Голод и его последствия

Ичиго со всех ног бежал по тротуару, направляясь к кондитерскому магазинчику. Фары автобусов и цветных иномарок, полосовавших шинами трассу, неприятно слепили глаза. «Нужна панама!» — думал Куросаки, пробегая поворот за поворотом. — Урахара-сан! — громко прокричал Ичиго, резким движением распахивая сёдзи. — Урахара-сан, срочный разговор! Уруру, до этого подметавшая в холле, вздрогнула и, поприветствовав гостя, убежала в другую комнату звать хозяина магазина. Ичиго в спешке снял верхнюю одежду, бросил её куда-то мимо вешалки и волнительно затопал носком. — О, Куросаки-сан! Здрасте-здарсте! Что привело Вас в столь поздний час? — из-за угла показалась голова с неопрятного вида причёской. Хитрющие глаза как всегда были спрятаны под козырьком полосатой шляпы, которая до чёртиков раздражала временного шинигами. — Срочный разговор! — выпалил в лицо Урахаре рыжий, всё ещё тяжело дыша после быстрого бега. — Насчёт? — Насчёт моего внутреннего Пустого. — На лице торговца появилась улыбка сумасшедшего экспериментатора. Прикрыв её веером, он таинственным шёпотом произнёс: — Проходите за мной. «Как всегда! В своём репертуаре», — подумал Ичиго, закатывая глаза и направляясь за бывшим капитаном Готея в глубь магазина.

***

— Что же, весьма интересный случай, — интригующе протянул Урахара после того, как Куросаки пересказал ему всё от "А до Я", сопровождая свой рассказ бурной жестикуляцией. — Я бы даже сказал — очень редкий. Один на миллион! — Что с ним произошло? — Ичиго посмотрел на торговца молящим взглядом. — Ничего особенного. Простонав, парень громко ударился лбом о край столешницы. «Где-то я уже это слышал. Почему нельзя ответить нормально?!» Киске, наблюдая такую реакцию со стороны юноши, сел за стол напротив него. — Просто небольшой стресс, — с некой безразличной ноткой известил торговец. — Стресс? — встрепенулся Ичиго, потирая ладонью ушибленный участок на лбу. «Значит, я был прав, когда подумал, что у него депрессняк?» — Но… разве у пустых может бы депрессия? — Да, — Урахара положил на стол сложенный веер и скрестил руки. — Вполне. Он переживал какое-нибудь моральное потрясение в последнее время? — Ну, вроде бы, нет… — невнятно промычал Куросаки, потирая затылок и отводя взгляд. Ичиго подумал о том, что жизнь в его внутреннем мире и есть одно сплошное моральное потрясение. — Но в последний раз он так щедро делился своей силой! Я даже маску больше получаса… — Да, Вы уже говорили. Два раза. — Урахара снова взял веер и начал им обмахиваться, глядя на перевозбуждённого парня из-под своей шляпы. — Так или иначе, из-за чего-то его эмоции и инстинкты атрофировались и канули в небытие. Ичиго вопросительно посмотрел на Киске. — Разве такое возможно? Даже инстинкты? — Да, Куросаки-сан, даже они, — торговец принял позу «рассказчика». — Могу с уверенностью сказать, что Вы много раз испытывали подавленность и апатию. Когда они становились крайне невыносимы, Вы шли в аптеку за упаковочкой антидепрессантов. — Урахара, улыбаясь, всё сильнее размахивал своим опахалом. — У пустых те же симптомы. Но, увы, ощущают они их в несколько раз сильнее. — Он резко захлопнул веер. Хлопок, который раздался из-за столкнувшихся между собой створок, эхом отозвался в рыжей голове. — Сами знаете, таблетки на падших душ не действуют. Утолить свою боль они могут весьма неприятным, но так хорошо известным вам способом. — Ичиго вздрогнул. Урахара перешёл на шёпот. Его лицо приобрело пугающе серьёзное выражение. — Поглощение чужой реацу. Иными словами — пожирание. Пожирание других духовных существ. Это и есть их антидепрессанты. Голод, Ичиго-сан. Такая депрессия у пустых — это просто крайняя степень голода. — Киске наклонился к парню, вкрадчиво произнося это. Ичиго сидел с широко раскрытыми глазами и невидящим взглядом смотрел перед собой. Слова Урахары глубоко запали ему в душу, заставляя толпы мурашек военным шествием пройтись по всем телесным закоулкам. Мир словно потух, потемнел, оставив перед глазами лишь психоделически разноцветные пятна и образ отощавшего бледного тела. Из угнетающего мысленного круговорота Ичиго вытянул наигранно жизнерадостный голос: — Вот такие дела, Куросаки-сан, — говорил торговец, вновь лучезарно улыбаясь и раскрывая свою махалку. — Но ведь… пустые едят души, чтобы поддерживать уровень духовной силы. У моего Пустого она была в норме… — тихо сказал Ичиго, всё ещё пребывая в небольшом шоке. — Ох, мой друг, ненадолго. Совсем ненадолго. Но это Вам только на руку, правда ведь? Всё-таки, внутренний пустой — не аквариумная рыбка, с ним непросто. — Урахара натянул свою чёртову панаму сильнее на глаза. — Вот Вам мой совет: достаньте свой занпакто и проткните его, пока бедняга от голодных мук не рассыпался на духовные частицы. Тем более, он сам Вас об этом попросил! Облегчите жизнь ему, себе и людям. И тут в рыжей голове что-то перемкнуло. Ичиго, до этого щепетильно внимающий всё то, что ему говорили, резко встал и кинул злобный взгляд на владельца магазина. В парня словно бес вселился. Громко крича неразборчивые, большей частью, нецензурные выражения, из которых Киске отчётливо смог понять «Как я могу его убить, б**ть?! Он часть меня!», Куросаки перевернул маленький столик и яростно потопал к двери. Он был не просто в ярости. Он был готов рвать и крушить всё, что попадётся на пути! От злости покраснели даже кончики ушей. Громко хлопнув входной дверью (так, что она отвалилась), не прощаясь, Ичиго вышел из магазина. От такого резкого звука Дзинта, наминавший мороженое, сильно вздрогнул и чуть было не потерял равновесие. Пломбир свалился с рожка и звучно шмякнулся на пол. Подняв голову кверху и громко прокричав в небеса «Бога нет!», мальчик захрустел рожком и позвал Уруру прибраться на кухне. Урахара в это время, завалившись на пятую точку и облокотившись руками о коврик, оценивающе осматривал погром, который устроил их нежданный ночной гость. Панамка перекосилась и почти спала с головы, теперь держась лишь на правом ухе. — Какой импульсивный молодой человек, однако, — сказал Киске большому-мужику-Тессаю, который, поддерживая торговца за руку, помогал ему встать. — И всё-таки, если пустой Куросаки-сана был настолько голоден, почему же не съел нашего героя раньше? Если сравнивать уровень их способностей, то... хм... очень и очень интересный случай, — бормотал Урахара себе под нос. — Ты согласен со мной, Тессай? — Тессай лишь кивнул, мысленно плача и проклиная гостя, сломанные вещи, налоговую инспекцию и голубей, какающих на крыльцо.

***

— Уже одиннадцатый час, где его носит?! — Рукия посмотрела на часы и уселась обратно за стол. Компания из четырёх девочек (Кучики, Иноуэ и сёстры Ичиго) дружно сидела на кухне, потягивая чаёк. Карин только собиралась открыть рот, чтобы спросить о брате, как вдруг послышались два громких удара — дверь в коридоре распахнулась и так же резко захлопнулась. Уже через две секунды на кухне стоял Ичиго, имеющий явное сходство с берсерком в крайней степени раздражения. Лицо, красное от ярости, руки, судорожно сжимающиеся в кулаки, и тяжёлое, сбитое дыхание. Девочки удивлённо и немного испуганно на него покосились. Затем все четверо, синхронно и молча, показали пальцем на бутылочку валерьянки, стоящую возле микроволновки. — Агхргхрр!! — прорычал Ичиго (что переводилось, наверное, как «Не хочу я вашу кошачью наркоту!»), за два шага взобрался по лестнице и скрылся в своей комнате, захлопнув дверь на щеколду. Послышались звуки ударов и падающих предметов. Девочки скорбяще понурили головы, мысленно прощаясь с нормальным Куросаки Ичиго. Скупая слеза женской солидарности скатилась по щеке Иноуэ и неслышно упала в чай. Рыжий юноша в это время пытался успокоиться и привести дыхание в норму, с головой укутавшись в одеяло. «Сосредоточься на внутреннем мире», — сам себе приказал он, чувствуя, как успокаивается дыхание и замедляется сердечный ритм.