Лёд на двоих

Ледовый дворец взорвался аплодисментами после объявления следующих участников, которые поборются за Кубок Льда. Кто-то уже рыдал, кто-то, затаив дыхание, наблюдал за катком, а кто-то выкрикивал имена конкурсантов. На мгновенье всё провалилось во тьму, но тут же розовые прожектора осветили лёд. Заиграли первые аккорды музыки, и на льду появился невысокий парень семнадцати лет. Для своего возраста он был даже низким. Его костюм представлял собой кожаные чёрные леггинсы, облегающие его стройные длинные ноги, растянутая чёрная майка с белым принтом, а поверх фиолетовая лёгкая куртка. Золотые вставки на ней заиграли цветами на фоне прожекторов. Весь образ дополняли солнцезащитные очки. Его светлые волосы, которые благодаря освещению приобрели розовый оттенок, были заплетены в замысловатую причёску. Передние пряди были собраны в пучок, а остальные свободно развивались. Его движения были чёткими, уверенными. Такое чувство, будто ему не знакомо волнение. Или просто музыка не даёт расслабиться. Это не агапе танцевать. Резкое движение и прыжок. Тройной тулуп. Идеальное приземление. Дело близится к самой сложной и зажигательной части, и на льду появляется такого же роста девушка шестнадцати лет. Зал взорвался аплодисментами. Её костюм был похожим на костюм парня. Чёрные кожаные леггинсы. На коленках замки, которые были расстёгнуты, обнажая участок кожи. Золотистая майка, переливающаяся в свете прожекторов, и фиолетовый жакет. Образ также дополняли тёмные очки. Её длинные белоснежные волосы были завязаны в высокий хвост. Но даже несмотря на это они доставали ей до бёдер. Она проскользила к парню, преграждая путь, легко давая понять, что теперь не он хозяин катка. Раз — он схватил её за руки, прижимая к себе. Два — она скользнула между его ног и была уже сзади. Три — он поворачивается. Припев заиграл на всю громкость, оглушая. Песня подхватила их, заставляя двигаться синхронно, в такт. Зрители ликовали. Они разгоняются. Прыжок. И... Двойной аксель. Опять идеально. Парень скользит к девушке и подбрасывает её вверх. В этот миг все затаили дыхание. Словно время остановилось. Ведь это один из сложнейших элементов номера. И вообще весь номер должен войти в топ самых сложных и лучших номеров. Она так грациозна, величественна, даже несмотря на свою дерзкую одежду. Она приземляется на правую ногу, не сделав ни одной ошибки. Высокий блондин с ярко-голубыми глазами, стоявший у бортика, счастливо улыбнулся. Посмотрев на него, на его внешний вид, можно сразу сказать, что он знаменит. Хотя вряд ли его кто-то не знает, ведь это сам Виктор Никифоров. Фигурист срывает с себя очки и бросает их фанатам, которые уже пищат от радости. Подъезжает к партнёрше и тоже срывает её очки, отъезжает к бортику, величественно откинувшись на него. Девушка продолжила резать лёд своими тулупами и флипами. Он вытягивает руку в виде пистолета, направляя на кружащую девушку. Выстрел. Она высоко подпрыгивает с прямыми ногами, и воображаемая пуля не достаёт её. Но блондин не унимается. Второй выстрел. Голос вокалиста группы взорвал ушные перепонки. Всё-таки ЭХО — это единственная группа, которая олицетворяет этих двоих юных, но уже великих фигуристов. Она падает сначала на колени, а потом и вовсе ложится на лёд. Последние ноты песни — и Ледовый дворец взрывается овациями, криками. Хорошо, что тут нет комментаторов. Они тут не нужны. И без них можно увидеть и почувствовать это выступление. Гомоны ещё не унимались. На лёд летели различные цветы, игрушки. Но парень не спешил их подбирать. Он подъехал к до сих пор лежащей девушке. Она тяжело дышала. Блондин протянул ей руку. — Вставай, шоу закончилось, — насмешливо проговорил он. — Ты меня убил, забыл? Так что я ещё полежу, — светловолосая снова закрыла глаза. — Вставай давай! А то счас подумают, что тебе плохо и прибегут эти... Девушка засмеялась и поднялась. Она поклонилась и для приличия подняла пару букетов. — Как думаешь, мы пройдём? Розовый свет исчез и поэтому можно было рассмотреть её ярко-голубые глаза. Они были бездонны, в них хотелось тонуть. — Пф. Конечно, куда денутся эти идиоты. Да чтоб не взять самого Плисецкого! Она весело рассмеялась. Звонко, ярко. Она уже привыкла к этому неугомонному подростку. На мгновенье его губы тронула улыбка, но она тут же исчезла, как в поле зрения появился Никифоров. — Алиса, Юра, это было великолепно! И даже с прыжками справились. Юра хмыкнул и посмотрел на улыбающегося Виктора с видом «Конечно, всё было идеально. Это же мы, а мы катаем наши программы идеально, в отличие от тебя!». Он хотел это уже сказать, но Алиса закрыла Юру собой и обняла брата. Со стороны послышались выкрики журналистов типа: «Виктор Никифоров, как вам выступление вашей сестры?», «Виктор Никифоров, как вы относитесь к роману вашей сестры и Юрия Плисецкого?», «Родная ли вам она сестра?». Не дав девушке среагировать, Плисецкий схватил её за руку и потащил к выходу. — Знаешь, не был бы он твоим братом, я бы ему врезал, как раз по его улыбающейся физиономии, которая так и говорит «Господа, я гей!». — Юра! — Снова стебёшься над Викой? В дверях раздевалки показался высокий тёмноволосый парень двадцати лет. Внешность его была очень привлекательная, даже красивая. — Отабек! — Алиса кинулась обнимать давнего лучшего друга. С казахом они знакомы около двух лет и сразу нашли общий язык. Она даже могла бы с ним встречаться, если бы у неё не было Плисецкого. Она улыбнулась ему, но в миг её лицо приобрело суровую серьёзность. — Только вот ты не начинай! С этим то все понятно... — Никифорова махнула рукой на блондина, снимающего коньки. Алтын лишь улыбнулся, оставаясь на месте, подпирая стену. — Чё?! Проснулся. Юра взял свою сумку и подошёл к другу. — Ты что тут делаешь? Разве не болеешь за своих? — Нет. Карина, которая должна была выступать от нас, сломала ногу. Хорошо отметила свои выборы, — на этом слове он ухмыльнулся. — Так что в этом сезоне мы пролетаем, поэтому всё в ваших руках. — В наших, не сомневайся! Мы будем лучшими! Алиса закатила глаза и, взяв свою сумку и Юру, последовала к выходу. — Спасибо, Отти, будешь болеть за нас, а сейчас мы отдыхать. Завтра рано вставать и к Якову. Ведь убьёт, если опоздаем! — Я же просил, чтобы ты меня так не называла! — кинул он уже уходящим подросткам. — Ничего не могу поделать! — Да тебе идёт! — голос Плисецкого был пропитан сарказмом. Весело ему! — Вот же... — проговорил он в пустоту, но потом улыбнулся. Что бы он делал без этих двоих?