Глава 1
22 мая 2021 г., 11:32
От автора перед началом чтения
Мир истории "Токийский лес" полностью придуман, оттого в нем могут наблюдаться некоторые несостыковки с реальностью. Эта история о: борьбе за справедливость, предательстве близких людей, невообразимых поворотах судьбы, жестокости окружающего мира и жертвенности любви. Если вы готовы к заданному рейтингу и всевозможной, порой непристойной детальщине, то добро пожаловать. Наливайте ароматного чая и запасайтесь конфетками. Приятного прочтения!
Элман ни разу не был в этой части леса. В то время, когда многие северные эльфы из поселения уже как следует изучили новую местность, он только-только начинал осваивать токийские лесные дали. Это был тихий и спокойный лиственный лес, который густо населяли кустарники и высокие стройные березки; повсеместно разрастался мох. На что бы не упал взгляд, повсюду был он – густой темно-зеленый мох с маленькими желтыми вкраплениями нектарных выделений. Этот особый вид мха произрастал только лишь в Токийском лесу. Чрезвычайную ценность ему придавали целебные свойства, которыми он обладал. Северные эльфы варили на его основе обезболивающие припарки и делали различные мази. Наверное, из–за того, что токийские лесные дали были богаты этим самым мхом, отец Элмана и принял решение обосновать поселение здесь, на самом севере материка Эн. Северные эльфы издревле занимались травничеством, варением целебных настоек и припарок. Это единственная раса, которая сумела сохранить мудрость предков и использовать ее во благо процветания своего народа. К сожалению, эта маленькая особенность была жутко невзлюблена остальными расами, населяющими материк. «Колдуны», «нечисть», «пыльники», – как только не обзывали светлых северных эльфов за их умения. Но тем не менее, невзирая на ненависть, в глубине души присутствовала и зависть. — Элман! — раздалось за спиной и тот, чье имя прогремело под кронами деревьев, обернулся на зов. Со стороны деревни к нему приближался Лаэль. Темноволосый стройный юноша грациозно огибал тонкие стволы черно-белых березок, аккуратно переступал пни и ямы. Его взгляд не был сосредоточен на чем-то конкретном, скорее он просто осматривался, так же, как и Элман. — Ты ушел слишком далеко, — невозмутимо отметил Лаэль. — Твой отец будет волноваться, если не вернешься к полудню. Светлого эльфа можно было легко отличить от темного, хотя бы по цвету кожи. У светлых она была белесо-молочного цвета, почти прозрачной с изредка заметными изъянами в виде веснушек или родинок. Царапины на такой чувствительной коже оставались бы подолгу, если бы не лечебные мази, которые северный народ умел создавать. Элмана всегда удивляло, каким образом другие расы путают темных и светлых эльфов. Ведь они так противоположны. — Послушай, — запнулся Элман. — Как ты нашел меня? Я ведь действительно далеко ушел от деревни. Имена всех светлых эльфов обязательно должны были соответствовать их миловидной внешности и хрупкости. Так решили когда-то уже очень давно, и испокон веков эльфы придерживались этой странной традиции. Оттого Элмана всегда интересовало, почему его имя столь разительно отличается от здешних имен? Лаэль, Матель, Зиль…все его друзья носили милые и звучные имена. — Легко, — пожал плечами Лаэль и усмехнулся. — Ты еще не научился передвигаться так, чтобы не оставлять опрометчиво за собой следов. Будь то сломанный сук или отпечаток ботинка на свежей земле. Ты должен быть внимательнее, Элман. От этого может зависеть твоя жизнь. В ответ лишь кивнули, сдержав порыв закатить глаза. Лаэль любил время от времени на правах старшего поучать своего друга. Он был на три года старше (несколько дней назад ему исполнилось двадцать), поэтому был мудрее. В отличии от Элмана, который все еще находился на базовом домашнем обучении, Лаэль уже начал изучать основы выживания у старцев. Все эльфы, достигшие зрелого (по мнению старейшин) возраста, продолжали постигать этот мир, перенимая новые знания у наставников. Элман иногда завидовал Лаэлю. И не только потому, что тот был старше и образованнее. Лаэль слыл одним из самых красивых омег в поселении, многие обращали на него свое внимание. Он был искусен не только в варении травяных настоек, но и умел поддержать любую беседу. Светло-серые глаза, темные длинные, ниспадающие до самой поясницы шелковые волосы, плавные изгибы тела и грациозность в каждом движении, – этот омега был прекрасен в том самом понимании этого слова. Достойный сын достойного предводителя поселения северных эльфов. Уши налились тяжелым багрянцем и Элман потупил взор, поймав себя на мысли, что слишком пристально рассматривает друга со стороны. Внешность Элмана разительно отличалась от внешности Лаэля. Он был невысокого роста, с короткими вьющимися каштановыми волосами, которые вечно путались от ветра и их приходилось завязывать в неказистый кривой хвост, с ярко-зелеными глазами и не то, чтобы острыми ушами. Холс (отец Элмана) говорил, что его сын перенял все эти особенности у дальних родственников, которые происходили от темных эльфов. То есть, Элман был метисом светлых и темных кровей. — Разве сейчас ты не должен быть на занятиях с дядюшкой Стивом? — вдруг вспомнил Элман. — Сегодня третьи сутки после полнолуния. Лаэль непринужденно улыбнулся. На его щечках образовались две милые ямочки. Такие же были и у Элмана. — Не думаю, что сегодня у стариков будет время учить нас. Приготовления к зиме идут полным ходом. К тому же, мы совсем недавно перекочевали в эти края и строители ответственно трудятся, отстраивая деревню. Повсеместный шум и суетливые хлопоты не способствуют усердному обучению, — в конце концов, Лаэль напряженно втянул носом морозный воздух. — Столько дел еще предстоит сделать, а ведь зима уже так близко. Северным эльфам пришлось бежать с юга, спасаясь от нападок черных оборотней. Хотя оборотни сами по себе хищный народ, но мирное население стараются не обижать. Только вот в тот момент образовался конфликт интересов: черные оборотни хотели занять южные территории светлых эльфов, которые в свою очередь не в силах были им противостоять. Не сказать, что этот масштабный переезд как-то сказался на общей размеренности жизни. Север наоборот был гораздо спокойнее, красивее и безлюднее. — Мне здесь нравится гораздо больше. Эти высокие деревья и густые кустарники укроют нас от диких зверей. Да и мха здесь больше, чем на юге, определенно, — иногда Элман выражал свои мысли вслух, но Лаэль к этому уже привык за долгие десять лет крепкой дружбы. Темноволосый юноша негромко рассмеялся, продолжая осматривать эту часть Токийского леса. Ему тоже здесь нравилось. — Нам нужно возвращаться, — настойчиво произнес Лаэль. — Скоро полдень. Твой отец будет волноваться. А ему в последнее время волнений достаточно. Вернувшись в поселение, Элман почувствовал, что постепенно успокаивается от взволновавшей его прогулки по незнакомому лесу. И все-таки незнакомые места пугают. Особенно леса, такие спокойные и таинственные просторы, в которых очень легко потеряться и никогда не найтись. Хоть эльфы и лесные существа, но не у всех есть способность ориентироваться в них. Холс пытался учить своего сына выживанию. Показывал различные растения, заставлял учить их полезные свойства, следовать по расположению мха на стволах деревьев. Но со временем такие уроки перерастали в обычную краткую беседу. А когда Элману исполнилось четырнадцать, Холс просто клал перед сыном книгу и уходил. И тому ничего не оставалось, кроме как самостоятельно зубрить основы травничества. Не особо интересное занятие для подростка. Поэтому Элману полюбилось сбегать из дома в лес, где было гораздо интереснее и нагляднее. Детство Элмана прошло словно в небытие. Отец все свободное время посвящал проблемам поселения, так как был одним из старейшин, а младший родитель…Элман помнил лишь его имя. Ни внешность, ни голос, ни теплые родительские объятия, преисполненные любовью к своему чаду, он не запомнил. Младший родитель умер, когда Элману не исполнилось и года. — Негодный мальчишка! — громкий насмешливый восклик отца, вернувшегося домой, заставил вздрогнуть. — Где ты был все это время? Мне пришлось попросить Лаэля отыскать тебя. Следом за высоким грузным мужчиной в дверной проем вплыл нелепо улыбающийся Лаэль. «Так это отец попросил Лаэля? А я думал, он также, как и я, просто прогуливался по лесу». — Я уже давно не подросток, отец, — Элман качнул головой, продолжив собирать сверток в планируемый завтрашний поход. Кажется, с Лаэлем они виделись сегодня утром, но отчего-то Элман почувствовал себя странно. — За мной не нужен глаз да глаз. — Как раз-таки поэтому за тобой и нужен глаз да глаз, — попытался разрядить обстановку Холс. — Потому что ты не подросток, а самый настоящий бунтарь. Хоть они и были родственниками, но только лишь по крови. Абсолютно разные во всем, им тяжело было уживаться на одной территории. Холс чтил честь, достоинство и придерживался стабильности, когда как Элмана влекли неизведанность и азарт. Что было понятно одному, второму – противоречиво. В их доме ссоры не были редкостью, но Холс старался понимать своего единственного сына и принимать его характер. — Холс, позвольте мне сопроводить Элмана на обед, — Лаэль слегка улыбнулся мужчине. — И провести с ним воспитательную беседу. Обещаю, уж я то вобью ему в голову, что прогулки по незнакомым лесам – это опрометчиво и опасно. Холс медленно перевел взгляд на темноволосого юношу и снисходительно провел ладонью по его плечу. Этот жест показался Элману…до непонятного отвратительным. И почему отец никогда не был так ласков с ним? Холс и Лаэль еще с пару секунд обменивались взглядами, а затем последний резко дернул друга за рукав хлопковой белой рубашки и повел того по направлению к обеденному дому. — Перестань играть роль моей мамочки, — фыркнул Элман, когда они отошли от дома достаточно далеко. — Тебе больше идет роль моего друга. Кажется, сказанное задело Лаэля, так как кончики его острых ушей слегка покраснели. Он ущипнул Элмана за бок и тот недовольно зашипел. — И вовсе я не твоя мамочка! Я действительно хотел серьезно поговорить с тобой о твоих прогулках по лесу. Ты можешь хотя бы кого-нибудь предупреждать о них? Они медленно шли по направлению к небольшому деревянному домику, выстроенному вокруг старого огромного дуба. Это было обычное одноэтажное сооружение округлой замкнутой формы, к которому вела лишь одна единственная каменная дорожка, выложенная от главной улицы. Повсюду были кустарники и благоухали васильки. Тихое и, наверное, единственно спокойное место в поселении. Северные эльфы придерживались правила, что место, где ты ешь и те, с кем ты ешь, – священны. Не каждый светлый эльф мог позволить себе разделить трапезу с незнакомцем. — Да какой в этом смысл, если ты всегда находишь меня, где бы я не был. Беседа была прекращена на некоторое время. Элман и Лаэль вошли в обеденный дом. Сейчас здесь было немного эльфов, так как в основном все занимались другими делами, поэтому пообедать удалось в тишине и спокойствии. Еще утром охотники отправились в лес на трехдневную охоту, ведь скоро начнется зима и жителям деревни уже пора засаливать оленину, шить из шкур утеплители и запасаться травами. У каждого в это время года была своя задача. Задачей Элмана и Лаэля, например, было не путаться под ногами и не мешать взрослым. — Твой отец очень переживает за тебя, — Лаэль начал издалека, когда они, отобедав, принялись прогуливаться вдоль границы леса. — Он постоянно спрашивает у меня про тебя. Так как отец Элмана приходился советником предводителя поселения, славного Шиндэля, отца Лаэля, то немудрено, что виделись они с Лаэлем часто. — Не верю, — спокойно ответил Элман, смотря под ноги. — Отец даже дома не обращает на меня никакого внимания. Не думаю, что когда он занят, в его голове всплывает мысль о том, что у него все-таки есть сын. — Элман! — взволнованно произнес Лаэль, идущий рядом. — Ты не прав. Твой отец действительно любит тебя. Это в порядке вещей, когда родитель волнуется за своего ребенка. — Перестань, — Элману начинало становиться не по себе от этого разговора, и он ускорил шаг. — Я знаю, что это не так. Тебе совсем не обязательно возвышать отца в моих глазах. Выше того, что есть сейчас, он все равно подняться не сможет. Мне достаточно того, что я предоставлен сам себе. Лаэль вдруг неожиданно остановился и замолчал, что заставило остановиться и Элмана. — Что с тобой? — спросил второй. — Зачем ты так говоришь о Холсе? — негодуя возмутился темноволосый омега. — Да, он, возможно, не самый лучший отец в мире, но он хотя бы беспокоится о том, как стать к тебе чуточку ближе. Он старейшина, Элман. Это накладывает свой отпечаток. — Вот же дикость, — разозлился Элман. — Ты что, в задушевные друзья к нему заделался? Это все еще мой отец или уже твой? Лаэль побагровел. То ли от смущения, то ли от злости, а может от того и другого сразу. Тонкие пальцы сжали подол льняной туники. Ткань нежного лавандового цвета смялась. — Просто ты совсем не говоришь со своим отцом! Ты не видишь, что ему тоже одиноко. Он день и ночь решает вопросы особой важности, старается для поселения, а ты не можешь просто его подбодрить… — Еще немного, — Элман повысил голос так же, как это сделал Лаэль. — И твоя лояльность к моему отцу предстанет совсем в другом свете. В порыве чувств они не заметили, как перешли на громкую ругань. Лаэль продолжал сверлить Элмана взглядом. Это было уже чересчур. Действительно, это было уже слишком – их взаимоотношения. Элману не могло показаться то, что друг слишком привязался к его отцу. Даже то, что Лаэль был прекрасным на лицо омегой и красивым душой, а Холс одинок и холост не могло заставить их тянуться друг к другу. Это же невозможно! Элман был зол в тот момент, когда развернулся и побежал прочь от Лаэля, вглубь леса. Ноги быстро, как только могли, перебирали мокрую от недавнего дождя землю; глаза застилала пелена слез, а из горла рвались наружу крики отчаяния и разочарования. Этого не могло быть?! Но тогда почему же Лаэль не отрицал этих догадок, почему он просто стоял и смотрел перед собой своими серыми глазами, словно надеясь, что Элман сам обо всем догадается, выстроит причинно-следственную связь и наконец все осознает и поймет. — Ты ужасен! — прокричал Элман вглубь леса, перепрыгивая очередное бревно. И совсем неважно, кто имелся ввиду: Холс или Лаэль, потому что сейчас Элман не видел особой разницы. Вообразимо ли вообще представить, что эти двое связаны чем-то большим, чем просто дружеские отношения? Старик вроде Холса просто не мог быть парой молодому и невинному Лаэлю. Легкие болезненно сжались и Элман, ухватившись за первый попавшийся ствол березы, упал рядом с ним на колени, испачкав штаны. Голова словно налилась свинцом. Казалось, она вот-вот лопнет от бесконечных мыслей. И почему он раньше не замечал этого? Как мог так долго не видеть истины…Тяжело дыша, Элман попытался подняться и побежать дальше, но ноги стали путаться от усталости. Кажется, он бежал довольно таки долго. С закрытыми глазами, он продолжал стоять посреди леса, обнимая грязный березовый ствол. В груди металось сердце, иногда отзываясь глухой болью, когда перед глазами всплывали образы отца и Лаэля. — Этого не может быть, — слетело с губ. — Не может… Во рту появился неприятный тошнотворный привкус желчи. — Не могу поверить. Где-то высоко суетливо переговаривались мелкие птицы, протяжно шумели кроны деревьев. Лес продолжал жить своей размеренной жизнью, пока миропонимание Элмана разбивалось на тысячи маленьких осколков.
