Не говори мне о судьбе

Ветер дул все сильнее, хлопья снега носились в воздухе, будто мухи, норовя залезть в глаза и рот, и от проникающего всюду мороза не спасал даже надетый поверх моих доспехов меховой плащ. Тень побери, маг который зачаровывал мне броню призывал Андрасте в свидетели, утверждая что в доспехах будет в холод тепло, а в жару прохладно. Проклятый шарлатан. Приложив руку "козырьком" ко лбу, я попытался вглядеться в чуть ли не стеной стоявшую метель. Получалось не слишком, но, как мне показалось, впереди все же мелькнули огни. Неужели, наконец, добрались? По вполне понятным причинам, я ненавидел зиму и сейчас больше всего мечтал добраться до кружки глинтвейна и теплой постели. Пришпорив своего коня, со мной поравнялся магистр Вилерио. Эльфу холод, казалось, не доставлял вообще никаких неудобств. Остроухий колдун даже не думал дрожать или кутаться в свое отороченное мехом походное одеяние, больше всего напоминавшее мне длиннополый, до колен, камзол. Никогда не понимал, почему все поголовно представители этого проклятого Тенью отродья питали такую слабость к длинной одежде. Не иначе, влияние демонов. Глаза Вилерио на мгновение засветились ярко-голубым светом, полыхнув, как два фонаря. От близкого применения магии у меня мороз прошел по шкуре, не имеющий ничего общего с царившим вокруг холодом. Мои кулаки непроизвольно сжались на уздечке, сейчас свободно лежавшей на седле. - Мы уже близко, брат-капитан, - раздался из-под наброшенного на его голову капюшона спокойный, звучный голос. - Осталась всего пара лиг и мы, наконец, окажемся в тепле, - в голосе мага слышалась плохо скрываемая насмешка над моим состоянием. Я не ответил на очевидную провокацию, хотя, возможно, зарвавшегося колдуна и стоило поставить на место. Но длившаяся уже более двух недель поездка, соединившая в себе самые ненавистные для меня вещи - общество мага и холод - успела настолько меня морально доконать, что даже на злость сил уже почти не было. - В таком случае, ведите, магистр, - я придержал коня, позволяя эльфу на полкорпуса опередить меня. Остальной отряд, состоявший еще из пяти рыцарей и трех десятков послушников, сейчас неспешно подтягивался из-за поворота, огибая оставшийся за нашими спинами занесенный снегом холм. Порядком уставшие кони шли, понурив головы и недовольно всхрапывая. Послушники тоже выдохлись от долгого перехода, но опасались роптать под грозными взглядами братьев-рыцарей. Дыхание людей и лошадей на морозе вырывалось клубами белого пара. К сожалению, алый символ пылающего клинка, нанесенный на их щиты и доспехи не мог согреть моих воинов. Мы продолжали движение еще около часа, пока, наконец, не смогли разглядеть с очередного холма (которыми изобиловала эта местность) высокие, грязно-бежевые стены, освещенные пламенем факелов. - Слава Андр'асте! Я уж'е думаль', эта д'ьемонова дор'ога никогда не кон'ьч'ьится! - высказался сэр Белланж, как всегда, с чудовищным орлесианским акцентом. Каким образом напыщенный сынок богатеньких аристократов из Вал Руайо оказался в нашем отделении братства до сих пор оставалось для меня загадкой. Не иначе, сами любящие родители отослали сыночка подальше от столицы, чтобы тот не позорил их разгульным поведением и весьма нелестными для рыцаря-храмовника связями. Мне давно хотелось хорошенько его взгреть, но обострение отношений с Орлеем сейчас уж точно никому не было нужно. Весьма неплохо приближенное к трону ее величества Селины I семейство Белланжей всенепременно подняло бы бучу, если бы с их слизняком отпрыском что-нибудь случилось. Своеобразный "обмен" несколькими отрядами храмовников и магами между нашим и орлейским орденами стал первым жестом доброй воли после лишь недавно отгремевшего конфликта, и позволить своему гневу свести на нет все дипломатические ухищрения послов с обеих сторон, я просто не имел права. По моему правому наплечнику успокаивающе хлопнула ладонь сэра Файрина, моего соотечественника и одного из лучших друзей. Латная перчатка звякнула по металлу доспехов. Усилием воли подавив рвущийся сквозь зубы раздраженный рык, я повернул к нему голову. Ромул страдал от холода чуть ли не больше, чем я, и сейчас изо всех сил старался не стучать зубами. - Чт-т-то, н-н-никак доехали? - спросил он, с трудом справляясь с дрожью в голосе. - Да дружище, - вымученно улыбнулся я, поведя рукой в шутливом приглашающем жесте. - Добро пожаловать в Киркволл... Воистину, наше путешествие было долгим и утомительным. Помимо более чем тревожного плавания через Бурлящее море (мое отношения с водой были лишь немногим теплее, чем с холодами), нам пришлось почти две недели добираться по суше до злополучного Города Цепей. Еще толком не увидев, я уже порядком невзлюбил Вольную Марку за ее отвратительный климат - промозглые, влажные зимы и душные, жаркие лета. Впрочем, до этой "радости" еще надо было дожить. И ладно бы мы направлялись в Киркволл ради чего-то действительно важного, так нет, мне, как брату-капитану и лидеру нашего не слишком большого отряда, была поручена одна из вызывающих лишь зубовный скрежет "дипломатических миссий". Как по мне, так это был лишь предлог, чтобы остудить мою "горячую" голову в марчанских снегах. Впрочем, если верить вестям, как всегда, весьма отрывочным и преувеличенным, обстановка в Городе Цепей в последние годы сильно накалилась. Лишний отряд братьев по вере точно не помешал бы тамошнему рыцарю-командору... За всеми этими размышлениями, я практически не заметил как отряд, наконец, приблизился к городским воротам. Стены, разумеется, скрадывали обзор, но, кинув взгляд налево, в сторону скалистого побережья и спускавшегося к самой воде портового района, под которым бесновалось штормовое море, я мог увидеть тускло блестевшие в свете маяков гигантские статуи рабов. Казематы возвышались на острове посреди киркволльской бухты мрачным памятником истории этого места. По воде мы добрались бы, само собой, куда быстрее, но соваться в эту часть Бурлящего моря в зимний сезон штормов рискнул бы разве что безумец. Ворота, конечно же, были заперты на ночь, но я приказал паре послушников спешиться и разбудить наверняка уже десятый сон видевшую в караулке стражу. Решение продолжать путь ночью принадлежало мне одному, вызвав недовольство среди остальных братьев-рыцарей, но многие из послушников в отряде уже успели простудиться, и я не желал подрывать здоровье своих бойцов очередной холодной ночевкой. Все-таки в нашем отряде был маг, и я был уверен, что его способности не дадут нам заплутать в ночи. Несмотря на мое отношение к чародейству вообще и к колдунам в частности, я нисколько не умалял их возможностей и пользы, которую контролируемое использование сил Тени могло принести обществу. Городские стражники спросонья было заартачились, но рассмотрев, кто к ним пожаловал, тут же отворили ворота. Сержант, рассыпаясь в извинениях, даже отрядил нам одного из своих людей, чтобы указать дорогу. Вопреки ожиданиям молоденького парнишки, нагрудник и шлем которого явно были велики размера, эдак, на два, я отклонил его предложение направиться прямиком в порт. Несмотря на плохую погоду, плавание на пароме до казематов нам ничем не грозило, но я не спешил явиться пред светлы очи местного начальства. Молва о рыцаре-командоре Мередит, как о жестокой фанатичке, достигла даже нашего медвежьего угла, и я хотел разузнать положение дел в городе от менее пристрастного источника. Соваться в столь поздний час во дворец наместника было просто глупо, в такое время аудиенции, ровно как и ночлега, мы не добились бы, будь мы хоть ангелами Создателя, спустившимися с небес. Так что я остановил свой выбор на местной Церкви. По тем же слухам, владычица Эльтина была настолько же терпима и благоразумна, насколько непримирима и бескомпромиссна была Мередит, так что лучшим, что я мог сделать, было установить с ней, насколько возможно, располагающие к сотрудничеству отношения. В конце-концов, иметь Церковь в числе друзей не вредило еще никому. Несмотря на поздний час, весьма неприглядная жизнь в Нижнем Городе не останавливалась ни на секунду. Из окон грязных трактиров раздавались пьяный хохот и звуки потасовок, где-то в переулках сверкали ножи грабителей, лились кровь и звучали крики их неудачливых жертв, перекликаясь со стонами отрабатывающих свои деньги шлюх. Бездомные собаки сновали среди отбросов, и мне казалось, сам город уже хочет убить меня своей тошнотворной вонью. Андрасте милостивая, как эти люди умудряются ТАК жить?! Куда здесь смотрят власти?! Во время движения здесь, наш отряд, словно единый хищник, напряженно подобрался. Бойцы держали руки на рукоятях оружия, зорко вглядываясь в каждую подворотню и темный угол, повинуясь моему приказу сохранять бдительность. Впрочем, среди грабителей и бандитов тоже не было идиотов, чтобы нарываться на до зубов вооруженный отряд храмовников. Миновав еще несколько не менее грязных и вонючих кварталов, дома в которых были построены все из того же тошнотворно-желтоватого камня, мы наконец достигли более приличных мест. По крайней мере на улицах и стенах домов появились фонари, а мостовая перестала ежесекундно грозиться переломать лошадям ноги ямами и колдобинами. Наконец, впереди показались ворота Верхнего Города. Это было весьма любопытное сооружение. Элитный район Киркволла находился на более высоком скальном пласте, буквально возвышаясь над трущобами, так что для того, чтобы подняться наверх, путник должен был непременно пройти по вырубленной прямо в склоне лестнице, с двух сторон защищенной сторожевыми башнями, дававшими начало внутренней крепостной стене. Что ни говори, а для "выгребной ямы" всей Марки, Киркволл был весьма неплохо защищен. Тевинтерцы, империя которых простиралась раньше на всей территории теперешней Вольной Марки, до самого Бурлящего моря, как видно, строили на совесть. Несмотря на недовольство моих солдат, здесь отряду пришлось спешиться. Крутой подъем не слишком подходил для лошадей, кроме того, как мне сказал наш юный проводник, в пределах Верхнего Города передвигаться верхом было все равно запрещено. Под моим грозным взглядом, впрочем, охрана внутренних ворот быстро стушевалась и разрешила нам оставить животных в конюшнях стражи. Что поделать, сейчас я был совершенно не в настроении для уговоров и уж тем более заполнения формы для приезжих. С бумажками можно будет разобраться и завтра, в ратуше, а сейчас моим бойцам нужны были еда и отдых, а мне - все то же и интересующая меня информация. Верхний Город был куда чище и благопристойнее, по ночному времени здесь было тихо, лишь в некоторых салонах и тавернах раздавалась приглушенная, расслабляющая музыка. Улицы здесь были куда шире, мусор и вонь бесследно исчезли, а вокруг то и дело попадались клумбы с цветами и небольшие тенистые скверы. Патрули стражи встречались чуть ли не каждые пять минут, на ходу почтительно кивая, завидев мои капитанские знаки различия, так что нападения лихого люда опасаться также не стоило. Миновав пустые Рыночную и Главную площади (названия на ходу подсказывал наш провожатый), мы наконец добрались до Храмовой. Это было действительно красивое место, обрамленное изящной колоннадой, возносящаяся над городом Церковь была украшена символами Создателя. Ее высокий шпиль, казалось, пронзал сами облака. Позолоченные, украшенные резьбой ворота изображали сцены из жизни Святой Его Невесты, пока она еще ходила по Тедасу среди смертных. Конечно, главные ворота перед нами распахивать никто не собирался. В ответ на мой стук, в одной из створок отворилось крохотное смотровое окошко. Юная послушница увидела символ на моем нагруднике и бегом прыснула от двери куда-то вглубь храма. Через несколько минут, все в той же огромной створке отворилась небольшая, совершенно незаметно "встроенная" дверь. Я ступил внутрь первым, для чего мне пришлось наклониться, чтобы не удариться головой о низкий дверной проем. Едва я вошел в Дом Создателя, меня охватило спокойствие и умиротворение. Мягкий запах благовоний и ладана вытеснил городскую вонь, тихий треск свечей, статуи святых и самой Андрасте наполняли сердце радостью, словно я на мгновение оказался дома. Впереди, в просторном притворе перед алтарем нас уже ожидали. Высокая, стройная женщина, в простой рясе сестры, смотрела прямо и спокойно. Ее ни на минуту не смутил мой, чего уж греха таить, не самый презентабельный после долгой дороги вид. Я никогда не встречал ее раньше, но сразу же понял, что нас, несмотря на поздний час, почтила своим присутствием сама владычица Эльтина. Церковные служки с почтением проводили моих солдат в глубину монастыря, чтобы разместить их в свободных кельях на ночлег. Братья-рыцари хотели было остаться со мной, но я кивком головы отпустил их отдыхать. Они устали не меньше остальных, да и мне не нужны были свидетели предстоящего разговора. Я подошел ближе, сложив ладони в жесте просящего благословения. Владычица улыбнулась и осенила меня знаком Создателя. Эльтина обратилась ко мне первой: - Рада видеть тебя в сей скромной обители, воин Его. Что привело тебя сюда? - ее голос был ровным и спокойным, но в то же время выдавал внутреннюю силу, а взгляд - проницательный разум. Я коротко поклонился и, улыбнувшись, ответил: - Разумеется, воля Его, владычица...