In Time

Дни у всей компании проходили абсолютно по-разному, но отнюдь не порознь. И хоть за прошедшее время Билли со Стэном и начали жить в относительно устоявшейся душевной гармонии, из общей колеи они не выбивались, наоборот, они ещё сильнее сплотили и так по-щенячьи преданных друг другу друзей. О чудо, даже саркастичные перебранки Ричи со Стэном случались не каждый день. Вообще удивительно, что всего за несколько месяцев они все сдружились так сильно — и Эдди с Тозиером, и Майк, и Беверли с Беном, упоминать Билла со Стэнли вон вообще не было необходимости, они даже совместным молчанием в унисон говорили сами за себя. И хоть поначалу у всех и были опасения, что эти двое замкнутся в своих отношениях, отдалившись от их маленькой-но-такой-чертовски-пиздатой компашки, однако эта парочка только сильнее скрепила их общие взаимоотношения. — Сила дружбы — это чудо, ёб вашу ж мать! — без устали напоминал Ричи, а в итоге это стало их маленьким негласным девизом. Поменялось на самом-то деле мало что. Разве что «голубятня» — очередное глазозакаточное вербальное и орфографическое извращение от Тозиера — липли друг ко другу с ещё большей силой: в соревнованиях по мортал комбат Билл сидел у дивана на полу между коленей Уриса, а тот ласково перебирал рыжие пряди и, наклонившись, шептал слова поддержки на ухо. Из-за этого бедолага Билли проигрывал бой за боем в игре, зато в жизни выигрывал намного большее, то, что затмевает даже Тозиеровские подколы, то, что заставляет секунды идти вспять, звучать гулким эхом в груди, и то, что разносится по ночам по коридору корпуса общежития, а потом наутро обсуждается всем этажом. Всё было хорошо, действительно хорошо — как во всех этих сахарных детских сказках, где после сражений со злыми чудовищами и ведьмами над королевством всегда брезжит рассвет нового дня, восходит Солнце и озаряет счастливые лица принцев и принцесс, и всё заканчивается балом и мерзотно-приторными признаниями в любви… От сказок порой хотелось блевать, но не так сильно, как хотелось блевать Ричи от одного вида сюсюканий Стэна с Биллом, о чём он стабильно всем напоминал (точнее, ныл), получая дружескую затрещину, успокаиваясь на ближайшие минут пятнадцать, а потом снова заводил свою шарманку нытья. Молчание — золото. Жаль, Ричи никогда не слышал о таком. Вот уж чьё молчание, а молчание Ричи Тозиера действительно можно было счесть за преддверие Рая, особенно вкупе со всепоглощающей стабильностью в самом лучшем её проявлении: Бен с Беверли пропускали занятия, бегая на свои свиданки, и при этом пытались (безуспешно, к слову) скрывать свои побеги ото всех, Билли со Стэном естественно тоже ходили на свиданки (и делали это и много чего ещё весьма успешно), но при этом ни от кого не скрывались, Ричи от скуки и постоянно льющегося на него ото всех влюблённых пар вокруг романтического дерьма пытался пригласить на свиданку Эдди (тоже безуспешно и довольно ожидаемо) и показушно страдал от этого, попутно вгоняя бедолагу Каспбрака в багрянец. А Майк был тем самым подобием Бога, на глазах которого вершились судьбы (и свиданки) — кафетерий на территории кампуса стал цитаделью свиданий, стеснительных — и не очень — поцелуев и огромных сладких молочных коктейлей с башенкой из взбитых сливок на двоих. И с обязательной омерзительной вишенкой сверху. Беверли с Беном так и спалились, думая, что попадают не на смены Хэнлона, но так эти дураки ещё никогда не ошибались: Майк просто вышел на смену вместо напарника, а получил судьбоносный джекпот в свои руки, оставшись незамеченным. С тех пор он поменялся сменами с тем самым напарником и наблюдал за скрывающимися друзьями, при этом сам скрываясь от них за молочным автоматом, и кстати Майк так и не был пойман ими с поличным, зато при первой же возможности он сдал сладкую парочку с потрохами друзьям и максимально доступно объяснил Ричи, чтобы тот держал язык за зубами, иначе вместо супер-пупер-кофейного-сладкого-шо-пиздец калорийного тротила в него насильно будут заливать горький и «скучный» эспрессо прям в глотку по понедельникам, средам, пятницам и воскресеньям в шестнадцать часов сорок две минуты сразу после того, как Майк выходил бы на смену. В такой приятной стабильности они жили, учились, дружили, устраивали турниры по Мортал комбату, бегали по клубам всей компашкой, подтягивали друг друга по предметам — Билл строчил Эдди и Беверли сочинения, Бен с Эдди помогали Биллу и Стэнли с чертежами, Майк подтягивал Эдди в лёгкой атлетике, а Беверли виртуозно помогала всем иллюстрировать конспекты. А вот бедному Ричи помогали все и со всем, буквально. Единственные предметы, с которыми у Тозиера не возникало проблем, — это профильные музыкальные, с брынчанием на любимой гитаре и — удивительно — с нотной грамотой. Ему усиленно пытались объяснить вышмат, матрицы, экономику, статистику и много-много «в хуй никому не всравшейся по жизни белиберды». И если большинство просто печально на него смотрели с искреннейшим желанием действительно помочь, то Эдди со Стэном спелись в одну команду словесно гнобящих и унижающих Ричи людей и с искреннейшим желанием давали парню смачных пиздюлей, пока тот не сдавался им на милость и садился решать экономическое уравнение по выведенной в конспекте формуле, ах да, они ещё смотрели на Ричи как на последнее дерьмо — стоило отдать долгое, у Уриса это получалось просто богоподобно — и отвешивали саркастичные шуточки. Уделали его же оружием! — Конечно, Ричи, нахуй тебе всралась экономика — подумаешь, просто наебут в агентстве, и будешь работать за бананы, как мартышка на курортах. — Почему «как», Эдс? Он и есть мартышка обыкновенная: жрёт, срёт, ржёт, разводит всюду грязь и теребит писюн от скуки, настоящий примат. Продолжай в том же духе, Рич, и твоё племя непрямоходящих будет гордиться тобой! — с улыбкой от уха до уха Стэнли пожимал руку Тозиера обеими своими, будто жал руку тому, кто был подвергнут обратной эволюции по Дарвину. — Да идите вы нахуй, блядь! Оба! Но ты можешь прямо на мой, — Ричи менялся в лице молниеносно, играл бровями и стрелял пальцами-пистолетами в несчастного Каспбрака. Тот уже по привычке закатил глаза, показал два средних пальца и покинул комнату ущербного примата. С него точно хватит невыносимо душного общества, как минимум на сегодня. Приятной рутине совместного проживания, воркования и студенческих сплетен не было видно конца. Собирались они обычно в комнате Билла и Эдди — та была на солнечной стороне, что не могло не радовать в приближающиеся осенние холода. Обсуждалось всё на свете: как Бауэрса запалили в туалете универа с косяком марихуаны за дрочкой — вы не поверите, кому! — ёбаному Патрику Хокстэттеру, обоих отчислили с позором в тот же день прям на месте преступления, а по всем телефонам Бостонского университета начали гулять нечёткие фотки с «охуевшими пидорасами». — Ричи, тебе, будучи тем ещё пидором, странно использовать в своём лексиконе такие выражения в качестве оскорбления, — возмущался Майк. — Они пидорасы по состоянию души, Майки, по состоянию души… А ещё какая-то девчонка пустила слушок про то, как преподаватель истории у старших курсов, оказывается, ещё тот любитель подрочить на конспекты студентов. Кто-то даже говорил, что держал один из таких спермоприёмников в собственных руках. Или вот, например, — ввиду того, что уже через полтора месяца Рождество — руководство кафетерия, в котором работал Майк, постепенно начало разрабатывать новые тематические рецепты кофе и десертов. Вот так вот собираться в небольшой комнатушке всей компанией по вечерам стало особой приятной традицией, в какой-то момент Ричи, который на постоянной основе оккупировал кровать Каспбрака — даже выдвинул предложение поменяться с крошкой Билли местами — так сказать, «дать пространства молодым, а то чё вы, блин, как девственницы в разных комнатах живёте?». И если Стэнли профессионально исполнял роль мгновенной кармы и кидал в «балабола ёбаного» первое попавшееся под руку, то Билл ненадолго задумывался о таком развитии событий, но одного взгляда на перепуганного до смерти Эдди, который всем своим видом показывал что «нет, блядь, только не это» и одними губами произносил: «Я с этим похабным чмырём жить не буду, даже не смей меня бросать!» — и мысли об уединении со Стэном улетучивались мгновенно. Не то чтобы Денбро видел во взгляде Эдди явную неприязнь или, например, его страх в отношении Тозиера — нет, Билл ясно видел, что Эдди, несмотря на всю его показную дружескую неприязнь к Ричи, всё-таки тянуло к нему. Ричи был очень тактильным, а Эдди — нет, но тем не менее он почти спокойно давал себя трогать, трепать по волосам, щипать и щекотать — да, визжал и возмущался, да, пытался отбиться, но Эдс уже не тот щуплый парнишка, он преспокойно мог отпихнуть такого дрища, как Ричи, и уйти, если ему что-то не нравилось. Однако он предпочитал казаться недотрогой, просто потому что ему компания Тозиера на самом деле нравилась. Но как это «нравилось» показать, он не знал. Это было очевидно всем, на самом-то деле, кроме, очевидно, самих Ричи и Эдди. — Это будет ебейше! — размеренную тишину разорвало звуком открывающейся со всей силы дверей и китовьим воем вошедшего (к великому сожалению всех присутствовавших) Ричи. Он поспешно захлопнул за собой дверь, смёл с тумбочки Каспбрака стопку книг на пол и еле успел перехватить светильник в полёте, при этом чуть сам не перевернулся, поставил светильник на место и со всей своей дури врезался коленом об угол многострадальной кровати такого же многострадального Эдди. Зашипел, заойкал, проскулил, закряхтел, согнулся пополам и снял с себя очки, утирая выступившие скупые мужские слёзы неоправданной и незаслуженной боли. Крякнул, вздохнул, разве что не пукнул (спорное утверждение, судя по выражению лица Стэнли), потёр больное колено и плюхнулся рядом с Эдди на кровать (у вас всё ещё есть вопросы, почему многострадальны именно эти двое, а не все остальные, присутствующие в этой комнате и вынужденные всё это лицезреть?). Все эти полторы минуты чистейшего отборного кринжа вся компания молча наблюдала за происходящим цирком уродов. Стэнли на миг расслабился, но тут же снова скривил брови и губы в самом брезгливом и осуждающем выражении, на которое только был способен. — Как же ты жалок, микроб! — беспристрастно констатировал он и меланхолично вернулся к бесцельному листанию конспектов своего парня. В комнате всё ещё стояла слегка осуждающая тишина, пока Билл, как полагалось негласному лидеру из компании, не возымел неосторожность задать вопрос. — Что будет ебейше, Ричи? — День моего пиздатого рождения, конечно! — Ричи самодовольно натянул на переносицу ранее протёртые рубашкой очки и сжал в руках уродливого плюшевого хомяка размером с полноценного кота, которого когда-то принёс Эдсу в благодарность за объяснение какой-то темы в экономике и последовавший за этим неожиданный «зачёт». — Вы обязаны замутить мне ебейшую тусу! — Мы обязаны?! — голос Стэнли достиг той самой верхней звуковой границы ахуя, когда становился похож на голос Эдди. — Клянусь, ещё одно слово про тусы из твоего грязного рта, и я выебу его мылом глубоко и с особой жестокостью! Стэнли раздражённо кинул в Тозиера конспект Билла, на что Денбро только сделал страдальческий вид и грустно посмотрел на то, как тетрадь в полёте раскрывается и приземляется страницами на охуеевшее лицо Эдди. — Бля, сорян, — Урис потянулся рукой, чтобы забрать конспект и вернуть его владельцу, но Эдди только показал средний палец и убрал тетрадку себе под зад. — Ибо нехуй, из комнаты тир устроили. — О боже, блядь, мой! Эдс, малыш, ты защищаешь меня? Я польщён, принцесса, до глубины души польщён! Дай я тебя поцелую, — Рич с упованием и саркастичной трогательностью взглянул на сидящего рядом друга и полез своими ручищами-макаронами к его шее, попутно издавая противнейшие звуки ситкомовских поцелуев и надувая губы уточкой до такой степени, что, казалось, они сейчас лопнут. Каспбрак даже толком по-мужски завизжать не успел, как желудок от такого вида решил сжаться и послать рвотный рефлекс через пищевод к горлу. После не вызывающего доверия «Бвэ!» Ричи так же молниеносно и почти с таким же брезгливым выражением лица, как у Стэнли, отстранился под всеобщий гогот. — Бро, Эдса уже тошнит от тебя, отстань ты от него, — хихикала Беверли в перерывах между обменом многозначительными взглядами с Беном. Эдди сидел бледнее белого, не стошнило — и слава богу, хотя за эпический рвотный фонтан на посвяте, который опорочил любимую футболку Билла можно было бы и поквитаться. Хотя лучше это будет сделать не на кровати самого Каспбрака. — Эдс, ну и ну, съел что-то не то? — Ричи, казалось, даже немного сострадал бедолаге, голос его звучал заботливее и теплее обычного, но после многозначительного взгляда от Эдди парень поднял руки в примирительном жесте и уселся поудобнее на другой конец кровати. Мало ли. — В общем, в этом году я не хочу какой-то супер-пупер-вау вечеринки на весь поток, так что приглашаю вас всех в бар за мой счёт, чур, дресс-код — голышом и с кошачьими ушками и хвостиком, — Ричи щёлкнул пальцами-пистолетами в сторону Эдди, подмигнул всей компании и дёрнулся от замахнувшегося на него своим ботинком Стэна. — Я тебе в качестве подарка куплю кошачий хвост на пробке самого огромного размера, засуну в жопу без смазки и вытащу через ноздри, понял? — фыркнул Урис, обуваясь. — А ты, я так посмотрю, спишь и видишь, чтобы хоть что-то мне присунуть, да, Стэнли? — Ричи похабно облизал губы, не сводя взгляда с парня. Стэн тихо выдохнул, поправляя свой галстук, и мило ему улыбнулся, отчего у всех прошли мурашки. Стэнли улыбался только перед тем, как совершить убийство. Зная это, Ричи слегка побледнел, и не зря. Уже через секунду Стэн подорвался со своего места, толкнул Ричи на спину и принялся душить. — Опять они принялись за свои брачные игры, — хихикнула Беверли, даже не пытаясь помочь ослабить хватку пальцев Стэна. Ребята держались до последнего, пытаясь не засмеяться, даже Стэн, но неудержимый хохот всех присутствующих сломил его боевой дух окончательно.

***

На подготовку подарков у всех ушла неделя, которая тянулась целую вечность. «Что подарить?» — это в целом вопрос насущный на каждый чёртов праздник, а «Что подарить человеку, у которого всё есть, и он не нуждается ни в деньгах, ни во всяких приблудах, даже в искусственных членах?» — это вообще пиздец, особенно в контексте Билла и Эдди, которые знают Тозиера не так хорошо и долго, как остальная компания. Стэнли, как первый и самый верный друг Ричи, сказал, что подарит ему набор стрингов «для засранчика», чтоб задняя часть впивалась до кровавой рези меж булок, но никто так и не понял, шутил Стэн или нет… С ним вообще любые шутки были плохи. — Божечки, вы мне поверили что-ли? Я дурак, по-вашему, такие дорогие подарки ему делать? Он грязи из-под моих ногтей не достоин! К тому же, не стану же я дарить ему стринги дважды, повторяться — это не в моём вкусе, он ещё набор с прошлого года не сносил. — Поддерживаю, я недавно видела его по пути с прачечной, и эта прелесть с красными сердечками была на самом верху охапки белья. Он даже не скрывается, — Бев потянулась, сидя на стуле в кафетерии, и продолжила. — А то я уж грешным делом начала переживать о его несуществующей гетеросексуальности. — Я недавно на онлайн-аукционе выцепила подписанный медиатор Томми Тайера — бешеные деньги для медиатора, между прочим, но, думаю, ему зайдёт, — Марш самодовольно усмехнулась и потянула молочный коктейль через трубочку, на что Бен возмущённо поперхнулся своим кофе. — Вот чёрт, я тоже участвовал в аукционе на этот медиатор, ты сделала меня на двадцать баксов, — Хэнском сложил руки на груди, но через секунду широко улыбнулся, стоило Беверли послать ему воздушный поцелуй. — Но зато я выкупил подписанную пластинку Twisted Sister всего за пятьдесят долларов у какого-то парня, который распродавал коллекцию покойного отца. Компания одновременно присвистнула, и подошедший Майк с двумя стаканами кофе для Билла с Эдди тоже решил поделиться своей идеей. — Отец одного парня из моей футбольной команды — владелец местной звукозаписывающей студии, так что мне подогнали сертификат на запись песни у них, прям в центре Бостона, — за столиком прошёлся ещё один присвист. — В таком случае я подарю этому балаболу одноразовый карт-бланш, благодаря которому он единожды сможет избежать пиздюлей от меня, — Стэнли дал «пять» Хэнлону, и те звонко засмеялись. — Это капля в море, Стэнни, у него ещё синяки вокруг шеи пройти не успели, — хмыкнул Билл и пригубил кофе со своего стакана. — Вполне заслуженно, но уж больно сбоку они похожи на засос… — Ну вот, у него будет время зализать раны, ничего не знаю, — Урис нагло отобрал трубочку у своего парня и сделал глоток из его стакана. Эдди всё это время сидел в какой-то поверхностной прострации, пытаясь придумать хоть что-то, что будет таким же крутым, как медиатор с пластинкой, и таким же полезным, как сертификат на звукозапись. Ну или сертификат на пиздюли. Чувствовал он себя неуютно, казалось, что подари он Ричи что угодно — ему обязательно это не понравится, шутку не поймут, а серьёзный подарок окажется слишком практичным. Да и денег у него не так много, стипендия покрывает общежитие, еду, книги и вот такие вот посиделки в кафетерии. Возможно, придётся взять из отложенных на новый телефон, иначе желание сделать достойный подарок для Тозиера и при этом не опозориться его просто разорвёт изнутри. Вечером того же дня, лёжа в своей кровати, укутавшись переживаниями и устало пялясь в потолок, Эдди не нашёл ничего лучше, чем поинтересоваться, что Ричи подарит Билл, и, может, Билли будет настолько простодушен, что заодно сможет подарить Каспбраку совет. — Билл, а ты уже придумал, что подаришь Ричи? — Эдди не спеша перевернулся набок, подпёр рукой голову и начал сверлить друга выжидающим взглядом. — А-а-а, э-э, — Денбро положил книгу страницами вниз на свои колени и посмотрел на соседа. — Стэнли говорил, что Ричи периодически ноет о том, что пластинки с музыкальной библиотеки он тырит, а слушать не на чем, так что мы остановились на проигрывателе, а у меня дома в Мэне как раз пылится старенький Маршалл, на который я копил — помнишь? А в итоге ожидаемого фурора он на меня не произвёл, работает и ладно, вот и лежит до сих пор где-то в шкафу. Так что отец отправит его завтра в FedEx, как раз к субботе придёт. Эдди присвистнул. — Воу, круто. И подарок под стать, и от хлама избавишься, — Каспбрак звучал как-то слишком печально в контексте радости за друга, что не осталось Биллом незамеченным. — А ты потолок второй час сверлишь взглядом, потому что сам ещё ничего не придумал? — книга плавно вернулась в руки Денбро, а Эдди театрально выдохнул и перевернулся на спину. — Такое ощущение, что что бы я ни подарил — это будет недостаточно круто в сравнении с вашими подарками. Знаешь, я вообще чувствую, что отдаю недостаточно нашей дружбе. Даже Бев с Беном вечно пропадают в мастерских, но их всегда заметно в нашей компании. И вы вон со Стэнли со своим конфетно-букетным периодом как-то умудряетесь уделять всем внимание. А я как будто выпадаю. Ты всегда был общительнее и открытее, чем я, всегда заводил кучу друзей, а у меня ведь кроме тебя никого и не было почти, Билли. Книга в руках Денбро тихо закрылась. Билл отложил её на тумбочку и пересел на кровать к Эдди, чтобы прислониться спиной к стене и попытаться поддержать друга хотя бы своим присутствием. — И я всегда знал, что мы можем не общаться несколько дней, а потом я завалюсь к тебе с очередным набором лего на несколько тысяч деталей, и мы будем все выходные его собирать. Я знал, что даже если проболею неделю, и ко мне никого не будут пускать — ты не забудешь обо мне, и в школе сразу потащишь за руку рассказывать всё, что произошло. А тут… — Эдди замялся и замолчал на какое-то время, пытаясь сформулировать свои мысли так, чтобы Билл его понял, про этом прекрасно понимая, что Билл его поймёт в любом случае. — А тут я чувствую, что не могу дать достаточно такой большой компании. Я же правда тащусь с этого всего движняка: и бары, и кофе, и вечные шутки. И вы все такие активные, все вечно чем-то заняты: учёбой, работой, спортом, обсуждениями, перебранками, а я… я ведь чумею с того, что просто нахожусь рядом со всеми вами. А в случае с Ричи мне кажется, что я его очень обижаю своим отношением, но я же просто не привык к другому… это всё слишком, эм, слишком для меня, у меня же эмоциональный фон, как у, мать её ебсти, зубной щётки. Даже Стэнли богаче меня на эмоции. Особенно негативные. Особенно в отношении Ричи. Наверное, я просто следую ему… Каспбрак мученически провел ладонями по лицу и взъерошил волосы. Билл прыснул в кулак. — Эдс, без обид, но ты слишком накручиваешь себя. В том-то и прикол, что каждый из нас разный, у каждого свои дела и проблемы, и тем не менее мы все тусуемся вместе, каждый со своими загонами и тараканами. С Майком мы видимся только в его перерывах между занятиями и футболом, в кафетерии он не столько с нами, сколько работает. Бев с Беном сейчас на практике, и им времени хватает только на подышать. Стэн с Ричи, да, друг другу глотки могут перегрызть, но тем не менее мы все вместе, говорим о своих проблемах и понимаем друг друга, — Билл потрепал друга по волосам и вприпрыжку пересел обратно к себе на кровать, возвращая в руки книгу. — И именно потому, что ты внимательно ко всем относишься и выручаешь всех без остановки — ты найдёшь, что подарить Тозиеру, даже не сомневайся в этом. Но Эдди всё равно сомневался. Нет, Денбро его действительно успокоил, помог намотать сопли на кулак и откинуть загоны, но вопрос с подарком оставался открытым и нерешённым. Он вернулся к своей прокрастинации, оставляя проблему подарка будущему себе. А потом Эдди увидел её. Во время, казалось бы, абсолютно бессмысленной прогулки по местным лавкам Эдди потянуло в центр со старыми игровыми автоматами. Людей мало, что, в целом, ожидаемо, но оттого не менее непонятно для Каспбрака: от нахождения в этом месте складывалось ощущение, будто время здесь остановилось ещё в восьмидесятые. Эти старые, но выглядевшие как новые, игровые автоматы, плакаты с тех времён на стенах, чёрно-белая плитка-шашки, коллекционные модельки машин на полках и десяток стеллажей с дисками оригинальных игр и старых приставок. О, боже, блядь, это что — Супер Марио?! И спустя целый час рассматривания содержимого полок и попутной беседой с очень милым мужчиной-консультантом, Эдди увидел её: приставка Нинтендо Бой выглядела так, будто она только отлита заводом. — Это оригинал восемьдесят девятого года? — Эдди с воодушевлением повернулся к продавцу с приставкой в руке, казалось, он сейчас лопнет от эмоций. — Да, парень, это — легенда своего времени, — мужчина вышел из-за стойки и подошёл к Каспбраку. — Лицензионная североамериканская версия тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, у меня к ней есть с десяток картриджей. Малышка отлично работает, честно говоря, в моём детстве она была точно такой же. — Тогда это то, что мне нужно. В кампус Эдди возвращался безмерно воодушевлённым и счастливым. Ричи часто рассказывал, что в его детстве отец дал погонять свой старенький и нежно любимый Нинтендо Бой с покемонами, тому так зашло, что неделю сидел в игре безвылазно. А потом отец попросил приставку обратно с претензией «а вдруг сломаешь», и сам же и уронил бедолагу на кафельный пол. По словам Тозиера, неловкое молчание длилось целую вечность, после чего отец громко рассмеялся и пообещал когда-нибудь купить сыну такую же. Только вот забыл, так и не купил, а давние воспоминания о покемонах теплились в душе Ричи по сей день. И Эдди был уверен, что Тозиера этот подарок не оставит равнодушным. Правда, проверить это он сможет только завтра вечером. О, а вот и Билли. — Уже забрал с почты? — Эдди сжал в руке пакет с приставкой покрепче и завалился на свою кровать. — О, привет, Стэнли. — Да-а, я, честно говоря, думал, что почта ближе. Еле дотащил. Эта бандура всегда целую тонну весила? — Билл оборачивал проигрыватель-чемоданчик в подарочную бумагу и смешно пыхтел. — Привет, — Стэн помахал рукой и с самодовольной ухмылкой продолжил валяться на кровати Денбро. — Ты бы видел, с каким ахуем он его поднял, когда впервые на руки взял. Чуть не расхерачил об пол. У-ух, уржаться можно было. Спал Эдди наконец-то спокойно, с чувством выполненного долга и в предвкушении. Утром, правда, традиционно поздравить именинника не получилось, потому что в своей комнате его не оказалось. На вопросы к Стэну «куда он поедвался?» тот только пожал плечами и сказал, что он «в кои-то веки выспался, без утреннего храпа очкастой принцессы». Что ж, странно, но ладно. Ближе к пяти вечера в их общем чате под всеми поздравлениями Ричи написал: Сегодня, 16:47 Ричи-хуичи: Спасибо! Гайз, прошу простить мою сексуальную жопу за то, что ушёл так рано. Ричи-хуичи: Кину сейчас геолокацию, жду вас здесь к семи, помните про дресс-код!!!!!! Сегодня, 16:50 Беви: Тот, кто будет голышом, получит от меня анальную кару, я не шучу. Сегодня, 16:50 Бен-Бен: Она не шутит. Сегодня, 16:52 Ричи-хуичи: Почему я дружу с такими скучными людьми......... Сегодня, 17:01 Стэнли: Пошёл нахуй. С др. Эдди нервничал. Не то чтобы настолько сильно, как, например, перед посвятом, но ощутимо. К шести он был уже умыт, причёсан, (к сожалению кое-кого) одет и стоял в вестибюле общежития в ожидании друзей. В его руках нервно сжималась и перекручивалась ручка от подарочного пакета, в котором лежала завёрнутая в подарочную бумагу приставка. Первыми к нему вышли очень радостный от предвкушения Стэн и очень охуевающий от тридцати трёх фунтов проигрывателя в своих руках Билл. Следом подтянулись и Бев с Беном, Майк ждал их возле кафетерия после смены и с машиной, на которой любезно предложил всех довезти до бара. И чем ближе они подъезжали к бару, тем сильнее переживания заполняли мысли Каспбрака. А может, ну его? Где ближайшая ветка метро? А на автобусе он доедет до кампуса? Вот, чёрт, уже приехали. Ну, есть же шанс, что Ричи его не… — Вы чё, в пробку попали?! …увидит. — Да. В ту, что в твоей заднице, — Стэн съязвил в ответ Ричи. Ладно, вдох-выдох, Эдс, всё в порядке. Это же друзья. И Билл прав, подарок у тебя клёвый, не загоняйся. Каспбрак глубоко вдохнул, выдохнул и с нервной улыбкой пошёл за всей толпой в бар. Удивительно, что охранники ни документов не спросили, ни металлоискателями не пропищали. Но что ещё более странно — так это то, что в баре играла негромкая фоновая музыка, а из людей был один бармен и несколько официанток, подождите, только не говорите, что… — Ты арендовал весь ебучий бар на свой день рождения?! — Майк сжал плечо Ричи и залился смехом, Стэнли присвистнул, Бев по-хозяйски осмотрелась, оценивая интерьер своим дизайнерским взглядом, и потянула недоумевающего Бена к бару. Эдди и Билл хлопали глазами, молча смотря друг на друга и пытаясь понять: Ричи просто еблан или всё-таки ёбаный гений? — Да ладно вам, мне не каждый день исполняется двадцать три, я могу себе позволить разок в жизни оторваться в пустом клубешнике с друзьями и ужраться до звёзд перед глазами. — Ричи подмигнул Эдди и по-дружески толкнул его плечом по плечу, на что Каспбрак поднял руки в защитном жесте и отшатнулся. — Если ты наблюёшь на эту рубашку, я прокляну тебя и твой род по седьмое колено на понос, Тозиер, даже, блядь, не сомневайся в этом. Стэнли поддержал друга и театрально смахнул пыль со своей выглаженной рубашки-поло, предпочитая на всякий случай встать за своим парнем. — Пати-блевати позади, малыши, сегодня дядя Ричи планирует оторваться по-взрослому. И пока все не начали отрываться «по-взрослому», Беверли напомнила про подарки, и что «Ричи, ты охуеешь, бро», и была такова. Официантки проводили компанию за большой круглый столик, и все шустро расселись по диванчику. Ну, как сказать — шустро? Все шустро расселись, пока Билл на последнем издыхании тащил неудобный чемодан в обёртке. Первая свой подарок вручила Беверли — небольшой подарочный конверт, в котором лежала открытка с поздравлениями и смешным портретом Ричи сбоку и, непосредственно, сам медиатор с автографом Томми Тайера. — Ебать! — лучше и не скажешь, и Ричи в его эмоциональности никто осуждать не стал. — Серьёзно?! Ебануться, подруга, ты где это нарыла?! — Ты лучше посмотри, что нарыл я, — Бен помахал пальцем, мол: «Не-не-не, вот это пизже», и протянул крафтовый конверт с пластинкой Twisted Sister. Ричи, казалось, необходимо было откачивать. Терпение у всех заканчивалось, и каждый хотел поскорее всучить лохматому другу свои подарки. Особенно Билл. Майк над упаковкой заморачиваться не стал и просто протянул парню пластиковую карту-сертификат. — Я знаю, что ты пишешь свою музыку, так что эти ребята помогут тебе записать свой первый трек, бро, — Тозиер готов был расплакаться здесь и сейчас. Это вызывало смешанные эмоции у Эдди. Во-первых, выглядел тот до смешного жалко с хлюпающим носом и бесконечными попытками обнять друзей. Во-вторых, с одной стороны, Ричи выглядел как человек, который был бы в восторге даже от мыльных пузырей, но с другой — а может, Эдди промахнулся в выборе? Вот же чёрт, опять. — Теперь это твоя проблема, друг, делай с ним всё, что душе угодно. — Ричи радостно принял из рук Билла большое и классное коробкообразное нечто, и, по всей видимости, ахуй тоже был частью подарка, потому что настолько обескураженного лица Ричи в компании ещё никто не видел. Стоило Денбро расслабить свои руки, как тяжёлый проигрыватель обрушил на Тозиера всю свою мощь, и тот кое-как успел среагировать. — Вы, блядь, кирпичей мне подарили? Я не съеду, так и знайте! — под всеобщий смех он безжалостно начал разрывать упаковочную бумагу. — Ебануться! Маршалл?! Вы ебанутые! — Ричи действительно был на грани «разревусь прям сщас», потому что Стэна с Билли он обнимал слишком уж долго. — Ёб вашу мать, ребят, это реально ебейший день рождения в моей жизни! — Конечно самый ебейший, потому что в качестве бонуса я лично от себя дарю тебе купон на одно не опиздюливание, авторский. — Урис самодовольно протянул тетрадный лист, на котором ручкой ровным красивым почерком было написано «НЕопиздюливатель 1 раз». Рич реально заплакал, только от смеха (а жаль, вид жалкого Тозиера — восьмое чудо света), как и вся компания. — А вот, кстати, от меня подарок, э-э… С днём рождения, Рич, так уж и быть, сегодня можешь назвать меня Эдсом, — и Каспбрак подрагивающими руками протянул пакет с нарисованным пуделем другу и неловко поправил ворот чёрной рубашки. — Ты можешь открыть его дома, если хочешь, так что… Ричи дальше не слушал и уже аккуратно снимал бумагу с небольшой коробочки внутри. — Вау… Эдди неосознанно жмурился, но после этого непонимающе глянул на друга. Ему… э-э, понравилось? Такого же бурного ажиотажа, как от остальных подарков не последовало: Тозиер просто тупо пялился на Гейм Бой в своих руках, наверное, с минуту. За эту минуту Каспбрак успел умереть от волнения, переродиться в червя, умереть червём и реинкарнироваться в своём теле на том же месте. — Если не нравится, я могу отнести обратно, а потом сходим вместе, и ты выберешь себе что-нибудь… Эдди не успел закончить предложение, потому что Ричи его крепко обнял и выдохнул прямо в ухо. Казалось, что музыка стала в разы тише, и весь мир сузился до него самого и обнимающего его Ричи, трепетно и нежно. — Так тебе… понравилось? — Эдди не то чтобы хотел его прерывать, но было как-то очень неловко перед остальными. В конце-концов, это ведь вечеринка — на ней нужно танцевать, пить и веселиться, а не наблюдать мелодраму. Мир снова расцвёл прежними красками и звуками и расширился обратно до бесконечного состояния, Ричи еле заметно помассировал глаза (плакал?) и улыбнулся своей самой яркой, самой трепетной и тёплой улыбкой. Эдди мельком взглянул на Денбро, и тот показал «класс» обеими руками. — Конечно понравилось Эдс, ещё спрашиваешь? — Ричи не сыпался матершинным восторгом, как с остальными, но Каспбрак почему-то был на все двести процентов уверен, что Ричи максимально искренне рад. — Шутишь, что-ли? Я эту штуку лет семь искал по всему Нью-Йорку, Амазону и Ибэю, а потом забил. А тут ты… блин, трэш, я хеую, бро, это что-то с чем-то. Эмоциональность Тозиера снова начала брать разгон, и через минуту он уже показывал всем мастер-класс по прохождению Донки Конга под бурные подбадривания и возгласы всей компании. Ещё через минуту к ним присоединился и Эдди, с тёплым чувством где-то в груди и утихшими тараканами в голове. Через десять минут после «самого тупейшего проигрыша в истории человечества» Ричи объявил, что «Бухают все!», и бармен разлил первые шоты текилы возле блюдца с лаймом и солью. — Так пьют текилу только в шлюшьих фильмах Тарантино, я на это не подписывался! — ворчал Стэнли, после чего был высмеян Тозиером. — Дорогой мой! Шлюший фильм — это вся твоя жизнь, так что перед тобой стоит выбор: умереть как девственник-педант или жить как шлюха свою лучшую жизнь! — Звучит как тост! — поддержал его Майк и под закатывающиеся от вопиющего кринжа глаза Уриса все стукнулись шотами. Ричи показал мастер-класс: высыпал щепотку соли на тыльную сторону ладони и вооружился долькой лайма. — Схема простейшая: лижете соль, пьёте и закусываете. — Ты думаешь здесь кто-то этого не знает? — возмутилась Беверли от нетерпения. — А я и не знал, — Эдди инстинктивно отвёл взгляд и почесал затылок от неловкости, ведь на него смотрели шесть пар недоумевающих глаз. — А ты чё, знаешь, что-ли? — теперь возмущался уже Каспбрак, глядя на такого же недоумевающего Билла. — Эдди, я на «шлюшьих» фильмах жил до тех самых пор, пока не начал пользоваться интернетом. У меня отец кроме них ничего и не смотрел больше… — Да ну идите вы все в пизду, тоже мне, учителя нашлись, — Каспбрак закатил глаза, слизал соль с руки всё ещё недоумевающего Ричи, влил в себя шот и вытащил зубами дольку лайма из уже другой руки Тозиера. Вот тогда охуели все, а Ричи больше всех. И пока Эдс бесстыдно большим пальцем вытирал остаток текилы с уголка своих губ и невинно смотрел на Ричи, сам Ричи покрывался румянцем от головы до пят под ожившую толпу улюлюкающих друзей. — Достаточно в духе шлюшьих фильмов, или мне лучше слизать соль с твоей груди? — Эдди, вообще-то, не пьёт ничего крепче пива (которое попробовал впервые на выпускном), так что хорошая текила на пару с переживаниями и психосоматикой развозили бедолагу Каспбрака стремительно и уверенно. — Или с его члена… Но, боюсь, мои… наши глаза в трезвом состоянии этого не выдержат, — парировал Стэн и залпом выпил содержимое своего шота без соли и лайма. — Повторите пожалуйста, — обратился он к бармену, который усиленно делал вид, будто он — ничего не понимающий, не слышащий и не видящий npc в игре. — А мои выдержат и даже очень и не только это, мальчики, продолжайте! — Бев в своей привычной манере опёрлась на барную стойку локтями и выжидающе посмотрела на Ричи, который всё ещё пытался прийти в себя. — Эддси-Эддси, ну ты и развратник, конечно, но такими делами я предпочитаю заниматься наедине, — отшутился он и выпил, как и Беверли со Стэном, без соли и закуски. С этого момента вечер перестал быть тухлым: громкая музыка, смешные неумелые танцы, выпивка бокал за бокалом, шот за шотом, стакан за стаканом. К одиннадцати вечера все решили устроить соревнование по скоростной выпивке: компания села в ряд перед барной стойкой, каждому налили по десять шотов водки, выставили секундомер на телефонах, и по команде «начали!» начался отборочный тур. Бена на пятом шоте затошнило, и он выбыл, следом за ним на седьмом шоте вышел Майк. Первой свои шоты выпила Беверли, уложившись в одиннадцать секунд, после неё — Стэнли, одиннадцать с половиной, позорное третье место со скоростью в тринадцать секунд занял Ричи, а четвёртым — неожиданно для всех — стал не Билли, а Эдс, отставший от Тозиера всего на пару секунд. После этого Ричи сказал, что требует проведения второго тура, а потом желает сразиться с победителем. Эдди усиленно заедал виноградом и нарезанным апельсином противный привкус спирта во рту. Руки подрагивали, а голова приятно ничего не осознавала. Во втором туре в паре Бев-Стэн победила Марш, а в паре Ричи-Эдди — Ричи, но, если говорить честно, то только потому, что Эдди расчихался прямо в шоты и разлил (разбил) добрую половину. Золотым чемпионом по скоростной выпивке стала Беверли, честно обпив именинника на полторы секунды. К полуночи Бен с Майком, отчасти пришедшие в себя после водки, предложили сыграть в бирпонг, и следующие полтора часа друзья упивались пивом (кроме Эдди, который пил апероль-шприц через трубочку на диванчике и не мог иногда держать голову ровно). Получалось у всех скверно, потому что целиться в пивной стакан мячиком после такого количества выпитого алкоголя — это что-то из разряда сверхъестественного, так что через полчаса было принято решение пить в том случае, если промахнулся. После этого игра пошла на ура, правда Стэн пару раз по чистой случайности реально попал и был наречён «лохом позорным». К двум Ричи нахлебался по-полной и стал самым счастливым человеком на планете. Остальные по большей части уже были вымотаны, в особенности Бен — тот спал как младенец уже как час на отдалённом от музыки диванчике, Беверли заботливо укрыла его пледом и подложила свою куртку ему под голову. Все утомлённо разбились на парочки и были заняты чем-то своим: Бев с Майком обсуждали фильмы, на которые в обязательном порядке нужно будет сходить всем скопом; Билли со Стэном бесстыдно целовались и шептались, а Эдди, хоть не участвовал в эстафете на понижение градуса, прекрасно млел от вкусных коктейлей, подаваемых чудо-барменом. После скоростной выпивки он понял для себя, что крепкий воняющий спиртом алкоголь — не для него, но если этот мерзотный привкус глушится сиропами и ягодами — это уже совсем другое дело. Секс на пляже с мохито разочаровали Каспбрака выше некуда — вот и верь теперь маркетингу. Зато голубая лагуна, алкогольная пина колада и апероль шприц стали фаворитами сегодняшнего вечера, им было выпито с добрый десяток бокалов, зашлифованных тонной винограда. Наверное, единственное, что давало Эдди возможность хоть сколько-то устойчиво стоять на ногах — это простое человеческое поссать каждые двадцать минут, что-что, а почки пока что работали отменно. И хоть печень спасибо не скажет, но в его руках снова оказался густой апероль. — Ты чё, полбара высушил? — подошедший из-за спины Ричи звонко хохотнул и, пошатываясь, завалился на диванчик. — Всё, что осталось после тебя, алконавт, — Эдди театрально сложил руки на груди и повернулся к другу. — Уо-оу, да кто-то под алкашкой поувереннее себя чувствует, я смотрю. Хороший настрой, Эдс, глядишь, через пару-тройку таких алкозабегов станешь нормальным человеком, а не трусливой девственницей, — Тозиер присвистнул и потянул парня за руку на себя, почему-то не думая о том, что устойчивость — понятие очень относительное, особенно относительно того, что руки у Ричи сильные, а Каспбрак не очень-то и мог сопротивляться с бокалом в руках. Рухнувший через секунду на колени Тозиера Эдди стал чем-то шокирующим только для Ричи, в лицо которому ещё и ко всему прочему плеснуло сладким коктейлем; Эдди, разве что, от неожиданности только икнул. — Тебе не кажется, что у нас вечер как начался — в том же духе и продолжается? — Ричи был поражён тем, что несмотря на тонну выпитого алкоголя Эдди вполне связно разговаривал, и его взгляд ещё сохранял некое подобие трезвого отблеска осознания всего происходящего вокруг. Только язык развязался — как тот, что непосредственно во рту, так и тот, который называли языком тела — уникальный кадр. — В каком смысле? — Тозиер поправил очки на переносице и, подхватив парня под колени и спину, слегка подтянул на себя, чтобы им обоим стало удобнее сидеть. — В том самом, что начали со шлюшьих фильмов… ими всё и продолжается. Выпивка на скорость — это пошло, про бирпонг вообще молчу. А теперь ещё и мы с тобой тут обжимаемся. Ой, ты весь в моём коктейле, — Эдди заботливо натянул на ладонь рукав своей рубашки и вытер крупные капли с щёк и губ парня, пока тот пялился на расстёгнутую верхнюю пуговицу на этой злосчастной рубашке, и то, как при сглатывании двигался еле заметный кадык. — Детка, то, что ты сейчас делаешь — не менее вульгарно, ты в курсе? — усмехнулся Тозиер и покрепче обхватил упругие бёдра руками. — Ну вот я и говорю, что весь вечер как шлюший фильм, — Каспбрак тяжело вздохнул и откинул голову на широкое плечо друга. — Ой, у тебя тут ещё апероль… Эдди хотел снова вытереть несколько сладких капель рукавом своей рубашки, но рукав уже был в достаточной степени влажным, чтобы впитать в себя ещё хоть что-то, и гениальнейшее пьяное сознание подкинуло только один возможный вариант решения этой ужасной, вопиющей проблемы вселенского масштаба. Прежде, чем Ричи успел хоть что-нибудь понять, Эдди приблизился к тонкой шее Тозиера и одним движением языка собрал стекавшие следы разлившегося коктейля. Ричи подумал, что он умер. Ричи подумал, что за такую реальность он будет гореть в самом горячем адском котле, в самом нижнем кругу Ада. Ричи подумал, что ни один адский котёл не может быть горячее, чем язык Эдди Каспбрака, собирающий с его горла чёртов апероль-шприц. Что-то сказать, слишком громко вздохнуть и нарушить звенящую тишину на фоне клубной музыки казалось преступлением мирового масштаба. Международный суд в Гааге вынесет ему за это жестокий приговор. Бог отправит его в Ад, а Сатана вернёт на Землю за неимением подходящего котла. Бесформенные мысли в ужасающем хаосе роились в голове, казалось, целую вечность до тех пор, пока горячий язык не коснулся кадыка, и тогда Ричи не выдержал. Катитесь на три хуя, ёбаная Гаага и ёбаные Бог с Сатаной, он не из вибраниума, и настолько сексуального издевательства выдержать не мог. Ричи сжал руки на чужих бёдрах, протяжно гортанно застонал и зажмурился, теряя один единственный шанс увидеть лицо Каспбрака в таком замешательстве. — Я что-то сделал не так? — вчерашний Эдди и Эдди, что сидел сейчас на Ричарде Тозиере — это два абсолютно разных человека. Два абсолютно разных существа. Это ангел, стесняющийся общих писсуаров в общежитии, и дьяволёнок, который мстит за все шутки и насмешки в сторону своего ангела, расстёгивая ещё одну пуговицу на рубашке и прикасаясь своими горячими пальцами к его ключицам; по-хозяйски устраиваясь сверху на бёдрах и царапая тонкую кожу ноготками; смотревший взглядом юного безгрешного ангела, в глубине которого горел адский огонь, и при этом умудрившийся призывно облизывать свои до безобразия пухлые губы. — Знаешь, Эдс, я не привык скромничать, так что скажу прямо: если ты и дальше продолжишь меня морально уничтожать своими действиями — я тебя трахну в туалете этого поганого клуба, — Ричи понял, что окончательно объебался, когда эти пухлые губы растянулись в демонической ухмылке, обнажая собственные зубы и грудную клетку Тозиера. — Думаешь, сможешь так просто уломать нецелованного меня? — Каспбрак надул губы и выпрямился, ловко выпутываясь с чужих лап и уже самостоятельно восседая на бёдрах Ричи. Апероль шприц немедленно был допит, а бокал — отставлен на столик. У Ричи в голове взрывались фейерверки. Господи, блядь, он серьёзно? Правда серьёзно? В двадцать один год быть нецелованным?! Да блядь! — Эдс, только не говори, что ты… — Я серьёзно, — очень трезвым голосом перебил парень, сжал коленями бёдра Тозиера и до боли стиснул своими маленькими ладонями его плечи, прижимая к спинке дивана. — Но мне всегда было интересно попробовать. Теперь фейерверки взрывались не только в голове Ричи, но и в его животе, плавно спускаясь вниз, разрушая и созидая его из пепла по кругу. То ли алкоголь так сильно бил по мозгам, то ли эти губы творили невообразимое, то ли всему виной была такая нечеловеческая наивная серьёзность в голосе, который говорил этими губами. — Поцелуй меня, а? — адский огонёк в глазах Каспбрака пропал, оставляя после себя выжженое поле и трепетную искру. Ричи дважды просить не надо, и он мгновенно обхватил своими ладонями округлые красные щёки, ещё раз — напоследок — заглянул в чёрные щенячьи глаза и трепетно накрыл мягкие тёплые влажные губы своими — высохшими, лопнувшими снизу посередине, и задержал дыхание. Несколько секунд, что он прижимался своими губами к губам Эдди, казались бесконечностью, окутывающей сознание и так же бесцеремонно выталкивая из небытия, стоило ему отстраниться. Всё же, сохраняя мнимую трезвость рассудка, Ричи не хотел здесь и сейчас портить это непорочное существо, что ещё минуту назад выглядело как исчадие ёбаного ада. Попробовали — и хватит, вряд ли Эдди хотел от него чего-то большего, чего-то мокрого, чего-то горячего и обжигающего. Вряд ли… Не дав ему додумать за себя, Эдди наклонился вперёд и взял инициативу в свои руки: мягко чмокнул в губы, проводя кончиком носа по его щеке, прерывисто выдохнул аперолем и прижался сильнее. Он бесцеремонно провёл языком по сухим губам парня и расслабился, поняв, что пресловутую инициативу ему долго не удержать. И Ричи не преминул забрать её: глубоко выдохнул через нос, прикусил нижнюю пухлую губу Эдди и оттянул, чтобы зализать. Они стукнулись зубами, будто оба целовались впервые, а не только Каспбрак; шумно дышали и дрожали так, будто в этом баре минимум минус двести по Фаренгейту, и на них дует северный ветер с Канады. Они целовались сладко, в самом буквальном смысле этого слова — губы Эдди пропитались ликёром, они целовались тягуче, они целовались вечность, пока вечность целовала их. — Ты классно целуешься, — тихо хихикнул Эдди, отстраняясь и нервно взъерошивая свои волосы. — А ты охуенно целуешься, Эдс, — Ричи выглядел как взбалмошный пёс, который пришёл с прогулки и счастливо смотрел на своего человека. Такую неловкость было выдержать слишком тяжело, как минимум будучи в трезвом состоянии, и через несколько минут Эдди был уже с новым коктейлем в руках. — Ты же куришь? Есть сигарета? — У меня-то есть, а тебе зачем? Ты же не куришь, — Рич усмехнулся, доставая из заднего кармана смятую пачку ментоловых Мальборо. — Хочу сейчас покурить, пойдём, будешь учить, — Эдди усмехнулся и потянул парня за руку к двери запасного выхода. Бостонская ночь встретила их океанической свежестью и криком неугомонных чаек. Казалось, будто сегодня даже машины едут тише, чтобы сохранить интимность и трепетность момента. — Ты меня прямо змием-искусителем выставляешь, малыш. Первый поцелуй, первая сигарета… — Тозиер зажал между губ сигарету, подкурил от автогенной зажигалки и передал другу. Разве с друзьями целуются? — Это не первая моя сигарета, — Эдс с улыбкой выдохнул через нос и неуверенно затянулся. К удивлению Ричи, он практически не закашлялся, просто не рассчитал с затяжкой и вдохнул слишком много. — А с этого момента поподробнее, — Рич подкурил и себе, затянулся и выпустил сизый ментоловый дым в небо, к звёздам. Эдди какое-то время молчал, и Тозиер уже думал забить и спросить когда-нибудь потом, если сам вспомнит, но Эдди после очередной затяжки всё-таки решился. — У меня же мать — чокнутая. Тронулась умом сразу после того, как отец ушёл из семьи, и боялась, что я её тоже брошу — пятилетний ребёнок, ага, конечно, — очередная затяжка. Боже, как курение может быть настолько сексуальным? — Ну, и она с самого детства внушала мне всякие болячки: аллергия на пыль, на траву, фастфуд, хронический бронхит, я всегда был как невротик со слабым иммунитетом, ну знаешь… она создала все условия для того, чтобы я не выходил из дома, не поранился, не заболел, не связался с плохой компанией — хоть какой-нибудь компанией — и по максимуму был дома вместе с ней. И себя запустила до той степени, что я надолго её оставить не мог… Эдди на минутку замолчал, опёрся на металлические ограждения и снова затянулся, выдыхая в сторону океана. — А потом я познакомился с Биллом. Он тоже тот ещё задрот, но не настолько. У него было больше друзей, чем у меня. Ну, знаешь, больше одного. Но с ним у меня связана вся моя жизнь. Первые прогулки в лес, первое катание на велосипеде. Первый побег из дома на ночной уличный показ фильма, первая бутылка пива на выпускной. И первая сигарета в тринадцать. Не то чтобы Билл меня уговорил, не-а, мне просто захотелось, а он поддержал. И вот знаешь, я вроде всё просчитал: купил жвачку, взял духи, чтобы от одежды и волос не пахло, курил с перчаткой и через палочки, мы тогда спрятались в богом забытом заброшенном доме, а меня спалил ссущий внутри сосед. Оттянул меня домой и выдал матери. После этого она внушила мне, что я — астматик, — Руки у Эдди мелко задрожали, и Ричи просто молча подошёл ближе и накрыл их своей ладонью. — И с четырнадцати я сидел на сальбутомоле в ингаляторах. Сигареты в руки брать боялся, дошло до того, что из-за её успешных внушений я не мог ни бегать, ни долго кататься на велике. От физкультуры в школе отстранили, и для уёбков добавилось ещё больше простора для оскорблений и насмешек. — Блядь, Эдс, это лютый пиздец какой-то… — Ричи не умел правильно сопереживать и поддерживать, но эта история разрывала его изнутри. — Да ладно, — Каспбрак усмехнулся и полез в задний карман Тозиера за ещё одной сигаретой. Зажал между губ и придвинулся к парню максимально близко, нос к носу, чтобы перетянуть жар его сигареты на свою. Шумно выдохнул куда-то в щёку и отвернулся, но отодвигаться не стал. — До девятнадцати я был уверен, что реально астматик, а потом в аптеке, в которой я покупал тонну лекарств поменялся фармацевт, и та сказала, что мне выписывают не сальбутомол, а какую-то плацебо хуйню. Скандалов я закатывать не стал, хотя хотелось. Эта херня знатно меня помотала и поломала, но Билл помог оклематься, — Эдди нежно улыбнулся, вспоминая о друге. — До сих пор бегать быстро и долго не могу, потому что физической подготовки ноль, но ничего, как-то живу. Мать, кстати, до сих пор думает, что я ничего не знаю. А если бы увидела эту картину, — он кивнул на сигарету, — наверное, захлебнулась бы в собственной желчи. Ричи прыснул в кулак и пропустил момент, когда в Каспбраке вновь проснулся бесёнок. — Сейчас узнает, — в его щенячьих глазах вновь заплясали языки адского пламени. Эдди повернулся в сторону клубного прожектора и достал телефон. Ричи повернулся за ним, недоумевая, что сейчас вообще должно произойти? — Закрой глаза, — Эдди вытянул руку с включённой камерой и запущенным таймером на пять секунд. Затянулся сильнее ментоловым дымом и, нежно обхватив второй рукой подбородок парня, выдохнул дым ему прямо в рот. Тозиер принял игру, вдохнул дым поглубже и поцеловал парня. На фоне несколько раз прозвучал звук затвора камеры. Через несколько мгновений Эдди отстранился и отправил самую сексуальную на его взгляд фотографию в чат с матерью с подписью «доброе утро, стерва». Ричи присвистнул и прижал к себе парня за пояс. — Да ты бунтарь, Эдс, ужас! Непозволительное поведение, не считаешь? — Не умею считать, сорян. Парни залились смехом, который выбивался из тихого ночного ритма бостонского прибрежья. А потом у Ричи что-то щёлкнуло от этого безобидного «не умею считать», и он, вспомнив про счёт, аккуратно спросил у Эдди: «Слушай, а что там с твоим соулмейтом? Ищешь его?» Взгляд помрачнел у обоих; Каспбрак затушил сигарету и кинул в пепельницу. — Искал раньше, сейчас просто жду… — вместо того, чтобы что-то говорить, Каспбрак задрал рукав рубашки и показал свой таймер. У Ричи сердце упало и разбилось вдребезги сразу же, как он увидел «000:00:18:02:39:14». Восемнадцать дней… — Мы с Биллом всегда мечтали найти своих соулов. Его родители были отличным примером, они по сей день любят друг друга, у них два отличных сына и счастливый брак. Сколько себя помню, никогда не слышал о том, что они ругались или расставались. Мы грезили об этом, представляли, как всё будет. Только вот нам с Биллом не посчастливилось быть половинками, которые знают, сколько осталось их соулу. Наверное, мне проще было бы жить, имей я на руке сотню лет и полную неизвестность в своём будущем. Сейчас у меня складывается впечатление, что я всё просру и буду винить себя до конца жизни. Между ними повисла неловкая и давящая тишина. Каждый думал о чём-то своём, но об одинаково тяжёлом. — Ну, а ты? Как у тебя дела обстоят? — Я не хочу искать своего соулмейта. Мне это не нужно. Пойдём внутрь, здесь холодно. Эдди ошарашенно глянул вслед уходящему другу и, помявшись с ноги на ногу, пошёл за ним. Ричи учтиво вызвал две машины такси, одну — для Бена, Беверли и Майка, чтобы в случае чего было кому занести этого здоровяка к нему в комнату; и вторую — для Билла, Эдди и Стэнли, чтобы всем точно хватило места и свежего воздуха. Сам Тозиер на резонный вопрос: «А как же ты?», ответил, что нужно закрыть некоторые вопросы с клубом, и он приедет в кампус позже. Вот только это «позже» не наступило ни на следующее утро, ни на следующий день.