Бесы

      Бесы есть среди нас. Ангелы тоже. Привидения, оборотни и другие монстры. Они живут внутри нас. И иногда они побеждают. Не из-за того, что мы слабые и не можем сдержать их, а потому, что мы не герои комиксов и сериалов, а обычные живые люди, со своими проблемами, мыслями, чувствами и переживаниями. Мы становимся сильнее благодаря своим слабостям. Мы сильные, потому что сдерживаем своих демонов почти всю жизнь, но мы не железные, чтобы никогда не сорваться и не выпустить своих бесов на волю. Если человек иногда срывается, значит, он сильный. А если нет, то, либо он глубоко несчастен в душе и не может или не хочет показывать своих демонов, потому что считает, что его не примут, либо он слаб. Слаб настолько, что не сдерживает демонов, а… приручает их. Даже сложно сказать, слаб ли такой человек, ведь нужно много времени, сил, умений и храбрости для того, чтобы попробовать приручить своих бесов. Не каждый способен на подобное…       Но Фёдор Михайлович Достоевский смог. Он не стал сдерживать своих бесов, а выпустил их на волю, чтобы приручить их и использовать, как оружие против своих врагов. Одним из них стала Портовая Мафия много лет назад, когда ещё Чую Накахара и Дазая Осаму называли Двойной Чёрный, и «чудо-дуэт» ненавидели друг друга.       По правде говоря, Фёдор прямо не называл Мафию своим врагом, но он знал, чувствовал, что скоро это изменится. Забегая вперед, и изменилось ведь!.. Но об этом позже.       Однажды, когда Осаму и Накахара даже не знали о существовании друг друга, а Фёдор уже был настолько уверен в себе, что мог спокойно выпускать на волю своих бесов, давным-давно Достоевский бесцельно бродил по одному из многочисленных аукционов, которые так часто стали проводить не понятно из-за чего…       В общем, давным-давно Фёдор встретил на одном подпольном аукционе парня, который сразу ему приглянулся по непонятной для него самого причине. Рыжие волосы, отливающие медью, голубые, небесные глаза, в которых можно запросто утонуть… а точнее, утопиться, чему ты будешь рад вдвойне, если только сможешь перед смертью увидеть улыбку этого искусителя, который тогда был совсем ребенком и не знал, не догадывался о том, что его словами, острыми, как кинжалы, можно резать вены. По правде сказать, Фёдор был бы рад, если бы его убил кто-то, похожий на этого ребенка… Хотя, я вру. Он не хотел, чтобы его убил похожий. Достоевский хотел, если и быть убитым, то только самим подростком, не достигшим и шестнадцати лет!..       Фёдор был бы рад поговорить с этим чудом, но… Всегда есть это нелепое «но», после которого следует что-то ужасное!.. Так вот, но… Но с этим рыжеволосым ангелом всё время кто-то ходил… Высокая и стройная женщина с розовыми, собранными с помощью заколки волосами. Достоевский вспомнил, что эту женщину зовут Коё Озаки, член исполнительного комитета портовой мафии, а значит… Значит, что и парень, смахивающий на лису, хитрую и рыжую чертовку, которая может укусить, но, если её выдрессировать, она будет похожа на ручную зверушку, был так же из Мафии, которую Фёдор недолюбливал по определенным причинам…       Но этот мальчишка, который мог запомниться только прической (или глазами, голубыми словно лёд, словно льды Арктики, холодные, но такие живые), смог завоевать внимание Достоевского только с помощью глаз, ещё не знающих всех тягостей жизни и людей, лживых и гнилых. Глаз, таких запоминающихся, чарующих только одним взглядом, манящих своей голубизной и сводя с ума, заставляя ходить за их владельцем по пятам. Но не только глаза юного мальчугана заколдовали Достоевского. Тело нескладного подростка не сильно привлекало его, но… Фёдор знал, буквально чувствовал, что скоро этот мальчишка переменится, и каждый бродячий пёс захочет этого парня.       Демона Достоевского привлекло то, с какой покорностью рыжая нимфа следовала за своей… воспитательницей?.. Фёдор не мог сказать наверняка, кем приходилась эта даже не женщина, а девушка ангелу, который запомнился Достоевскому буквально с первого взгляда.       Ему всё больше и больше нравился этот мальчуган по мере того, сколько Достоевский наблюдал за ним. За его плавными движениями, которыми, скорее всего, его обучили, за руками в перчатках, которые обтягивали его руки, словно вторая кожа… Налюбоваться на эту лисичку не представлялось возможным!       Аукцион почти подошёл к концу, а Достоевский так и не смог перекинуться с парнем ни одним словом!.. Будто вторя его мыслям, когда Фёдор почти отчаялся заговорить с объектом своего внимания, Коё Озаки что-то сказала рыжеволосой бестии и, дождавшись кивка от своего подопечного, удалилась.       Благодаря всех богов, в существование которых он не верил, Достоевский поспешил к голубоглазому чуду, который прислонился к колонне и устало прикрыл глаза. Фёдору даже стало немного жалко этого милого парня, но он понимал, что если он пришёл в Мафию, то ему уже не выбраться из этого мира, насквозь прогнившего и жуткого, мира без шанса на счастье, без шанса на жизнь. «Если бы он перешёл в «Крысы мертвого дома», я бы смог сделать его хоть немного счастливее, чем он сейчас…» — думал Достоевский, подходя к парню и решаясь заговорить с ним:       — Привет. Как тебя зовут? — спросил Фёдор у мальчугана, который вздрогнул и, открыв глаза, удивленно посмотрел на нежданного собеседника, смотрящего на того с какой-то грустной улыбкой.       — Здравствуйте, — вежливо отозвался рыжий ангел, подозрительно косясь на высокого и стройного молодого человека с темными, растрепанными волосам, достигающими плеч. Его глаза были темные, проницательные, в которых читалась усталость. — Меня зовут Накахара Чуя.       — Красивое имя, — сделал комплимент Фёдор, наблюдая за тем, как Чуя краснеет и отводит взгляд. «Удивительный и в близи ещё красивее…» — думал про себя Достоевский, а его демоны утверждающе зарычали, желая, чтобы этот Чуя попал к ним в лапы, чтобы пропал, пропал так же, как и сам Достоевский… — Меня зовут Фёдор Достоевский. — представился глава «Крыс мертвого дома». — Что же такой молодой человек делает на подпольном аукционе? Сколько тебе лет? — задал интересующие его вопросы Фёдор, наблюдая за реакцией Чуи, который заметно расслабился, не почувствовав враждебности со стороны, как выяснилось, Фёдора.       — Мне скоро будет шестнадцать, в апреле. Я из Портовой Мафии, меня с моей воспитаницей Коё Озаки послали сюда, чтобы сделать кое-какие дела, о которых мне не сообщили, — сказал Чуя, даже не догадываясь, что даже такая незначительная информация, находясь в руках врага, могла бы стереть Мафию с лица Земли. Разумеется, если бы эта информация оказалась в руках достойного врага. Каким и был Достоевский, но… Он не хотел использовать даже такую прекрасную возможность хоть как-то напакостить ненавистной Мафии, но если она могла хоть как-то навредить Чуе и лишить его, возможно, дома… На это Фёдор не был готов пойти.       — Вот как. Как же ты попал в Портовую Мафию? — задал он новый вопрос, поняв, что ему очень хочется узнать об этом, если не от самого Чуи, то тогда он самостоятельно попробует найти нужную ему информацию. Даже ценой своих секретов или тайн.       — Раньше я был в Банде Овец, но… — Чуя замолчал, не зная, продолжать или нет. Не замечая, чтобы Фёдор хоть как-то хотел навредить ему или Мафии, Накахара продолжил: — …но они предали меня, а Портовая Мафия спасла, и я буду её членом, пока не погашу долг, — закончил Чуя, опуская глаза в пол и не смея поднять их, чувствуя, как резко изменилось настроение Фёдора, который готов был метать и терзать и Портовую Мафию, и этих «Овец». Как можно заставить этого милого ребенка таскаться по подпольным аукционам, чтобы погасить долг?! Достоевский, обычно спокойный и уверенный в себе, готов был плюнуть на это и поубивать всех, кто хоть пальцем тронул этого ребенка, у которого было красивое и звучное, словно журчание ручья, имя — Чуя… Фёдор даже удивился сам себе — с каких пор этот мальчишка так запал в его сердце?..       — Чуя! — окликнул мальчика высокий женский голос, принадлежавший той самой девушке, которая воспитывала Чую. — Нам пора, — осуждающе посмотрев на Достоевского, недовольного приходом молодой дамы, Коё взяла своего подопечного за руку и повела его к выходу из помещения. Подросток обернулся и смотрел на Фёдора, пока не скрылся за поворотом. Накахара ещё долго вспоминал темные глаза, уставшие, но смотревшие на него с каким-то трепетом и немного пугающим интересом.       Достоевский тоже не мог выкинуть из головы рыжеволосого мальчишку, с которым он решил видеться чаще, чтобы переманить его к себе, чтобы показать ему, что есть люди, которые готовы помогать, а не только убивать. Он был уверен, что Чуя согласится, если его подтолкнуть в правильном направлении. Достоевский хотел, чтобы этот хрупкий с виду подросток принадлежал ему, а не какой-то Мафии…       И он уже придумал план, как втереться к нему в доверие и заполучить себе…