Лёд на двоих

— Юра, чёрт возьми, где мои носки?! Девушка сломя голову носилась по квартире, как-то успевая ещё и джинсы натягивать. Комната находилась не в лучшем состоянии. Повсюду разбросанная одежда, косметика, спортивная сумка, до сих пор не собранная. Что может быть страшнее опаздывающей девушки? — Где бросила, там и ищи! Вот связался на свою голову с такой капушей... Плисецкий нервно потер переносицу. Он уже минут десять стоял возле входной двери и ждал свою партнёршу. В отличие от девушки, он одевался быстро и чётко. Орать и бросать оскорбления в её сторону он перестал ещё год назад. Это то же самое, что стене что-то предъявлять. Да ещё эта «стена» тебя обматерит и будет собираться ещё медленней. — Что ты там сказал?! — донеслось с соседней комнаты. Парень закатил глаза и посмотрел на часы. Если через секунду они не выйдут, то Яков из них шашлык сделает и подаст на стол на свидании с Барановской. — Алиса! Да чтоб тебя чёрт побрал... Его гневной тираде не суждено было сбыться, так как зазвонил телефон. Юра уже прекрасно догадывался, кто ему звонит. И это его ой как не радовало. Да, если Яков звонит, то всё, пиши пропало. Фигурист достал телефон и, убедившись, что был прав, принял вызов. Секунду была тишина, но потом телефон чуть не взорвался от слишком громкого крика тренера. — Плисецкий, Никифорова, вашу мать! Где вас черти носят?! Вы уже опаздываете на пятнадцать минут! Пятнадцать! Вам сейчас лучше быть около катка, ибо я... — Простите, простите! Мы скоро будем, я проспала! Девушка быстро шла к фигуристу, собирая спортивную сумку. — Никифорова, я, конечно, всё понимаю! Сложные номера, вы устаете, но это не даёт вам права опаздывать на тренировки! Короче, чтоб через минуту ваши задницы уже были на катке! Из телефона послышались гудки. Подростки одновременно выдохнули. Это ещё не так страшно было, бывает хуже, да и матов побольше. Тренер сегодня в хорошем расположении духа, но это можно быстро исправить. — Ну вот что ты стоишь?! Фигуристка спохватилась и кинулась в свою комнату с криком «я же забыла помаду!» Со входа раздался протяжный, душераздирающий вой. Крепись, Юрочка, крепись.

***

Пробок, к счастью, не было, поэтому Марк, личный водитель этих двоих фигуристов, через пять минут выезда уже парковался около здания катка. — Приехали. Вам следует поторопиться, — мужчина повернулся к подросткам и дружелюбно улыбнулся. — Да знаем мы! Парень резко вышел из машины, грубо захлопнув за собой дверь. Водитель даже не моргнул. К такому поведению этого парня он уже давно привык. Сколько он уже с ним работает, такой он всегда. Исключений почти не бывает. — Спасибо, Марк! — Алиса улыбнулась ему в ответ и вышла из машины. Девушка была полной противоположностью парня. Хотя их рвение что-то доказать непонятно кому было одинаковым. Она была похожа на своего брата. Такая же светлая, наивная, но в то же время сильная, упрямая. И тоже имеет свой характер. Очень странно, что эти два разных человека со сложными характерами смогли вместе ужиться. Очень странно. Стеклянные двери отворились, и на пороге появился Плисецкий. Он быстро вошёл в здание, даже не удостоив взгляда вахтёршу. Показывать ей карточку с именем и разрешением не было смысла, как и девушке, которая влетела следом. Бросив короткое «Здрасте», она засеменила за фигуристом. — Да неужели! И года не прошло! Яков смешно развел руками и усмехнулся, когда пара вошла на каток. Но его лицо тут же стало серьёзным. — План занятий сегодня таков... Когда он так говорит, не жди ничего хорошего. Подростки для себя это уже уяснили. — Алиса — к Лилии. Юра — на разминку. — Стоп, стоп, стоп. К Барановской?! Девушка со страхом посмотрела на деревянную дверь, за которой находится вход в Ад. Довелось ей как-то разминаться у это мисс «Это что такое?! Грациозней!», так после даже встать невозможно было. И как Юрий её терпит? — К ней самой. Будешь знать, как опаздывать! Никифорова театрально расплакалась и медленно поплелась в сторону той злосчастной двери. Надежда умирает последней. Она обернулась к Якову, но тот уже не смотрел в её сторону. А вот Юра потешался над ней вовсю. Он хитро улыбнулся и помахал ей рукой на прощанье. Мол, «иди, иди, ты больше не вернёшься». Алиса выдохнула и вошла в класс. Следующие часа три все, кто находился в здании около катка, вздрагивали от криков прима-балерины. Это «Грациозней!» у всех заело так, что потом в ушах будет звенеть. Юра лишь продолжал хитро улыбаться, спокойно тренируясь по своей программе. Он прекрасно знал, что значит тренироваться у Барановской. Дверь класса открылась, и оттуда вышла изнеможённая девушка. Она подошла к своей сумке и припала к воде. Юре эта картина чем-то напомнила себя. — Всё только начинается, а ты уже сдулась. Плисецкий вышел с катка и тоже взял бутылку с водой. Девушка грозно на него посмотрела. Нет, ну а что? Сама виновата! — Дальше будет ещё труднее. Счас ещё часик позанимаетесь — и на каток. А там... — продолжал он стебаться над своей партнёршей, которая уже была белее полотна. — Вот зачем я тогда с тобой пошла... — Вот не знаю... А помнишь нашу первую встречу? Перед глазами замелькали воспоминания. Ведь девушка не всегда была знаменита и сестрой Никифорова. Двери катка отворились, и вошёл высокий мужчина с пепельно-серыми волосами и в спортивном костюме. — Простите, но каток уже не работает, — сказала стоящая около стендов с коньками невысокая девушка со светло-каштановыми волосами. Она стояла спиной к вошедшему, поэтому не видела его лица. — Здравствуйте. Моё имя Виктор Никифоров, и я буду тренером Юри. Мужчина приветливо улыбнулся, наблюдая, как девушка побледнела и повернулась к нему лицом. Она вскрикнула от радости и проводила его к катку, на ходу задавая тысячу и один вопрос. — Но каток пока занят, я сейчас попрошу его освободить... Они вошли в помещение. Температура в нём сильно отличалась от той, которая была в холле. Каток и вправду уже был занят пятнадцатилетней девушкой. Музыка играла гармоничная, успокаивающая. Она выполнила последний прыжок, двойной аксель и остановилась. По её движениям нельзя было понять, что она уже занимается довольно долгое время, но вот волосы... Они её выдавали. Они были растрёпаны, а лицо выражало лёгкую усталость. Со стороны трибун раздались аплодисменты. Только сейчас фигуристка обратила внимание на незваного гостя. — Всё очень хорошо, но вот над акселем надо ещё поработать. Она подъехала к мужчине, и на мгновение в её глазах промелькнуло удивление. — Виктор Никифоров? Вас-то каким ветром сюда занесло? От такого тона мужчина немного опешил. Она явно кого-то ему напоминала. — Он будет тренером Юри! Представляешь? — сказала Юко, захлопала в ладоши и обняла девушку. Снова в её глазах промелькнуло удивление. — Юри тут? Он приехал? Ответом послужил лишь радостный кивок. Со стороны склада раздался грохот, и Юко покинула их. На мгновение повисла тишина. — Ну, если вы и вправду будете тренером Кацуки, то на свете есть чудо. — А как зовут вашего тренера? Хочу лично пожать ему руку. — Тогда жмите. Девушка протянула ему руку. Виктор непонимающе посмотрел на неё, и тут до него дошло. — Да этого быть не может! — Может. Если очень захотеть. — То есть, вы хотите сказать, что с таким талантом вы нигде не выступали? — Нет. Мне это не надо. Да и какой там талант. Я просто катаюсь для себя. С каждым словом глаза Виктора расширялись, а рот открылся в немом шоке. — Ты знаешь Юри? — от шока мужчина резко перешёл на «ты». — Да. Мы с ним знакомы. Мы дружили и занимались вместе, пока он не уехал и не бросил меня. Пять лет тренировок... — Какую парную программу ты знаешь? — Ну... «The Expendables». — Отлично! Он вышел на лёд и протянул руку обескураженной девушке. Но всё же она её приняла. В этот момент вошла Юко и сразу же ушла обратно ставить песню. Мелодия разлетелась по всему катку. На них можно было смотреть и смотреть, не отрываясь. Хоть и такая весомая разница в возрасте, но они не смотрелись как-то неправильно или как партнёры. Незнающий человек мог бы предположить, что они брат и сестра. Они ведь очень похожи. И не только внешне, но и манерой катания. Они даже не заметили, как у них появились зрители, состоящие из одного пятнадцатилетнего парня, Юри, Юко и её дочерей. Пара изумрудных глаз внимательно изучала хрупкую фигуру девушки. Виктор её подбрасывает. Прыжок. В ней не было такой грации или профессионализма, но что-то в ней было, однозначно. Девушка приземлилась, и на этом музыка кончилась. Юко опять радостно зааплодировала. Фигуристка улыбнулась мужчине, который тоже тяжело дышал, но улыбался. — Ты всё-таки научилась делать эти прыжки! — раздалось со стороны трибун. Юри весело улыбался, не обращая внимания на стоящего рядом парня, прожигающего его взглядом. Она резко повернулась, в её глазах полыхнул огонь. Она подъехала к бортику и мило улыбнулась блондину. — Можешь отойти на несколько шагов? — Чё? Парень сначала не понял, что от него требуют, но, увидев голубые глаза, пылающие азартом, послушался. Никто не мог понять, что происходит, как девушка отъехала от бортика, а потом, резко повернувшись, заскользила прямиком на Юри. Резкая остановка — и стружка льда летит прямо на парня. Нелепую тишину разрушает смех зеленоглазого блондина. — Это за то, что уехал ничего не сказав! Она вышла со льда и, кивнув Виктору и Плисецкому, собиралась уходить. — Как звать? — неожиданно бросил парень. — Алиса, — сказала она, и дверь за ней захлопнулась. — Да-да-да. Было дело, — Никифорова звонко рассмеялась. — Алиса! Пять минут прошло! — раздался голос Барановской. Тяжело вздохнув, она поставила бутылку воды на место и ушла в класс. А Юрий всё ещё улыбался, вспоминая те дни.