сны». Пока шел процесс развода с Чонгуком, я жила с родителями, поэтому мне, собственно, было неведомо, где я вижу сны, а где — нет. Из-за того, что нам в суде дали некоторое время на примирение, вся эта катавасия затянулась. И если я этим воспользовалась, дыша и отдыхая от всего, то Чимин, скорее всего, чувствовал некоторую тревогу. Возможно, он переживал, что в самый последний момент я передумаю и вернусь к Чонгуку. В общем, Пак старался как можно чаще видеться со мной. Возил меня на всякие свидания, больше не спрашивал разрешения, чтобы поцеловать, и задаривал разномастными побрякушками. После переезда к нынешнему мужу наступили другие проблемы, которые вытеснялись частыми походами к доктору и как ни странно самим Чимином. Первое время Чонгук названивал то мне, то своему бывшему другу, в попытке разобраться в моём очередном предательстве, как он это называет. Было тяжело, учитывая, что моё нутро каждый раз отзывалось на его голос, но со временем толчки становились едва ощутимыми, а вскоре и вовсе их не стало. Всё это — излечение прожжённой души — благодаря Чимину. Я не рассчитывала на что-то сверхъестественное, сходясь с Паком. За всю свою жизнь я любила только Чонгука, поэтому для меня было чудовищно даже подумать, что у меня могут быть чувства к кому-то другому. Но знаете, когда кто-то находится всегда рядом, стискивает в объятиях, когда ты задыхаешься от боли, и прячет от всего мира, когда тебя разрывает на чёртовы ошмётки, волей-неволей что-то пробуждается где-то в самой глубине, пульсирует, растёт и растворяет пепел в себе. Руины засыпает песком и пусть цветы там вновь никогда не распустятся, но и ноги в кровь больше изодраны не будут. Чимин мне подарил не то чувство любви, о котором пишут книги и снимают фильмы, он подарил мне нечто большее — душевное равновесие. И я не жалею, что выбрала его.

***

Сегодня значимый день. Нам Хёри выходит замуж и не за какого-то мужлана, которому интересненько тискать молоденькую девчонку по утрам, а за Ким Тэхёна, который ставит чувства превыше всего. Очень долгое время моя подруга боялась переходить на новый уровень отношений с ним, ибо считала себя сломанной, бракованной, но Ви смог дотянуться до неё. Смотрю на них и завидую, ведь с самого начала они были честны друг перед другом, поэтому и любовь, что между ними, здоровая и полноценная. Гостей, конечно, они пригласили вагон и маленькую тележку. Есть даже те, кто знаком с молодожёнами косвенно. Тэхён пригласил и Сокджина с Чжиын. Честно сказать, видеть её лишний раз не хотелось бы, ведь вся та антипатия, которая копилась годами в моей душе к ней, просто так не испарилась. Но есть здесь тот, с кем мне сталкиваться хочется ещё меньше. Последний серьёзный разговор о нас слишком глубоко отпечатался в моём сердце, как болезненное и невыносимое воспоминание. В тот день я и Чонгук рвали нити и бомбили мосты так, что восстановить будет и при желании невозможно. Строчу короткую смс Хёри о том, что я приехала, и после кидаю беглый взгляд на Чимина. Вчерашняя попойка чётко и ясно отражается на его лице. Так и хочется залепить ему затрещину, ведь из-за потраченного времени на приведение его в надлежащий вид, я перед фотосессией не смогла повидаться с подругой. Теперь я увижу её только на самой церемонии. — У тебя физиономия опухшая. Вот надо было перед таким важным днём напиваться? — ворчу, ущипнув Пака за предплечье. Он ойкает и дёргается, освобождая от моего захвата руку. — Я тебя боюсь, злюка, — фырчит и наигранно дуется. Закатываю глаза, кое-как сдерживая смешок, ведь он, когда вот так придуривается, выглядит очень забавным и милым. Проходя вглубь помещения, я взглядом выискиваю столик с нашими именами, но вместо него замечаю Чонгука. Он стоит поодаль от всех и скучающим взглядом разглядывает роскошную декорацию, не ощущая, судя по отражающему негативному настроению на лице, ликования. Собираюсь отвернуться и продолжить поиски нашего столика, но бывший муж, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается в нашу сторону. Глаза в глаза и на одно мгновение внутри всё неприятно сжимается, но оно проходит и под рёбрами холодит пустота. Интуитивно ладошкой ищу руку Чимина и, сплетая наши пальцы, взглядом указываю на Чона, когда Пак смотрит на меня. Естественно мы не можем его проигнорировать, поэтому не спеша направляемся к нему. — Привет, ребят, — без энтузиазма приветствует Чонгук, изучающе глядя на наши переплетённые пальцы. — Давно не виделись, — радостно восклицает Чимин, но я распознаю нотки фальши в его голосе. — Ты весь в работе, даже некогда позвонить. — Мы открываем филиал в Китае, поэтому очень много приходится возиться с бумажками и периодически туда летать, чтобы всё проверить, — поясняет Чон. Вот и всё. Пара фраз и между двумя некогда лучшими друзьями повисает ощутимое напряжение и неловкость. Я остаюсь молчаливой, не считая разумным вступать в диалог с бывшим мужем, да и отголоски прошлого больно колют острыми иглами в позвоночник. Мне очень не хочется идти на поводу у своего любопытства, но эмоции берут верх, поэтому я плотно разглядываю лицо человека, которого обожала безумной и ядовитой любовью. Он всё так же красив, притягателен и… и с тоской смотрит на меня в ответ. Может быть, у него остались какие-то сожаления или он всё так же винит меня во всём случившемся, кто знает. Когда-то бы желание узнать то, что творится в его голове, острым лезвием сдирало бы с меня кожу, но не сейчас. Теперь мне всё равно, какие бесы протяжно воют в его душе. И похоже, он это видит в моих глазах. — Я слышал, что твоя сестра третьим беременна? Поздравляю, — проявляет вежливость Чонгук, повернувшись к Чимину. Знаю, что эти переглядки Пак прекрасно видел, только вот мастерски скрывает, продолжая фальшиво улыбаться своему бывшему лучшему другу. Я уже давно замечаю за своим мужем такую особенность или же талант — не знаю, как достовернее назвать — притворство. За всю свою жизнь мне не доводилось видеть человека, который умеет так ловко и незаметно для других глаз лукавить. — Спасибо. Отчего-то хочется разразиться хохотом, но мне удаётся сдержаться. Прячу настырную улыбку, уткнувшись носом в плечо Чимина. Все эти странные и никому не нужные игры должны были прекратиться уже давно, но нет. Чонгуку неприятно находиться здесь, видеть нас вместе, — я это чувствую, вижу по его глазам, а Пак над этим где-то в глубине души потешается, — он даже не скрывает, отражая свою весёлость интонацией. — А где Чеён? — интересуется Чон, из-за чего всю шуточность как ветром сдувает. Невольно перед глазами снова воспроизводится картинка того самого дня, когда я рассказала ему о ребёнке. Мы припарковались возле подъезда дома, в котором я прожила совсем недолго, но которое запомнилось мне, как дьявольское логово. Всё ещё горько, всё ещё обидно и всё ещё любила. От одной мысли, что через несколько минут я увижу его, кружилась голова и сжималось до кровоподтёков сердце. Хотелось умолять Чимина увезти меня отсюда, ведь я была не готова. Не готова слышать его голос и причинять ещё больше боли. Не готова видеть его и говорить о том, что принадлежу другому. Не готова знать, что он там совсем один и уйти, оставляя ему громоздкую пустоту. А ещё я была не готова рассказывать ему о том, зачем я, собственно, здесь. Вчера полностью завершился процесс развода, а послезавтра я официально стану женой Чимина, именно поэтому мы приняли решение сказать правду. Точнее меня убедил в этой необходимости Пак. — Справишься сама? — спросил Чимин, погладив большим пальцем моё запястье. Вместо ответа я кивнула, ибо нервоз стучал по вискам и давил на горло. — Не переживай, Нора. Мы сможем поделить эту мышку без склок, обещаю, — заверял мужчина, накрывая уже довольно выпирающий живот ладонью. Он ошибочно полагал, что я беспокоюсь о том, как будет проходить воспитание ребёнка, но я же изводилась совершенно по иной причине. Мне было страшно обнажить клинок и насмерть зарубить душу Чонгука, а ведь по-другому не выйдет. Выдохнув, я отстегнула ремень безопасности, рукой поманила мужчину, ибо из-за своего пуза самой дотянуться до него было проблематично, и, когда он-таки наклонился, с характерным звуком чмокнула в сочные губы. Мне нужна была хоть какая-то поддержка. — Мне хватит двадцати минут, — оповестила, открыв дверцу авто. — Тогда я поехал пока за продуктами. Я кивнула и вышла. Подождала пока он уедет и только потом вошла в дом. Когда я поднялась на нужный этаж и встала напротив двери квартиры Чонгука, задумалась над тем, как мне войти. Мне было любопытно — сменил ли он код от домофона, а если нет, то стоило ли войти без стука? Но ведь теперь мы чужие друг для друга, поэтому… поэтому будет неуместно, если я зайду внутрь по-хозяйски. Набрав полную грудь воздуха, я нажала на звонок и отошла чуть назад, чтобы не получить дверью по лбу. Сердце барабанило под рёбрами, а в горле пересыхало, но спину тянуло сильнее, да и малышка сегодня была неспокойной. Дверь отворилась и на пороге появился бывший муж при всём параде: отутюженная рубашка с закатанными до локтей рукавами, зауженные брюки, золотые часы на красивом запястье и уложенные волосы. Он как будто бы хотел показать, что без меня ему ничуть не хуже, ведь выглядел он и впрямь прекрасно. Под рёбрами неприятно кольнуло, но я быстро взяла себя в руки и вяло улыбнулась. — Долго ты ехала, — упрекнул Чонгук, пропуская меня внутрь. Я звонила заранее, предупредив о визите. Естественно он был недоволен и, честно говоря, я кожей даже через телефон чувствовала, насколько его раздражала одна только мысль, что я сошлась с его другом. Бывшим другом. И отчасти мне это нравилось. Нравилось просто думать, что это не я загибалась от пронзительной боли, потому что меня променяли на другую. Наконец, и он почувствовал это саднящее чувство. Пусть, конечно, не в той пропорции, но всё же. — Меня укачивает в машине, поэтому мы ехали не спеша, — оправдалась, входя в квартиру. Изо всех сил старалась не разглядывать апартаменты и не искать «улики» нахождения здесь других женщин. — Если ты хотела мне рассказать о том, что теперь с Чимином, то… — сходу начал неприязненно Чонгук, надменно посмотрев на мой живот, но я его ловко перебила: — То, что происходит между мной и Чимином тебя не касается. Я приехала по другой причине. Чон негодующе поджал губы и скрестил руки на уровне груди. Его задели за живое мои слова. Да если бы он мне нечто похожее сказал, то меня бы кидануло, как рыбёшку из воды. Сегодняшний день мы должны пережить и, наконец, навсегда отпустить друг друга. Пусть будет ещё больнее, пусть будет душа наружу и сердце всмятку, но после станет лучше. Раны затянутся, болезнь перестанет прогрессировать и отравлять. — И какой же? Сердце больно сжалось, а ладошки вспотели. Легкие, казалось, закаменели и давили на всю грудную клетку, настолько разнервничалась, но я должна сказать. Должна. Тянуть кота за причинное место больше смысла никакого не было, да и бежать прочь уже поздно. — Это твой ребёнок, Чонгук. Мой собеседник ошеломленно смотрел на меня, медленно опуская руки, и молчал. Даже страшно представить, что он ощущал в то мгновение, но мне тоже было не легко. — И ты мне говоришь об этом только сейчас? — прошипел мужчина, гневно нахмурившись. Я вжалась в диван, напугано глядя на Чона. Поперек горла встал ком, а к глазам подкатились слёзы. На тот период я и без того очень чувствительно реагировала буквально на всё, поэтому горечь, скопившаяся под языком, отравляла весь организм, отчего щипало нос и глаза. — Блять, Нора, да ты всё такая же… — Чонгук сморщил нос, словно съел целый лимон за раз, и злобно пилил меня взглядом. — Мерзкая. Его негатив давил на мои плечи, а слова резали на живую. Те крохотные остатки, которые ещё стоически доживали свои секунды вмиг сотлели и пеплом растеклись по венам, опаляя кровеносные сосуды. Я не чувствовала гнева, не чувствовала раздражения или сожаления, нет. Меня просто тошнило и хотелось плакать. А ещё я ждала секунды, когда уйду отсюда и обниму Чимина, выплакивая на его плечо душу. — Если бы я сказала раньше, то могла бы утонуть в этом болоте, — прошептала я, вытирая о коленки вспотевшие ладошки. Снова я это делала — разбивала его, как стеклянную вазу. То, как он трещал, как он разваливался и крошился — я слышала и видела. Мужчина, тяжело дыша, отвернулся от меня, сжал пальцами уложенную чёлку, тем самым портя всю причёску, и зажмурился. Его выворачивало наизнанку и резало напополам. Но разве это не он заставил меня принять такое решение? — Так я — это болото? — истощенно выдохнул вопрос Чон, открыв глаза и повернувшись ко мне. Некоторое время я глядела на него пристально в ответ. Наверное, он и сам знал, что болото. Зыбучий песок. Бесконечная бездна. — Будет девочка, — положила руку на живот и произнесла я, посчитав, что уместнее всего вести разговор о ребёнке, а не о том, как разрушился наш брак и наши отношения. В одном я уверена точно — я ни за что не вернусь в этот ужас. Чонгук обессиленно посмотрел на моё гигантское семимесячное пузо, а потом вернул зрительный контакт. Он ещё не совсем понял и осознал, что станет отцом. А ещё, похоже, он напуган и зол. Какое-то время ему понадобится на то, чтобы всё осмыслить. — Девочка, — шепотом повторил. Я кивнула и слабо улыбнулась. — Чимин хочет назвать её Чеён. Он хрипло и утомлённо рассмеялся. — Чимин хочет, — снова повторил Чонгук, только в этот раз твёрдо и пугающей интонацией. Облизав обсохшие губы, я решила отмолчаться, ибо не знала, как его выпад прокомментировать. Да, это был нокаут. Да, это был удар наотмашь. Да, я хотела тыкнуть его в его же грязь. Чонгук прав, я мерзкая, но другой Норы нет, поэтому у него нет выхода кроме как смириться. Много лет ему удавалось ломать меня и менять мою форму, подобно пластилину, но это время закончилось. Больше никто не сможет причинить мне вреда, не получив сдачи. Это касается и Чонгука. — Пошла вон, — прошипел мужчина, наклонившись вперед, чтобы, видимо, больнее вышло. Но вместо этого я всё так же беззлобно улыбнулась и спокойно поднялась с дивана. Пройдя несколько шагов к прихожей, я остановилась. Я не всё сказала, что хотела. — Я люблю тебя, Чонгук, — повернувшись к нему, сказала я, отчего мужчина заметно вздрогнул. Весь этот напускной гнев стёрся с его лица, как карандаш стёркой с листа. Он глядел на меня, как отчаявшийся мальчишка, желающий, наконец, все эти страдания прекратить. И именно это я собиралась сделать — прекратить страдания. — Но это сегодня, а завтра всё изменится, — добавила я и ушла. Навсегда. — У мамы Норы. Заедем за ней после церемонии, — отвечает на вопрос Чимин, спрятав руку в карман брюк. Он смотрит недобро на Чонгука, больше не притворяясь и не лукавя. Когда речь заходит о дочери, Пак меняется, подобно перевёртышу. Больше ему не хочется играть и забавляться. Как хищник, отстаивающий свою территорию, встаёт на дыбы и скалит зубы. Он слишком ревностно относится к Чеён, несмотря на то, что не является её биологическим отцом. Сам говорил, что сможет поделить её с Чоном, но у него не получается. — Тэхён и Хёри ведь едут куда-то? — вклиниваюсь я с вопросом, на который, в принципе, знаю ответ. Нужно их «разнять». Чонгук переводит взгляд на меня, а Чимин, наконец, выдыхает. — Во Францию на две недели. Прерывает нас заигравший мобильник Пака. Что-то неслышно причитая, мужчина выпускает мою ладонь, достает из внутреннего кармана пиджака гаджет и глядит на экран. — Это важный звонок, — комментирует супруг и, нажав на принятие вызова, отходит от нас на пару шагов. Оставшись наедине с бывшим мужем, ощущаю себя голой. Неловкость и нервоз вгрызается в затылок, неприятно отдавая пульсацией по всей черепной коробке. Вместо того, чтобы завести непринуждённый разговор с Чоном, поворачиваю голову и задумчиво наблюдаю за тем, как Чимин, стоя к нам спиной, разговаривает по телефону. — Как поживаешь? — интересуется Чонгук, отвлекая меня от созерцания мужа. Сердце вмиг сжимается. — У меня всё замечательно. Ты как? — отступив на один шаг назад, говорю я и, глядя на Чонгука, вежливо улыбаюсь. Он скользит плотным взглядом по моей фигуре, а после возвращает зрительный контакт. Несмотря на то, что изнутри я напряжена, перед ним держусь расслабленно — я всё ещё не знаю, как можно спокойно после всех тех чувств, что у меня к нему были, смотреть ему в глаза. — Счастлива с Чимином? Хмурюсь, вжав пальцы левой руки в кожу на запястье правой. Это для Чонгука запрещенная тема. Я не считаю нужным обсуждать мой второй брак с ним. С кем угодно, но не с ним! Да и к тому же, я слышу откровенный сарказм. — Для чего ты поднимаешь эту тему? — строго уточняю, всем своим видом показывая, что не стоит продолжать. Но, кажется, Чонгук именно это и хочет сделать — надавить. — До сих пор не могу поверить, что ты в одно мгновение ока заменила меня им, а ещё что-то там о любви говорила. Вот блять. Кидаю короткий взгляд на всё ещё болтающего по мобильнику Чимина и после подхожу к бывшему мужу поближе, чтобы сбавить тон и быть при этом услышанной. — Забудь уже об этом, какой смысл воротить прошлое? Между нами было много всего плохого, поэтому мы и развелись. Сейчас у меня своя жизнь, а у тебя — своя. К тому же, насколько мне известно, у тебя появилась девушка, — грозно рычу, одаривая Чонгука недобрым и холодным взглядом. Зачем всё это? Неужели нельзя прошлое оставить там же? Для чего он пытается каждый раз засадить поглубже клинок? Настолько нравится делать мне больно и неприятно? А ведь я изо всех сил держу своё дерьмо при себе, так почему же он никак не приложит минимум усилий? — А с Чимином много хорошего? — саркастично хмыкает Чонгук, не сбавляя обороты. Напугано вздрагиваю, пихнув Чона в плечо. Не хочу, чтобы Чимин что-то услышал, ведь ссора — это последнее, что мне нужно. — Мне почти не на что жаловаться, — ворчу на автомате, деловито вздёрнув нос. — Почти, — подчеркивает Чонгук, отчего я тушуюсь, растеряв всю спесь. — Не без нюансов, но… — начинаю оправдываться, но тут же осекаюсь. Кажется, я слишком расслабилась. Осадив бывшего строгим взглядом, говорю: — Серьёзно, хочешь обсудить мои отношения с ним? Чон красноречиво выгибает бровь и уже собирается что-то сказать, но тут же поджимает губы, взглянув за мою спину. Хочу повернуться, чтобы глянуть, в чём дело, только вот не успеваю, ибо на мою поясницу по-хозяйски укладывается тёплая ладонь. — Пора рассаживаться. Увидимся, дружище. — Возле меня встаёт Чимин и, пожав Чону руку, тактично просит его покинуть наше общество. Мы направляемся дальше, чтобы отыскать уже наконец наш столик. И стоит нам отойти на приличное расстояние от Чонгука, как Пак не больно щёлкает меня по носу. — И что, интересно, за нюансы такие? — недовольно бормочет он. Ох. Чимин слышал, а это… нехорошо. Ладно, у меня есть шанс свести «потери» к минимуму. В своём излюбленном жесте протискиваю руку под пиджак, поглаживая ладошкой спину мужчины, и бочком прижимаюсь к нему теснее, стараясь выглядеть при этом как можно более естественно. — Ты много куришь и заваливаешься на меня во сне, а по весу ты не пушинка. Хохотнув, Пак изумлённо на меня смотрит, вскинув брови. — А ты вечно пересаливаешь еду и, — наклоняется к моему уху и сходит на шепот, — больно кусаешься во время секса. Горячее дыхание опаляет кожу, вдоль позвоночника покалывает, а внизу живота тянет. Всё время теряюсь, когда он так делает, словно глупая школьница. Сердце начинает стучать активнее, а к щекам липнет яркий румянец. — Это чтобы Чеён не разбудить, — сопротивляюсь я, нарочно угрюмо зыркнув на Чимина. Тот широко улыбается, а после замечает столик, на котором стоят две таблички с нашими именами. — Всё равно больно. Так это все нюансы? — А что, очкуешь? — шутливо прищуриваюсь, усаживаясь на своё место. Пак отодвигает таблички подальше и садится рядом со мной. — Если тебе что-то, действительно, не нравится — говори. Улыбаюсь, глядя на него. По его выражению лица сложно понять, о чём он думает, ведь Пак Чимин тот ещё лис, управляющий своими эмоциями даже лучше любого профессионального актёра, и всё же я знаю, что для него это важно и он волнуется. — Меня всё устраивает, Чимин, правда.

***

Расчесав влажные после душа волосы, выхожу из ванной комнаты и направляюсь в спальню, где муж с дочерью должен смотреть мультики. После свадебной церемонии молодожёны сразу поехали домой за чемоданами, а после в аэропорт. Мы же забрали Чеён у родителей, заехали в супермаркет и вернулись в нашу обитель. Порой вообще никуда не хочется ходить, потому что всё чаще и чаще накатывает какая-то меланхоличная усталость. К тому же дочь забирает много сил и энергии, учитывая её капризный характер. Я вхожу в спальню и сразу же гляжу на кровать. Всё, как и всегда: Чимин посапывает, лежа на спине, а Чеён, уложив голову ему на живот, как завороженная смотрит какой-то мультик про животных и дёргает своими маленькими пальчиками верёвочку на поясе домашних штанов Чимина. — Убаюкала папочку, да? — хмыкаю, выуживая из крепкого захвата Пака пульт, и выключаю телевизор, тем самым привлекая внимание дочери. — Так, крошка, давай спать, — говорю прежде, чем Чеён успевает возмущенно захныкать. Уложить её на боковую большая проблема, на самом деле. Нагнувшись, умело подхватываю малышку и поднимаю её на руки. Потеряв привычную тяжесть, Чимин внезапно распахивает глаза и растерянно осматривается, усаживаясь. Когда он взглядом находит меня с Чеён — расслабляется. — Я уснул? — хрипло спрашивает он. — Ты всегда засыпаешь, когда смотришь с ней мультики. Иди в душ. Пока Пак принимает ванну, я укладываю ребёнка. И только после того, как Чеён засыпает, ложусь в постель и прикрываю глаза. Чимин может плескаться в воде и полночи, я ждать его не буду, ибо устала до чёртиков. Через какое-то время, постепенно проваливаясь в сон, слышу негромкие шаги по комнате. — Она так умиротворённо спит, — шепчет Пак. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на мужа и удостовериться, что он о Чеён. Чимин стоит у детской кроватки, поправляя ей одеяльце, ведь она во сне крутится, как юла, и тепло улыбается. Поджав ноги и сложив руки под подушкой, наблюдаю за ним. — Как думаешь, Чонгук сегодня хотел её увидеть? Нахмурившись, Чимин подходит к кровати, осторожно сдвигает Руту к ногам и залезает под одеяло рядом со мной. — Ничего мне об этом не говори, Нора. Этот инфантильный… — негодует мужчина, устанавливая попутно на телефоне будильник на завтра. — Всё это время он только и делает, что спрашивает о ней, но никогда не приходит повидаться. — А в инстаграмм всегда её фотки лайкает, которые я выставляю, — оповещаю я, вытягивая одну ногу, и трусь ступнёй о его волосатую голень. — От этого ни холодно, ни жарко, — отвечает Чимин, откладывая на прикроватную тумбочку мобильник. После залезает под одеяло поглубже и придвигается ко мне теснее, укладывая поперек талии руку. — Рано или поздно он созреет и тогда… — с осторожностью подбираю слова, — я волнуюсь за тебя. Пак удивлённо вскидывает брови. У меня ломка начинается и выворачивает наизнанку от желания, когда он умело пальцами проскальзывает под ночную майку и ласково поглаживает подушечками чуть выше копчика. — За меня? С чего бы? — А ты будешь готов к тому, что он станет вмешиваться в её воспитание? Чувствую, как Чимин вздрагивает. Он точно никогда к этому готов не будет. На какое-то время Пак задумчиво смотрит куда-то за мной, вероятно, размышляя над моим вопросом, а потом тяжко выдыхает. — Поживём — увидим, — говорит он и придвигается ко мне максимально тесно. — Давай быстренько перед сном, м? — игриво шепчет Чимин, перекатывая меня на спину и укладываясь сверху. Сердце под рёбрами ускоряется и тело всё полыхает, отзываясь на каждое касание, на каждое слово Пака. — Я только уложила Чеён, она же проснётся, — возмущенно ворчу, уперев ладошки в его плечи, но силу не применяю, поэтому Чимин без труда наваливается на меня и натренированным движением стаскивает с бёдер пижамные шорты. — Мы тихо. — Вот ты всё время так говоришь, а потом… — Давай-давай, — нетерпеливо перебивает, плотным касанием скользя по внутренней стороне бедра ладонью. Зубами хватает лямку майки и снимает с плеча, заставляя меня дрожать. У меня больше не остаётся сил сопротивляться. Всю грудную клетку печёт, ладони колет от желания трогать его кожу, а голова кружится. Чимин мокро целует ключицу, тут же не сильно её кусает и зализывает. Дыхание сбивается и нутро тянется к нему навстречу, возгораясь и тлея. Довольно резко Пак одной рукой обхватывает мою небольшую грудь, сжав её через тонкую пижаму, а я не сдерживаюсь и громко охаю. Но тут же весь настрой по щелчку исчезает, когда Чеён что-то начинает мямлить. Чимин мгновенно замирает, поднимая голову, и почти перестаёт дышать. В спальне повисает молчание. Я перепугано гляжу на мужа, а он прислушивается к тишине и пытается распознать — спит дочь или вошкается. — Она проснулась? — спрашиваю. — Спит, кажется. Я облегченно выдыхаю, а Чимин вдруг тихо и хрипло смеётся, упираясь лбом о моё плечо. — Чего ржёшь? — едва сдерживая улыбку, спрашиваю я. — Ты бы видела своё лицо. Испугалась, да? — хихикает муж, всем весом навалившись на моё крохотное тело, отчего дышать становится затруднительно. Пальцами он поглаживает мою щеку и интимно смотрит в глаза. — А ты что ли нет? — хмыкаю, но тут же теряю весь пыл, когда Чимин глубоко целует меня и свободной рукой стягивает с себя бельё. Похоже, сегодня я снова буду больно кусаться.