Рыжая Соня и все мы

Астма – поганая штука. Кто знает – подтвердит. Кто не знает, ну поверьте на слово. Симптомы описывать не буду. Испытать никому не желаю. Аллергия на пищевые добавки, ага. Врач только вздохнула и руками развела: «В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов…» Короче, однажды Варвара Арсеньевна, приличная во всех отношениях дама пятидесяти лет с хвостиком, именуемая в дальнейшем «Я»… О чём я, то бишь? Ах да, грузная тётка предпенсионного возраста не дотянулась за спасительной пшикалкой. А «Скорая», ясен пень, опоздала – центр, пробки… Лично я не почувствовала никаких полётов во тьме на свет. И даже над собственным телом не парила. Просто в уши, глаза и лёгкие ввалился калейдоскоп образов, звуков и запахов, а в память загрузили массив информации. - Тебе нехорошо, сынок? – пожилой полицейский смотрел слегка встревоженно. - Немножко голова закружилась. Я в школу еду! Сэр, скажите пожалуйста, а где девятая платформа? Он показал. Лондон не Питер, да и на вокзале я была… хотя, пожалуй, уже был… Чёрт, опять все мысли в голове перепутались! Полярная сова поглядела на меня неодобрительно. Кажется, вот-вот повертит крылом у виска… Слава богу, она просто нахохлилась и отвернулась. Я привыкла быть здоровенной, а теперь такой тощий недоростыш, ручка тележки перед глазами, и собственные руки – худые, исцарапанные… Нормальные руки для пацана одиннадцати лет, особенно если у этого пацана склонность к исследованиям и шило в жопе… А Дурсли – никакие не монстры. Им с сыном не повезло: у Дадли порок сердца. Может умереть в любой момент. А может дожить до старости в окружении многочисленных потомков. Моя тётя Яся, мамина сестра… хорошо, что у мамы есть тётя Яся!.. Дадли – это как в том анекдоте: «- Мне подарили компьютер, Лего и велосипед, а тебе что? Только мячик? - Ну, не у всех же рак крови!» На самом деле, Дадли – как раз ничего. Вот Пирс Полкисс, его типа дружок – гадина редкостная! Я не чёрствая… чёрствый. Не чёрствый. Просто… такие вещи приходят не сразу. Осознание подкатит через месяц-другой, вот тогда и наревусь в подушку. И буду утешать себя тем, что все мои любимые живы. Скончалась Варвара, инвалид третьей группы… вроде, на похороны должны выдать? Не помню. Лекарства типа бесплатные, но пока их найдёшь… проще в коммерческой аптеке купить. Сова опять завозилась в клетке. Красивая. А у меня кот был. Чёрный, гладкий… Томас, как в рекламе. Но чаще – Волдеморт, зараза мохнатая!.. Сейчас проржусь и пойду колонну искать, в которую маги заходят. Интересно, все фикрайтеры после смерти в попаданцы идут? Хорошо хоть, ченслэш я не писал… кажется… Из раздумий вывел уж-жасно знакомый голос с нотками подавляемой истерики: - Так, какой у вас номер платформы? Я развернулся, едва не опрокинув тележку. Сова нервно хлопнула крылом, багаж опасно накренился. Пришлось спешно подпирать скарб тощим плечиком, а потом выравнивать эту вавилонскую башню… - Девять и три четверти, мам, - пискнул девчачий голосок. – А можно, я тоже… - Джинни! – голос пацаний, но этот оттенок укоризненного юмора… Или у меня крыша едет, или одно из двух. Мои баулы наконец перестали расползаться, и я сумел выглянуть из-за тележки. О, да! Сонька Молоканова, моя лучшая подруга по прошлой жизни! Располневшая, порыжевшая, конопатая – но всё равно она, единственная и неповторимая, со всеми своими чадами! С чадами, впрочем, некоторый сбой программы. Узнать-то я всех узнал, но… Старшая у Соньки – Сашка, дипломница. Здесь она – пацан лет пятнадцати… и знакомым жестом, выверенным движением – два синхронных подзатыльника двум одинаковым Валентинам. Господи, бедная здешняя Сонька, Валика и одного-то было много! Шило в жопе, электровеник, ходячий несчастный случай – а тут их двое! Гришка, единственный интроверт в весёлой семейке, оказался младше Валентинок. Дома было наоборот, Гришка в техникуме учился, а Валик восьмой класс заканчивал. Единственная, кто на свой возраст и пол – Вика-гитаристка, младшая. Интересно, а здешний мистер Уизли похож на Сонькиного Гошку? А старшие сыновья, Билл и Чарли – они кто? Валентинки, хитро блестя глазами, возмущались, что родная мать до сих пор не может запомнить, кто из них кто. Сашке это надоело, и он выпнул их прямо сквозь стенку. Ага, значит нам туда дорога! Гришка стоически терпел мамулины прощальные объятия и сестрицыно нытьё. Сашка неожиданно развернулся на месте и обнаружил меня с моим багажом и любопытством. - Тоже в Хогвартс? А куда я с совой? - Ага. - Сквозь стенку. Не бойся, она фальшивая. Мам, отпусти Рона, мы так опоздаем! Сонька в последний раз чмокнула Гришку в щёчку, утёрла слезу, обняла Сашку, а потом, неожиданно – меня… Господи, даже духи и те – родные!.. Слёзы сами навернулись на глаза. - Мама! – зашипел Сашка. – Мам, отпусти парня, это не Рон! Мама, поезд уйдёт! - Ох, прости, милый!.. – Сонька неохотно разжала объятия. – Мерлин, а худенький-то какой! - Мама!.. – Сашка уже почти рычал. – Перестань сейчас же!.. Всё, мы пошли, пацан, давай руку! Меня протащили через барьер. Ярко-красный паровоз фырчал рассерженным котом. - Чего встали, как я не знаю?! Живо по вагонам! – Валентинкам прилетело ещё по плюхе. – Нет, стоп, ты хватай эти сумки, а ты – чемодан… Меня вместе с вещами закинули в вагон, потом – в купе. Там уже сидел меланхоличный Гришка, а по столику гуляла серая крыса, толстая и лоснящаяся. «Поведенческий пасюк…»* - всплыло в голове. Нет, по канону это Петтигрю и всё такое, но канон как-то не предусматривал больного Дадли и грозного Сашку… то есть, Перси Уизли… Сова при виде крысы распушилась и хищно щёлкнула клювом. - Нельзя! Это питомец! Как ни странно, птичка послушалась. Гарри-прежний ещё не успел придумать ей имя, а мне канонные варианты не шибко нравятся. Значит, будет Белоснежка! - Ты извини, пацан. Мамулю вечно заносит. - Угу... – А что ещё ответить? Мне, на минуточку, всего одиннадцать, а не полтинник с хвостиком, как дома. А в одиннадцать положено стесняться, когда прямо на улице вдруг обнимает чужая незнакомая тётка. Тем временем Валентинки, подгоняемые Сашкой, споро раскидали все баулы по полкам и уставились на старшего брата щенячьими глазками. - Ладно, свободны! Близнецы тут же улетучились – мгновенно и бесшумно. Сашка обвёл нас строгим взором: - Рон, если что – обращайся в купе старост, первое от паровоза. Ты тоже, пацан, понял? В поезде не драться, волшебные палочки не доставать, Калеку мясом не кормить! Всё ясно? - Ага. Угу, - вразнобой отозвались мы с Гришкой… с Роном. Надо привыкать. Перси-Сашка ещё раз сурово на нас глянул, потом кивнул и покинул купе. Мы хором выдохнули и расслабились. - Калека – это твоя крыса? - Ага. У него на одной лапе пальцев не хватает. Меня Рон зовут, Рон Уизли, а тебя? - Гарри Поттер. От такой новости Гришка замер. Лизнул губы. Он всегда был застенчивым… Я откинул чёлку со лба. - Хочешь потрогать? Ух, как загорелись его глаза! Он придвинулся ближе и осторожно провёл пальцем по выпуклой молнии. - Тебе не больно? - Неа. - Мама сказала, чтобы я не смел к тебе приставать… - он понурился, глядя в пол. Я сделал вид, что не обратил внимания, и принялся его теребить: - А те все парни – твои братья? - Ага. Только не все. У меня ещё два брата есть. - Младшие? - Нет, старшие. Билл и Чарли. Они уже совсем взрослые. Билл в Египте работает, а Чарли – в Румынии. - Ух ты, здорово! А девочка – твоя сестра? - Ага, Джинни. Она на будущий год только в школу поедет. - Она на гитаре играет? - Откуда ты знаешь?! – изумился Рон. Рон, а не Гришка, хотя вылитый! - Когда вы там стояли, она пальцами вот так перебирала… - пришлось фантазировать на ходу, и как же я попал в точку! - Ага, она часто так делает, когда волнуется. А если дома, то берёт гитару и поёт… Крыс Калека подобрался к окну и встал на задние лапки, опершись передними о стекло. Теперь было видно, что на левой лапке всего два пальчика. У канонной крысы не хватало только мизинца… Петтигрю или не Петтигрю? С другой стороны, даже если канон – что я могу сделать? Пока – ничего. Нет у меня связей, чтобы дотянуться до Шильонского узника**. Так что пусть крыска в окошко смотрит. Симпатичный зверёк, кстати. - А можно погладить? Он не кусается? - Не, он ласковый, - Рон сграбастал крысака и протянул мне. Сова, вроде бы дремавшая, приоткрыла жёлтый глаз и негромко ухнула. - Это – нельзя! – сказал я как можно суровее, придерживая занервничавшего Калеку. - Угу! – раздражённо ответила Белоснежка, всем своим видом давая понять, что она не тупая, в отличие от некоторых. - Хочешь сухариков? - Угу! – сова оживилась. Я посадил крыса обратно на стол и полез в сумку за сухим собачьим кормом. Идею подал дядя Вернон, и он же дополнительно купил витаминную добавку для ловчих соколов – кого только не держат в старой доброй Англии, прости господи… Белоснежке «Педигри пал» понравился куда больше совиных галет. Когда я открыл дверцу клетки, сова довольно заклохтала и погладила крылом меня по щеке. По крайней мере, мне хотелось думать, что погладила, а не случайно мазнула. И что меня из разряда «обалдуй, ниспосланный в наказание за грехи» перевели в категорию «ничего, подружимся». Потом мы болтали на разные темы. Я взялся пересказывать ужасно весёлую книжку про крыс*, которую читал в прошлой жизни. - …и вот она болтает со свекровью по зеркалу… - маггловские реалии приходилось на ходу заменять знакомыми Рону. Телефон тут был явно не в тему. - А крыс бегает у неё по плечам – и раз! Провалился в вырез халата! Но не упал, а зацепился лапами за лифчик и повис! Рон, покраснев, хихикнул, а я только сейчас сообразил, что история вылезает за рейтинг. Пожалуй, придётся рассказ аккуратно сворачивать. - И вот она одной рукой держит зеркало, а другой ловит крысу… а свекровь спрашивает, чем ты там занимаешься… - Вы не видели жабу? - Нет… - тут у Рона, похоже, что-то перемкнуло в голове, и он простодушно выдал: - А ты лифчик носишь? Гермиона – а кто ещё это мог быть? – покраснела до свекольного оттенка. - Дурак!!! – выпалила она и с размаху хлопнула дверью купе. Вагон тряхнуло. - А что я такого сказал? – изумился Рон. - Девчонки! – я пожал плечами, силясь не заржать. - Ага. Джинни тоже… иногда… - Вы не видели жабу? – голосок Гермионы даже дверь не смогла заглушить. - Они в поездах не водятся, - с некоторым сомнением отозвался смутно знакомый мальчишечий голос. - А чего ты такая красная? – вступил удивлённый басок. - Дурак, не твоё дело, сама знаю! Невилл потерял жабу, я помогаю ему искать! - Не, мы не видели. А в этом купе кто едет? - Дураки, такие же, как вы!.. Удаляющийся топот перекрыл конец фразы. - Бедный Невилл, - хохотнули за дверью. - Бабуля под обороткой! Я потянул ручку на себя. Кто это такой, что я вспомнить не могу? Ага. Белобрысый пацан из ателье мадам Малкин. Сиречь Драко Малфой, но об этом молчок – ведь мы не знакомы и даже ещё не представлены!*** - О, привет! Не знаешь, что это за чудная? - Девчонка. Жабу ищет. - Она не назвалась, - буркнул Рон. - А чего она от вас такая красная выскочила? - Она ещё и обзывается! Тут в коридор въехала тележка со сладостями, вынудив троицу из коридора отступить в наше купе. - Красивая сова. Твоя? - Нет, Гарри. У меня крыса. - Я Драко Малфой. Это Винсент Крэбб, это Грегори Гойл. - А я думал, ты задавака! – выпалил Рон. Нет, ну Гришка Гришкой! - Я Гарри Поттер, а это Рон Уизли. - А я тебя совсем другим представлял! И тебя тоже! - Мальчики, хотите чем-нибудь перекусить? – в купе заглянула тётенька-торговка и пресекла дальнейшие откровения. Пацаны полезли по карманам, я тоже. Стало интересно, шоколадные лягушки – как в книге или как в фильме? Оказалось, как в книге. Просто фигурный шоколад, не прыгают и не квакают. В «Берти Ботс» не обнаружилось никаких соплей и ушной серы. Но была яичница, тушёный кабачок, маринованные грибы, чёрный перец, а из нормальных сладких вкусов – вишня, манго и апельсин. Перцевая конфетка, кстати, тоже была сладкой, но я себя почувствовал огнедышащим драконом. Сразу вспомнилось детство, соседка баба Нина, которая в свои маринады клала жгучий красный перец. Огурцы получались дивные, но… Как выражался дядя Аркаша, сын бабы Нины: «Выпил стопочку, закусил огурчиком, закурил от выдоха…» Пришлось отпиваться сливочным пивом, которое здесь тоже продавали и которое оказалось просто лимонадом. Тёмный лимонад, как кола, на вкус вроде нашей крем-соды, но не приторный. Драко Малфой и Рон Уизли общались вполне дружелюбно, болтали на безобидные темы, попутно просвещая наивного меня. Гришка вообще от канонного Рона отличался полным отсутствием агрессивности. Здешний Малфой показался мне тоже пацаном разумным, без дурацких закидонов. Тогда, в магазине, его несло, похоже, от застенчивости. Бывает такое, когда человек нравится, и со мной тоже было, в прошлой жизни. Крэбб и Гойл следовали правилу «лучше жевать, чем говорить». Только мне казалось, что они общаются между собой. Молча, взглядами, движениями… Они были похожи на сработанную боевую двойку, где не нужны слова, чтобы договориться друг с другом. Канон махал мне платочком из голубой дали. С другой стороны, что такое канон? Взгляд ребёнка, неопытного, недалёкого, излишне доверчивого и, будем честны, не слишком умного. Фронтальная проекция и никаких разрезов. А мир плоский разве только у Терри Пратчетта… Значит – будем посмотреть. _____________ * Громыко Ольга, «Крысявки». ** Шильонский узник – герой одноименной поэмы Байрона. *** Фраза из фильма «Приключения принца Флоризеля»