Голод и его последствия

— Сошёл с ума. Он сошёл с ума! — Ичиго метался по комнате из стороны в сторону, нервно хватаясь за волосы. — Кто сошёл, Куросаки-кун? — смущённо спросила Иноуэ, что сидела на кровати, скромно сложив на коленях руки, и часто вертела головой, наблюдая за бегающим рыжим парнем. Ичиго в таком состоянии уж очень напоминал ей принца Гамлета, терзаемого душевными распрями. «Ляпота…» — подумала девушка, уже в который раз поворачивая голову. — Он сумасшедший! Господи, сумасшедший! — Это ты у нас тут сумасшедший! — в комнату, с грохотом открыв дверь, вошла Рукия с небольшой горкой ароматного печенья на тарелке. — Тебя на первом этаже слышно! — она с размаху плюхнулась на кровать рядом с Орихиме. — Как он мог так измениться? Как?! — Ичиго, крепко вцепившись в свои рыжие вихры, уставил поражённый взгляд в никуда. Складывалось такое впечатление, будто он ничего не видел кроме своей проблемы. — Кто, Ичиго? — раздражённо спросила Кучики, жёстко чеканя слова. Орихиме жевала печенье и сочувствующим взглядом смотрела на Куросаки. — Пустой. — Кто? — Пустой!!! — в это мгновение юноша чересчур напряг свои голосовые связки. Рукия чуть не завалилась на спину, а Иноуэ подавилась печеньем. — Мой внутренний Пустой, — уже шёпотом продолжил Куросаки, садясь на пол и закрывая руками глаза. Девушки страдальчески переглянулись. — Твой. Внутренний. Пустой? — медленно, проговаривая каждое слово, стараясь сделать голос как можно спокойнее, переспросила Рукия. Ичиго ничего не ответил. — А… а что с ним случилось? — тихонько поинтересовалась Химе. — Он пустой, — сказал Куросаки куда-то в ладони. Послышался хлопок. Рукия со смачным размахом ударила себя по лбу. — Ичиго, мы понимаем, что он… — Ничего вы не понимаете! — резко вскакивая на ноги, сердито прокричал Ичиго, раскинув руки. — Он пуст! Пуст изнутри! Сечёте? Депрессняк! — Куросаки перевёл сбитое дыхание и спрятал взгляд. — Пойду приму успокоительное… — он пулей вылетел из комнаты, шумно распахнув дверь. За спиной послышалось короткое «Псих». — Братишка, привет! Как твои… — Юзу, накапай мне валерьянки! — Ичиго, громко перебирая ногами, спускался по лестнице. Девочка на минуту растерялась, но потом, грустно опустив кончики губ, пошла на кухню за лекарством, шепча себе под нос что-то вроде: «Бедный братик, он так перенапрягается из-за учёбы». Рыжий в это время уже стоял в коридоре, подперев стену, и незряче смотрел перед собой. Мысли лихорадочно вертелись в голове. «Что могло так на него повлиять? Он не мог так вот внезапно взять и измениться! Вдруг с моим внутренним миром что-то происходит? А если это повлечёт за собой последствия?! Что же мне делать?…» — Куросаки вспоминал свой прошлый визит к сине-серым небоскрёбам. Тогда, после той просьбы, он не смог ничего ответить. Слова возмущения просто-напросто застряли у него в горле. Ичиго ничего не понимал. Как такое дерзкое, неукротимое существо, как его Пустой, сумело потерять самые отличительные черты характера за столь короткое время? «Сам ведь говорил: сражайся-сражайся. Не расслабляйся, пытайся выжить. Становись сильнее, иначе съем! А тут бац — и "прикончи меня". Что за чёрт его подрал?» — Они-чан, вот твоё, — в коридор вошла Юзу с ложкой в руках. На неё повеяло вечерним холодком из распахнутой входной двери. Куртки Ичиго не было. — Лекарство...