Зимний броманс

Вместо ответа ты выскочил из-за стола подлетел ко мне, схватил за ткань толстовки на груди и рывком притянул с себе, сдергивая со стула и впиваясь в мой рот агрессивным, почти злым поцелуем. Я на пару секунд даже опешил. Пока и так разбежавшиеся мысли пытались собраться вместе, я ощутил еще один рывок и перестал чувствовать ногами твердую поверхность пола. На чистых рефлексах тела крепче обвил ногами твою талию, а руками плечи, подстраивая своё тело, чтобы тебе было удобнее меня нести. Не раз и не два мы так делали, но впервые к привычным действиям добавились высасывающие все связные мысли поцелуи и жадные пальцы, безжалостно сжимающие мои ягодицы. Чувствую, не стоит мне ближайшее время мелькать в общественных душевых – не все смогут заценить по достоинству такой оригинальный тюнинг прачайевского филея. А в следующую секунду я соскользнул ниже, пахом упираясь в твою эрекцию (и когда только успел? Можно подумать не я всего минуту назад глотал твою сперму!) и в голове снова стало восхитительно пусто – все мыслительно-движущиеся процессы перетекли вниз. Я чуть хлопнул тебя по плечу на автомате, давая понять, что надежно держусь, и ты можешь двигаться. И ты задвигался, хотя и не так, как я ожидал. Придерживая меня под зад, ты неспешно, но очень чувственно подавался навстречу, потираясь, дразня и заставляя скулить в твой рот. Слишком мало для того, чтобы я кончил, но достаточно, чтобы я, забывая собственное имя, терялся в ощущениях. Тяжелое, дурманящее возбуждение достигло запредельных высот, усугубляясь полной зависимостью от твоих действий. Я был беспомощен в твоих руках, всё что я мог – крепче сжимать ногами твой пояс и хаотично стонать от собственных ощущений. Внезапно я впечатываюсь в стену, а твои руки стягивают с меня толстовку вместе с футболкой, в следующую секунду мы соприкасаемся уже обнаженной кожей. Как разряд тока. На границе сознания восхищаюсь тем, что ты даже смог меня не уронить в процессе сложных телодвижений. Шею обжигает горячим дыханием, нежные губы проходятся почти невесомыми касаниями, через мгновение сменяясь острыми, на грани боли, укусами-поцелуями и настойчивыми движениями языка. Мои руки скользят по твоей спине, лаская и царапая напряженные мышцы всё настойчивей и требовательней. А ты вдруг отпускаешь меня, и я становлюсь на пол, точнее пытаюсь – ноги подкашиваются от перенапряжения и общего состояния, но сильные руки не дают мне сползти по стене, поддерживая. Мы стоим и просто обнимаемся, уткнувшись друг другу в основания шеи, впитываем ощущение горячей влажной кожи, бешенный стук сердец так близко друг к другу, руки уже успокаивающе скользят по телам, поглаживая, помогая взять эмоции и мысли под контроль. - Я начинаю понимать тебя, пи…- как-то отчаянно и обреченно шепчешь ты, а я, напуганный такими резкими переменами, отодвигаю тебя, чтобы увидеть огорченную мордаху, - не получается у меня то, чего я требовал от тебя. Чтоб прям здесь и сейчас, без лишних соплей и сантиментов. Даже без смазки. Я не выдержал и тихо рассмеялся. Ты был таким милым и трогательным в этот момент, что я едва мог дышать от щемящей нежности и благодарности. - Пи Синг, может мы поднимемся наверх и…и…не будем меняться сегодня? – ну типичный шрековский кот! – и тогда можем даже не подниматься… – в твой голос добавилось хрипотцы, а глаза, секунду назад полные вселенской скорби, заискрились предвкушением. Я понимал к чему ты клонишь, но так просто сдаваться не собирался. В конце концов после того, что целый день происходило из-за предполагаемой смены ролей, почувствовать в себе сегодня тебя стало делом принципа. Да и любопытно, е-мое! Я решил не идти на поводу у младшего и использовал припрятанный в рукаве туз. - Если тебе так надоела спальня, нам совсем не обязательно туда подниматься, - я посмотрел на облегчение, промелькнувшее на твоём лице, загадочно улыбнулся и движением фокусника достал из кармана штанов заветный тюбик. Немая сцена. Я просто в экстазе от того, как шикарно сделал тебя второй раз за день, а ты, вероятно, в шоке размышляешь, кто я такой и куда дел твоего сдержанного и воспитанного пи Сингто. А нечего было первым начинать! Еще чуток полюбовавшись не эстетично отвисшей челюстью, я пальцем помог ей подняться, чмокнул тебя в нос и безмятежно поинтересовался: - Так, что тебе, говоришь, больше приглянулось? Обеденный стол? Пол? Стена? Или по традиции лишение невинности перенесем на шкуру у камина? – а всё же пераватская безбашенность заразна, передается половым путем и состояние усугубляется с каждой дозой. Я уже в ужасе и предвкушении, что ждет меня в будущем.