Токийский лес

      Время неумолимо близилось к вечеру. Кроны деревьев продолжали протяжно шуметь, мелодично сочетаясь с пением птиц, которые к концу дня устало устроились на ветках и принялись переговариваться друг с дружкой. Когда Элман пришел в себя, он осел наземь рядом с той самой березой, которую обнимал вот уже с десяток минут, и протяжно втянул носом, прогретый осенним солнцем, воздух. Прекрасная лесная мелодия наконец отвлекла его от тяжелых размышлений и на некоторое время эльф выбыл из реальности, вслушиваясь в каждый шорох, звон и стрекот. Мягкий, пока еще теплый солнечный свет заходящего за горизонт солнца пробивался сквозь увядающую и желтеющую листву. Кажется, Элман просидел вот так некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя. Силы покинули; сердце наконец вернулось к нормальному ритму. Скорее всего, Лаэль уже рассказал отцу Элмана об их ссоре, и старик наверняка ждет своего сына дома для серьезного разговора.       Как только Элман подумал о родителе, на душе вновь налилась тяжесть.       «Отец, как ты мог со мной так поступить? — мысли слегка дрожали, как, вероятно, и голос бы. — Возможно, я не так понял…точно же, все не так. Этого просто не может быть».       Осмотревшись, Элман понял, что в отчаянии забрел в совершенно незнакомую ему часть токийского леса. Где-то впереди сквозь тонкие стволы березок виднелась полоса горизонта, а, значит, там заканчивался лес. Интересно, как далеко в беспамятстве он смог убежать от поселения и как теперь вернуться обратно? Стоило бы подумать об этом гораздо раньше, но в голове до сих пор прокручивалась недавняя с Лаэлем ссора. Каждое слово, сказанное им, Элман запомнил словно наизусть. Он слишком хорошо знал своего лучшего друга, чтобы неправильно понять этот немой, полный неопределенности взгляд серых глаз.       Маленькие птички перелетали стайками с ветки на ветку, привлекая к себе внимание, и мелодично пели, переговариваясь друг с другом. Словно обсуждая светлого эльфа, сидящего внизу на мокрой земле с перепачканными от слез щеками. Наверное, такое в своей короткой птичьей жизни они видели нечасто, если не впервые.       Элман обернулся в ту сторону, откуда, как ему показалось, он прибежал. Но там кроме дремучего леса он ничего не увидел, и в надежде повернулся в другую сторону. Но и там он не увидел ничего знакомого: все эти деревья, покрытые токийским мхом, чьи корни, как щупальца, вылезли из земли, были чужими. Элман прикрыл глаза, успокаивая вновь взволновавшееся сердце. Резкий шелест, который раздался где-то позади, заставил наваждение исчезнуть, а слух – напрячься. Глаза мгновенно распахнулись, испуганно осматривая местность вокруг. Через секунду шелест повторился, но источник его явно находился где-то за стеной кустарников морозного крыжовника. Руки сами собой потянулись к бедру, но, не нащупав там ножен, Элман заволновался. Обычно к ноге кожаными ремнями он всегда прикреплял ножны, но сейчас их не было (остались забытыми дома). Вот то самое, о чем постоянно говорил Лаэль – Элман не умеет выживать и продумывать свои шаги наперед.       — Здесь кто-нибудь есть? — растерянность сковала, но Элман попытался взять себя в руки. — Ну же?       Конечно же, Элмана нельзя было назвать трусом. Всю свою жизнь он был в первых рядах тех, кто ринулся бы в жерло опасности без раздумий. Но эта храбрость царствовала в недрах души лишь тогда, когда кто-то стоял за спиной, прикрывая тыл. Сейчас Элман почувствовал, что сам загнал себя в тупик. Убежал от деревни слишком далеко, в неизвестном направлении, позабыв, как опасен может быть лес.       Неизвестные шорохи внезапно утихли. Кожа покрылась испариной. Эльф затаил дыхание, продолжая прижимать ладонь к бедру, где (черт возьми) должен был быть нож, но его не было.       «Если это дикий зверь, рыщущий в поисках добычи, то вряд ли я смогу от него убежать. Кабаны быстры и проворны, но глупы. Друиды же наоборот…но я совсем не знаю их язык».       Ноги коснулось что-то мохнатое и мокрое. Элман практически взвизгнул, подскакивая на ноги и выставляя перед собой руки, приготовившись к неравной борьбе. Он всегда брал с собой маленький перочинный ножик, подаренный отцом, но почему именно сегодня…!       — Малыш, как же ты меня напугал, — облегченно протянул Элман, обнаружив перед собой маленького, такого же испуганного, как и он, детеныша лисы. — Почему ты один? — светлый эльф сполз спиной по стволу березы. — Где твои родители?       Смесь противоречивых чувств заставила Элмана нервно рассмеяться. За последние несколько минут он испытал испуг и облегчение. А все из-за одного маленького милого рыжего лисенка. «Мокрый нос», как того мгновенно назвал Элман, не унимаясь топтался подле. Он аккуратно исследовал своей мордочкой соседний куст и морщился от влажной травы, которая мешала ему пробраться сквозь колючки.       — Как вообще можно было испугаться такого милого лесного зверька?       Маленький хищник посмотрел в сторону светлого эльфа своими черными глазами-пуговками и гордо поднял пушистый хвост, видимо предупреждая о чем-то. Затем он юрко вбежал в куст, громко пища и стал там что-то подрывать. Мягкая мокрая земля легко поддавалась, и уже через несколько мгновений он вытащил из нее что-то странное, крепко сжимая это в своих зубах.       Лис отряхнулся и снова посмотрел в сторону светлого эльфа.       — Иди ко мне, — поманив зверька рукой, Элман осторожно присел перед ним на корточки, стараясь не спугнуть. — Даю слово, что не причиню тебе зла.       Зверек недолго стоял в сторонке. Он быстро посеменил в сторону Элмана, гордо неся с собой найденное сокровище.       — Что это? Коготь?       Маленький камушек в зубах лисенка оказался самым настоящим волчьим когтем. На лице Элмана изобразилось удивление. Настолько коготь был неестественно большим, что он сначала не поверил своим глазам. Лисенок сидел напротив и смотрел куда-то вдаль.       — Какой огромный, — Элман принялся вертеть в своей руке что-то похожее на огромный отломившийся коготь. — Разве такое возможно? Хотя… Это больше похоже на чей-то зуб. Может это обычная кость?       Заинтересовавшийся находкой, Элман хотел было найти рукой мордочку зверя и потрепать его за ухом, но погладил лишь пустоту. Подняв глаза на то место, где сидел минуту назад маленький хищник, он не нашел там никого. Лишь слегка примятую траву.       — Зак, негодник, ну и где же ты? Говорила мне Майри, что тебя нельзя отпускать от себя далеко.       Элман резко обернулся, услышав чей-то громкий бас, и с испугом схватился за бедро.       — Черт! — в очередной раз сорвалось с губ, и он быстро поднялся с земли, заходя за ствол березы.       В нескольких десятков метров меж деревьев возник темный силуэт. Чей-то темный, несимметричный, устрашающе большой силуэт. Это был черный оборотень. Один из тех, кто когда-то вытеснил светлых эльфов с южных земель. Но что черный оборотень делает на севере?       Силуэт начал двигаться в сторону Элмана и тот запаниковал, полностью спрятавшись за ствол березы, который еле скрыл его тщедушную тушку. Впервые можно было порадоваться своей нездоровой худобе, за которую Элману всегда было так стыдно. И в недостатках иногда бывает польза.       — Что ты говоришь, маленький негодник? — раздалось где-то совсем близко. — Кого это ты тут нашел?       — Нет! — случайно вырвалось у Элмана, но он сразу закрыл рот дрожащей ладонью.       Остальная часть фразы «здесь никого нет» потонула в глубине недосказанности, и отчаяние накатило с новой силой. Если это действительно оборотень, то смерть будет быстрой и легкой. Элман знал, что своей добыче волки перегрызают горло.       «Я не хочу умирать! — вертелось в голове. — Я еще не убил своего первого оленя! Я так и не поговорил с отцом. Я не узнал про папу. Не увидел северные озера, что за холмами».       Прошло несколько секунд. Затем минута. Элман был все еще жив и стоял на том же самом месте, продолжая ожидать своей участи. Было одновременно и радостно и страшно оттого, что ничего не происходило. В конце концов, эльф приоткрыл один глаз.       — Нет, прошу! Не трогай меня, — визгливо вскрикнул омега, увидев перед собой высокого черного оборотня. Мужчина был в не меньшей растерянности от неожиданной встречи со светлым эльфом.       Волк медленно обошел дрожащего остроухого парнишку с одной стороны, затем с другой и устало выдохнул. В щиколотку Элмана уперлось что-то мокрое и мохнатое, и он заверещал, что есть мочи, напугав тем самым лисенка, который хотел еще раз обнюхать незнакомца.       — Зак, — засмеялся мужчина. — Перестань липнуть к этому трусишке, а то он на месте и издохнет. Не бери грех на душу, зачем тебе на совести труп мелкого тщедушного эльфенка?       Элман вскинул голову и посмотрел прямо на огромного черного оборотня своими широко распахнутыми зелеными глазами. Волк был действительно огромен! Высок и статен. Его лицо аккуратно обрамляла темная густая щетина, поблескивающая в лучах заходящего солнца. Странно, но выглядел он совсем как обычный человек, за исключением звериной сущности в виде пушистых ушей и торчащего из-за спины мохнатого хвоста. Волосы его слиплись от грязи, превратившись в черные сосульки, что свисали до самых плеч; и без того узкие карие глаза были прищурены. Широкий воротник демонстрировал на массивной груди редкие темные завитушки волос.       — Ты не убьешь меня? — спросил Элман, продолжая рассматривать мужчину, представшего перед ним. Удивительно. Элман видел оборотня практически впервые в своей жизни и, признаться честно, был поражен. Разве оборотни – это не громадные волки с острыми клыками и цепкими когтями?       — А надо? — еще сильнее рассмеялся мужчина, подперев плечом ствол соседнего дерева. — Первый раз вижу такого трусливого эльфа. С чего бы мне вообще пачкать об тебя руки?       Элман в непонимании уставился перед собой.       — Разве не все оборотни желают смерти светлым эльфам? — спросил он, продолжая зачем-то держать ладонь на бедре.       — Какая стереотипщина. В любом случае, я не до такой степени одичал, чтобы убивать детей, – фыркнул мужчина и, подхватив лисенка, развернулся, намереваясь уйти туда, откуда пришел.       — Детей? Я…       — Откуда вообще в токийском лесу взялись светлые эльфы? — перебил волк. — Неделю назад я еще не... чувствовал вас здесь.       На секунду мужчина застыл и решил принюхаться к странному, еле уловимому аромату цветущих белых пионов. Сначала на его лице изобразилась крайняя задумчивость, затем он нахмурился и снова фыркнул, только уже тише. То, что ему показалось, не могло быть правдой.       Элман решил не отвечать на поставленный оборотнем вопрос, который больше походил на риторический. Зачем он вообще вступил в беседу с волком и продолжает ее поддерживать? Следовало бы развернуться и бежать куда глаза глядят.       Оборотень постоял немного, а затем обернулся. Элман поймал на себе колкий взгляд карих глаз. Надо же, какие у этого существа были длинные и пушистые ресницы.       — Как тебя зовут? — неловкое молчание напрягало и Элман решился поинтересоваться, сам не зная для чего.       — Набрался смелости? — невесело усмехнулся мужчина и зашагал прочь, на последок ответив: — Мое имя Жандар, а твоего я знать не желаю. Тебе лучше вернуться к своим сородичам, пока не наткнулся на дикого кабана.       Через несколько мгновений волк растворился среди многочисленных стволов деревьев.       Переведя дух еще с минуту, Элман наконец развернулся и стал искать дорогу обратно в поселение, постоянно оборачиваясь и проверяя, не последовал ли оборотень за ним. Послевкусие от неожиданного знакомства не отпускало.       Пройдя совсем немного, Элман остановился как вкопанный.       «Что это?»       Странное и совершенно нелогичное желание развернуться и последовать за черным оборотнем овладело сущностью.       «Жандар».       Вопросительно покосившись назад, Элман отрицательно качнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Нет уж, оборотни ему не друзья.       Лес вел Элмана как будто понимая, что светлый эльф заплутал и ищет дорогу домой. Потому помогал ему ориентироваться, направляя в нужную сторону. Уже через некоторое время Элман чудом вышел к поселению.       Не попадаясь никому на глаза, он быстро побежал к своему дому, пытаясь выкинуть все из головы: Лаэля, отца, незнакомого оборотня, который назвался Жандаром. Мысли были только о том, как бы поскорее запереться в комнате и укутаться в теплое одеяло, забываясь во сне и оставляя все в сегодняшнем дне. Он ничего сейчас не понимал. Уже позабылся разговор с лучшим другом, который так резко выбил из колеи, позабылся страх чужого леса. Но то, что сильнее остального не давало покоя: непонятной природы метания в груди.