In Time

Билла мутило. Сильно. Казалось, что из-под ног уходит весь мир, делает дёрганое сальто через душу и обрушивается на грудь, сдавливая лёгкие. Содержимое позднего завтрака мечтало о перерождении в новую жизнь и усиленно стремилось наружу. Голова кружилась, голова болела, в голове звенело так, будто церковный хор уменьшился до микроскопических размеров и начал отпевание прямо в мозгу Денбро. Кого отпевали — непонятно: то ли Стэна, который истекал кровью у него на руках, то ли самого Билла, который держал на руках своего соулмейта, которого по касательной полоснули по сонной артерии ножом, то ли захлёбывающегося в собственной крови Бауэрса, который не был способен даже на ноги встать — он так и не мог понять. «Ого, это я его так?» Где-то вокруг до сдавливающей виски мигрени громко звучали сирены спасательной службы, Эдди что-то кричал, кто-то в толпе студентов шумно охал и падал в обморок, но громче всего билось собственное сердце Билла. Дрожавшей рукой он плотно прижимал ветровку Эдса, крепко зажимая пальцами рану по обеим сторонам через ткань, к шее своего драгоценного Стэна, а второй рукой гладил того по щеке и мантрой повторял что-то несвязное, но отдалённо напоминавшее: «всёбудетхорошо», «ярядомстэн» и «ятеперьникуданеуйду». Билл сам у себя вызывал граничившую с отвращением жалость, потому что из них двоих именно он выглядел как граничивший со смертью парень. Урис на удивление был спокоен и тепло-тепло улыбался своему самому драгоценному рыжему Билли. То ли оттого, что он был счастлив узнать, что его соулмейтом оказался Денбро, то ли у него наступала гипоксия вместе с предобморочным состоянием. Мысли от мала до велика слишком быстро сменяли друг друга в голове Билла, одна ужаснее другой, они одновременно растягивались в целую вечность. Отчего он абсолютно не понимал, сколько пробыл в таком положении: три минуты или три галактические вечности, и эти мысли, должно быть, поглотили бы его «я» очень скоро и без остатка, если бы не сильные руки спасателя, который потянул его в сторону и начал расспрашивать. — Парень, ты меня слышишь? — в глаза начали светить ярким фонариком, и внутренний мир Денбро перевернулся в последний раз — он успел только рывком отодвинуться, прежде чем его стошнило от вида и мерзкого сладковатого запаха крови на своих руках. Когда мир приобрёл цвета, земля — твёрдость, а разум полноценно (практически) прояснился и вернулся в поток, Денбро осознал всё происходящее и, вцепившись испачканными пальцами в руки доктора, хрипло закричал: «Стэнли! Он в порядке? Где он?!» Билл попытался встать, но его твёрдо усадили обратно на траву. — Тише, парень, всё в порядке. Вон те ребята, — доктор указал себе за спину, — оказывают ему первую помощь, там всё не так страшно, я уверен. Но ты молодец, правильно зажал рану, кровопотеря вряд ли была большой. Моя задача: осмотреть тебя и убедиться, что ты не пострадал, после чего нужно будет ответить полиции на пару вопросов, договорились? Мужчина перед ним выглядел бодро и точно знал, что делает и говорит. Мозг постепенно начинал складывать пазлы всего произошедшего воедино: таймер, ощущение онемения в его руке, жуткие видения, нескончаемые угрозы, размозжённое лицо Генри Бауэрса и Стэн, истекающий кровью в ветровку Эдди. О, а вот и Эдди. — Билл! Билл, боже, тебя всего трясёт, — Каспбрак слишком суетился даже для себя самого, будто это его ударили ножом, или его соулмейт чуть не умер на собственных руках. Эдди сел рядом с ним и, признаться, не с первого раза поборов свою брезгливость, взял своего лучшего друга за ту руку, на которой было меньше крови. Билл, которого начинало постепенно отпускать, как-то мрачно и устало усмехнулся, но оценил жест и сжал ладонь Эдди в ответ. Билл глубоко выдохнул и посмотрел на мужчину перед собой. — С твоим другом всё в порядке, лёгкий тремор, но это пройдёт, — доктор глянул на Эдди и поднялся, чтобы направиться в сторону машины скорой, в которой уже находился Стэн. — С ним всё в порядке, Билли, — Эдди взволнованно посмотрел на него и в попытке успокоить самого себя сделал глубокий вдох-выдох, а потом накрыл тыльную сторону руки Билла своей. Чтобы им было легче удержаться за реальность и принять свой страх. Чтобы дрожь в их руках прошла быстрее. — Мне сказали, что ничего страшного, в артерию он не попал, — голос Эдди чуть дрогнул вместе с его рукой — должно быть, нервное. — Просто зашьют, и Стэнни будет как новенький уже через неделю. А ещё они приводят в порядок Бауэрса, но я вообще не понимаю, как к такому ублюдку можно проявлять сострадание, он же… — Стой, Эдс, тш. Дай мне немного тишины, умоляю тебя, — Билл закрыл глаза и опустил голову на плечо друга. — Ненавижу, когда ты меня так называешь, — беззлобно ответил Эдди, обнимая его за плечи свободной рукой, на что Билл тихо рассмеялся. Со Стэнли всё хорошо. Хо-ро-шо. Он в безопасности, а с Генри они разберутся уже потом. И желательно уже в полиции или в зале суда. Самое главное — на его руке продолжало идти время, надвое разделённое со Стэнли Урисом, его соулмейтом, который наверняка сейчас видел во сне Билла со стороны и так же устало ему улыбался, понимая, что весь ужас для них остался позади, а впереди — только пятьдесят с лишним лет счастливой жизни. Время на счётчиках их жизней утекало в унисон. А остальное совершенно неважно: и полиция, и Генри, и семинар по психологии…

***

Последующие четыре часа были одновременно самыми адскими и самыми счастливыми в жизни Денбро. Кто бы мог подумать, что его встреча с соулмейтом закончится мордобоем и составлением протокола в полиции. Вопросы от офицера лились рекой, сыпались каменным обвалом и отбивались чечёткой в его уставшей голове. Стэнли забрали в госпиталь, толком ничего не объяснив, а у Билла мир переворачивался перед глазами, и все чувства внутри были скручены так крепко, что переплетались между собой в крысиного короля то ли от выброса адреналина, то ли от нервов. Эдди тоже чем-то напоминал ему крысу, пока постоянно крутился возле него, что-то говорил, что-то спрашивал, что-то отвечал вместо него офицеру. В общем, вёл себя довольно беспокойно, даже в каком-то ироничном смысле — лихорадочно. Билл же, абстрагировавшись от всего, был в потоке. Потоке ненависти и безграничной чистой любви. Этот поток был сродни бесчисленным миллиардам мыслей и фраз, что проходили через него каждую секунду, они связывались в воспоминания и проецировали недалёкое будущее в ярких вспышках-картинках: вот он берёт биту Майка, вот уже лицо Генри Бауэрса превращается в месиво, вот он ломает ему ноги, слышит, как хрустят суставы, и потом… В кармане завибрировал телефон. Билл вздрогнул и вытянул его из кармана. Сообщение от Стэнли… Стэнли 17:44 «Эй, Билли, ты в порядке?» Стэнли 17:44 «Меня увезли в госпиталь, но сказали что через несколько дней отпустят в общежитие. Представляешь, оказывается ещё немного, и я умер бы прямо там» Стэнли 17:45 «Чёрт, прости. Тебе паршиво, наверное. Давай я зайду к тебе, как вернусь?» Стэнли 17:45 «Нам многое нужно обсудить.» Стэнли 17:45 «Мне пора, скоро увидимся, Билли-бой; *» Весь поток сумбурных эмоций и воспоминаний прошёл обратно через душу и улетучился в прохладный октябрь. Тепло, как змеиный яд, растеклось по каждому капилляру, наполняя каждый орган и раздувая лёгкие глубоким вдохом. Тремор дал заднюю, а мозг экстренно начал запускать когнитивные функции, попутно перенаправляя мысли и командуя желудком, чтобы тот не выворачивался. Вдох-выдох. Всё в порядке. Всё хо-ро-шо. — Жизни парня ничего не угрожает, так что я запишу как самооборону, но если он напишет заявление — у вас уже есть опыт давать показания. Девушка-офицер попрощалась с ним и с Эдди, села в машину и уехала. Наступила долгожданная тишина: ни мигалок, ни захлёбывающегося Бауэрса, ни зевак-студентов, все разошлись уже давненько: кто на пары, кто в медпункт. Они с Эдди остались вдвоём тихо стоять в парке корпуса и разглядывать стремительно темнеющее небо. Нынче темнеет рано. И им тоже пришло время уходить, всё равно все пары пропустили, да и Ричи с Бев точно за них волнуются, у Эдди сотня с лишним пропущенных звонков и смс. Точно, нужно возвращаться в общежитие, но сначала… — Есть хочу. Закажем еды? — Денбро глянул на Эдди таким тёплым и лёгким взглядом, что тут уже когнитивный диссонанс пришлось испытать самому Эдди. Он кивнул и улыбнулся, поёжился от сурового октябрьского ветерка (потому что его кровавая ветровка уехала вместе со Стэном), сунул руки в карманы джинсов и пошёл в сторону общежития, точно зная, что Денбро следовал за ним. В общежитии ожидать тишины и спокойствия было нельзя: их с Эдсом комната была занята, там их вовсю ждали Ричи с Беверли. Бев сурово скрестила на груди руки, всем своим видом показывая своё недовольство сложившейся ситуацией, а Ричи просто тусил там за компанию. Ему на самом деле было немножечко похуй, самую малость. Потому что на носу сессия, отчего горела жопа, а аккорды не складывались ладно, ноты не писались, рука болела, голова гудела, и вообще у него наконец-то появилась возможность посидеть в своей комнате в спокойствии и гордом одиночестве — подрочить, в конце-то концов, как нормальный человек! — а тут Бев со своим: «С ними что-то случилось, я точно тебе говорю, никто на звонки не отвечает!». И вот он вальяжно разлёгся в кровати Каспбрака, втыкая в его старенькую нинтендо, вместо того, чтобы наслаждаться плотскими утехами с самим собой. — Ты чё, охуел? — Эдди с порога среагировал даже быстрее, чем Бев успела открыть рот, чтобы разразиться возмущениями. Он пихнул Тозиера в плечо и упал рядом, стуча зубами от холода. В комнате повисло (хотя вообще-то оно не начиналось) неловкое молчание, когда после фразы «ты холодный, как ёбаный труп» Ричи накрыл Каспбрака его же одеялом и прижал к себе. Ко всеобщему удивлению, Эдс возмущаться не стал, даже не удостоил Ричи очередным убийственным взглядом — просто смирился от усталости и постоянных переживаний. Даже Беверли, увидев состояние Билла, остыла и как-то неловко без тени прошлого возмущения спросила: «Где вы были? И где Стэн? Мы думали, он с вами…» По взгляду Марш было понятно, что она действительно беспокоилась. Конечно, кто бы не беспокоился, если друзья пропали с пар, не вернулись в общежитие, так ещё и несколько часов на звонки не отвечали? Билл призадумался, а Эдди, кажется, начинал засыпать в тёплом коконе из одеяла и придурка Ричи. — Б-б-бауэрс, — Билл уже и не помнил, когда в последний раз так заикался. — Он напал с ножом, и С-Стэнли… а мой счётчик… — он откровенно нервничал и, будучи не в силах связно передать всю цепь событий, втайне ждал, когда Эдди перебьёт его своим «Господи, блядь, боже мой Билл» и продолжит тараторить за него. Но Эдди засыпал, а Стэн выжил, отчего Биллу становилось легче на душе. Вся злость, паника и испуг, которые он поочерёдно испытывал весь этот ужасный вечер, будто накатывали волной, накрывали тревогой и новым приступом тремора. Беверли сочувствующе усадила Денбро на его кровать, ободряюще приобняла за плечи и дала другу пару минут, чтобы сосредоточиться. Ещё панической атаки им не хватало. Ричи внимательным и на редкость серьёзным взглядом тихо наблюдал за ними, отложив нинтендо и прижимая к себе засыпающего и отогревшегося Эдди. Прошло несколько минут, прежде чем Билл полностью успокоился и вспомнил о сообщении от Стэна в своём телефоне. Рассказ обо всём, что произошло, был долгим и неприятным для каждого в комнате, но все (да, даже Ричи) внимательно слушали Билла, не вставляя ни колкостей, ни даже угроз в сторону Генри Бауэрса. Но холодные дрожащие фразы о ножах, о Стэнли и залитой кровью ветровке с четырёхчасовым разбирательством с полицией плавно перетёк в поздравления Билла с обретением соулмейта, фырканьями Тозиера и сопением спавшего Эдди. Билл начал чувствовать себя намного лучше, и Ричи предложил тому в субботу прийти в их с Урисом комнату и подождать его там после выписки из госпиталя. А пока что Ричи останется здесь, на минуточку, в кровати Эдди, потому что — ну, чувак, без обид, но этот пиздюк тяжелее, чем я мог бы себе представить, так что я просто буду ждать, пока он проснётся. А ты иди, переночуй пока у меня, и вообще давай, не мозоль мне глаза, у меня тут бой важный, — он подмигнул Денбро и снова зарубился в жёлтый нинтендо Эдди. У Билла с Беверли это вызвало только смешок, для доставки еды было уже поздно, так что в комнату Ричи и Стэна он перебрался быстро, сразу после душа завалился на кровать Уриса и отправил ему несколько сообщений. Я 19:54 «Уже поздно, как ты себя чувствуешь? Тебя встретить с выписки?» Я 19:54 «Я волнуюсь» Я 19:56 «Если с тобой что-то случиться, я себе этого не прощу» Биллу было тревожно. Но мысли о том, что ещё хуже этот день стать просто не может, его немного ободряли. И это ожидание вкупе со всем тем, что ему со Стэнли пришлось сегодня пережить, точило каждую косточку в теле Денбро. Облизывало органы, щекотало нервы и растягивало мышцы. Дни в ожидании Стэна сменялись целую вечность, но при этом минуты на его счётчике летели с третьей космической скоростью. Организм решил, что пора остановить это цунами, что на него обрушилось, и вырубить все чувства одномоментно — Билл, измотанный и обессиленный, просто вырубился, так и прислоняясь спиной к стене и сжимая в руках подушку, которая пахла свежими лимонами и мятой, прямо как волосы его Стэнли. Все эти дни Биллу не снилось ничего. И проживал он их словно в прострации. Делал то, что должен был, общался с друзьями и ходил туда, куда должен был. А засыпая с пятницы на субботу в комнате Стэна и Ричи, он то ли от стресса, то ли вообще без какой-либо всякой на то причины спал довольно крепко. Крепко, но прогнувшийся матрас и теплые прикосновения к своим щекам он почувствовал сразу и разлепил глаза, пытаясь увидеть хоть что-то в этой кромешной темноте. — Это я, Билли, всё в порядке, — Билл буквально услышал, как Стэнли улыбнулся, вдохнул мятно-лимонный аромат его волос и трепетно прижал парня к себе, чтобы уткнуться носом в щёку и больше не отпускать. Стэн обнял его в ответ и погладил по спине, отчего радость внутри Билла взорвалась тысячами фейерверков и склеила собой все крупные осколки его треснувшей души. Сейчас в этой комнате существовали только он и его парень, а ещё мятно-лимонный аромат вперемешку с запахом медикаментов, которыми были пропитаны бинты, и их любовь. Самая нежная и безграничная, такой больше не существует ни у кого в этом мире — Билл был уверен. Он провёл ладонью вверх по спине Стэна, огибая лопатки, касаясь шеи и мягко зарываясь в кудрявые пшеничные волосы. Фейерверк внутри просился наружу, так что тёплые сухие губы Денбро накрыли такие же обветренные, но очень холодные губы Стэнли. И тогда фейерверк разорвался на двоих. Им было хорошо. Хо-ро-шо. И ничто ни в этой Вселенной, ни в любой другой не могло больше им помешать. Помешать любить, чувствовать и целоваться в тёмной комнате общежития, которая пропахла лимоном, мятой и запахом лекарств. Их треснувшие души склеились в единое целое, а огромная Вселенная внезапно сузилась до мягких волос, за которые отчаянно цеплялся Билл, до сбитого дыхания двух влюблённых соулмейтов, до заполнявшей их до краёв любви и до глубокого океана чувств, которому было под силу смести собою всё на своём пути и заново заполнить их души, что были разбиты, новым смыслом. И желанием продолжать жить в унисон.