Жертва феи

У вас одно новое сообщение

У вас одно новое сообщение

У вас одно новое сообщение

«Да слышу я! Отстой, если у меня уже кончился трафик. Я только неделю назад заплатила», — цокнула официантка, тайком подглядывая в телефон. Никто не собирался требовать денег, — уже хорошо, — но девушка, узнав абонента, поняла, что приятного будет мало. — Хай, систер! Куда пропала? Тебя дома не видать! — звонко вещало голосовое. — Привет, Челси. Я переехала от предков. Теперь не буду там появляться, — прочирикала девушка максимально задорно. -??? -? — Куда ты переехала?! Я бы знала, что ты в городе! Меня все спрашивают, куда ты пропала. — Со мной все ок. — Где ты? — девушку так и подмывало ответить: «в Караганде». — В Мирабелле. Говорю же, что все ок. — Я звоню тебе. — Я занята. «Не звони. Только не звони. Не хочу я говорить, Челси. Ты всё равно меня не поймешь, но, если я не отвечу, ты меня из-под земли достанешь» — ещё не успела она додумать мысли, телефон затренькал. Девушка с ужасом, зажав динамик, поспешила в «дамскую комнату». — Алё-алё! Ты тут? — Да, Чел, я тебя слышу, — девушка пыталась спешно закрыть кабинку, да так чтобы «ублюдская зеленая дверь» не сломалась. — Знаешь, я сейчас не могу говорить. — Ой-ой-ой, какие мы важные! Давай рассказывай всё! Да чё у тебя там громыхает?! — Э-э… — «У меня тут реальная жизнь» — усмехнулась в себя официантка, повиснув на ручке, потому что иного способа закрыться не было. Щеколда была давно сломана. — Подожди, где голограмма?! Мироар, зая, что у тебя с телефоном? — У меня теперь другой. С него только говорить можно, — специально пробубнила она невнятно. — В смысле? Купи себе новый. Это же невозможно, так общаться! — Э… Тут нет магазинов, — выпалила девушка первое, что пришло в голову. — Ты, че, дауншифтишь? — «Челс, если бы ты знала насколько права, ты бы чеканулась. Ты же сейчас представила, что я сейчас где-то на Золотых песках, пью газировку, отмокая в морюшке, » — вздохнула она. — Мира! — в дверь туалета оглушительно ударили. От испуга Мироар едва не уронила телефон в унитаз. — Три «Восходящих солнца» за второй стол! — Сейчас! — громко выпалила Мироар, не подумав. — Быстрее! Догони тебя кирпич! — прорычали за дверью. В трубке молчали. Можно было подумать, что всё хорошо, и подружка ничего не поняла, но она слишком хорошо знала Челси: если не трындит без умолку, значит задумалась. Жди беды. — Мира… Мироар, это ты, чё ли Мира?! — далее из трубки посыпалось столько вопросов, что хоть вытряхивай, а то застрянут. — Я работаю, — быстро ответила Мира, зажав телефон плечом. В иной ситуации она бы долго тянула с признанием, но сейчас она носилась между столами на роликах как угорелая, чтобы начальник не оторвал ей голову, или, того хуже, уволил. — Работаешь? Тип ищешь себя. Поняла. — Нет, — грубовато ответила она, — Просто работаю, зарабатываю деньги. — Деньги? Ты дочь мэра! У тебя их куча, алло! — Они не мои, — Мира не шутила, но Челси хихикнула. — Ну да, предков, но считай — твои, — Мира прямо почувствовала, как Челси напрягается, осознав что это не юмор. — Да какая разница чьи, зая! На них ты можешь купить себе нормальный телефон, а не это шипящее чудовище! — Не могу. — В смысле, не можешь? — У меня нет денег, — снова повторила официантка уверенно и твёрдо. — В смысле, нет денег?.. — повторила Челси растеряно. — В прямом. Нет их: ноль, зеро. Не зарабатываю я столько, понимаешь? Чел замолчала, а потом истерически вскрикнула: — Ты че, в натуре, работаешь? На работе? Ты с ума сошла что-ль? А, я поняла! Тебя из дома выгнали! Ты что, его подожгла?.. — Нет… — Мира пыталась продолжить, но подруга не обращала внимания на ответ и продолжала тараторить. — Или ты школу не закончила?! Зая, ну так предки тебя простят! Ты просто приди и расплачься — сразу телефон купят! Столько раз проканывало! — Я закончила школу. — Я никак въехать не могу. Знаешь что, я приеду к тебе! Где ты там работаешь? — Ты сюда не попадешь. — Да ладно? У меня есть вход во все заведения. «Когда ты со мной, зая, ты же дочь мэра», — в голове добавила Мира, изображая дурацкий «гламурненький» говор Челси. — Тебе тут не понравится. — Да забей, к тебе — хоть на край света! — Уверена? — Сто проц. Ну, куда тебя занесло? В «Серебро»? Неужели в «Амальгаму»? Мироар, это же клоповник! — Мира, сгребая со стола грязные салфетки и фантики от сахара, обнаружила монетку чаевых. Она ловким движением скинула её в карман фартука, где уже звякали целых две. — Бар «Зазеркалье», Кривой переулок, вход с улицы Разбитых фонарей. — …Ну чего ты сразу врать: тебя бы в этот сарай ни в жизнь не занесло. Это ж кринж! Не хочешь говорить — вэлком. Не буду отвлекать. Перезвони как поработаешь, — сказала Чел наигранно и бросила трубку. Она вздохнула с облегчением. Не перезвонит. — Мира! — взревел шеф на кухне. — Мы закрываемся! — Окей! — Официантка, я жду сдачу! — Секундочку, — она судорожно отсчитывала монеты у кассы. — Девушка! — Да щас! — Что за хамское отношение?! — сказал клиент настолько гневно, что усы зашевелились. — Сорри, то есть, простите, не хватает мелочи. — Да не моя печаль. — Там всего одной монеты не хватает. — И что? — Мож заберете завтра? — Нет. — Но вы каждый день сюда ходите. — Не каждый, — нахмурился посетитель. — Каждфмхм, кхм-кхм… — официантка засунула возмущение в кулак. — Может я сама забегу, куда скажите, отдам? — Нет! — Может быть дать вам… — Мира пробежалась глазами по меню, ничего настолько дешевого не было даже в их забегаловке, — жвачку! — Нет. Девушка, дайте сдачу или я опять на вас нажалуюсь! — Ладно-ладно, — она нехотя полезла в кармашек фартука. — Держите. — Вот, так бы сразу, — он ушел, улыбаясь в усы. Наконец-то можно было перевернуть табличку и не видеть ничьих рож! — Ес-с-с! Мира летала между столами как ракета, сгребая посуду. — Мира! — вдруг вскрикнули сзади, стройная башенка тарелок в руках официантки качнулась. — Яя! Ах ты, ведьма! — Так она и есть, — хихикнула девушка в чёрном. — Ты ща доприкалываешься, и я твоей шваброй вымою туалеты. Яя скорчила гримасу ужаса, демонстративно прижимая ведьмовскую метлу к груди: — Какую змею я пригрела! Говорила мне мама: «Не подбирай девок в подворотне!» — комично сетуя, проверещала ведьма. Мира, конечно, засмеялась, хотя воспоминания о том дне не вызывали радости. Её правда подобрали в закоулке у мусорных баков. — Мира? Мираж! — А? — Ты чего зависла? Через час открывать бар, а ты даже посуду не вымыла. — Вот отстой! Мало того, что нужно было отмыть все тарелки, кружки, вилки и обработать их паром, так ещё и отдраить фритюр, кастрюли, противни и сковородки. Хорошо, что Мира была феей, плохо, что она не могла этим воспользоваться. Каждый раз она испытывала соблазн «колдануть че-нить такое, чтобы не париться», останавливал её только страх, неподдельный ужас, быть рассекреченной. Её розовые зеркала — родовая магия семьи, самая узнаваемая в городе. — А ещё пол! — донеслось вслед. — Заткнись, — сказала официантка притворно зло. Яя как всегда смотрела новости на маленьком телевизоре и возмущалась, что есть силы: — Да когда же эти падлы нажрутся? — прорычала ведьма. — Ну ты посмотри на них! Мы тут последний хрен без соли доедаем, а эти! — Что там опять? — крикнула фея из кухни. — Мэр, зараза, решил налоги поднять! Да куда больше-то?! И так пол зарплаты уходит хрен пойми куда! — Мира хотела было возразить, что такие «взносы» — дело полезное, но не смогла. — Здесь ни дорог, ни парков, одна школа и больница — и те загибаются. — Ты думаешь в этом мэр, тип, виноват? — Пф-ф. Ворует и грабит. Ты вообще видела сколько на его жене цацок? А у дочери целая коллекция роликов, как будто она осьминог! Такие одни стоят дохрена, я на дешевые-то квады полгода копила! Тебе ли не знать, твои тоже ушатанные — смотреть страшно! — Ты ненавидишь её? — спросила фея внезапно для себя, как о ком-то незнакомом, будто первый раз о Мироар слышала. — Кого? — Дочь мэра. — Да кто её вообще любит! Она такая «сладенькая» «розовенькая», что блевать тянет. Видела её один раз — тепличное растение. — Ага, — вздохнула Мира, а про себя подумала: «Ещё и пол мыть…»

***

— Сколько заработали? — поинтересовалась Мира от усталости впадая в кому. Утренняя смена, за ней — ночная и так по кругу. Семь дней в неделю. — Сто, двести, пятьдесят… — бубнила ведьма пересчитывая купюры. — Половину отдадим и лет через триста может быть купим себе комнату, а еще через сто — диван и холодильник. — Зачем нам комната, давай лучше в отпуск поедем, сапоги тебе купим, полароид… — А если нас выгонят отсюда, и мы будем с голой жопой на морозе, зато с фотиком и в сапогах! Классный план! — всплеснула руками Яя, а Мира сонно усмехнулась. Раньше дочь мэра и подумать не могла, что выживет не то что на улице, а в трехзвездочном отеле, где нет кондиционера и не «всё включено». Оказалось, что существовать можно даже там, где «всё выключено». Сначала она поняла, что хлеб и молоко — это отличная еда, потом что «не мороз» — почти тепло, что спать можно и на твёрдом, что если можно убежать, что лучше убежать, а не драться. — А лучше купим тебе бар… — Зачем? — Новый. Целый. — Да ладно. Ну выдрал какой-то долбоящер из неё доску — что ж теперь. — Две. — Ну две. В следующем месяце может куплю деревяшку, заделаю. Хз… Опять кого-то грабят, — сказала равнодушно ведьма, вытирая стакан, под звуки выстрелов. — А? А. Да ладно, ты же ведьма. — Тебе не кажется, что окна странно бьются… — Ага… — ответила официантка, дремая за стойкой. Звуки стрельбы раздавались всё ближе и ближе. — Убирай деньги и идем спать… — Всем лежать! Это ограбление! — выкрикнул вбежавший в бар парень с автоматом на перевес. — Чёрное зеркало, — устало сказала Яя, создавая щит, бездонное зазеркалье, способное поглотить любую магию. Пуля пролетела его насквозь, пробив ведьме плечо. Пуля была не волшебной, а абсолютно реальной, из металла. Никто здесь и подумать не мог, что можно раздобыть здесь настоящее, земное огнестрельное оружие. Сон Миры как рукой сняло. Она быстро, действуя инстинктивно, забежала за стойку, открыла сейф, а потом закрыла. С ним она вышла навстречу преступнику. — Резче! Мира исполнила приказ как нельзя лучше: побежала на грабителя. Никто такого не ожидал. Даже она сама. — Звони предкам! — выбегая, Мира кинула в Яю «сотовым кирпичом» и ломанулась со всей дури на улицу, оттолкнув вора. Сейф перевешивал, и она, скорее по инерции, неслась вперед. Грабитель стрелял, пули свистели над головой. Чудом она уворачивалась, петляя на роликах. - Чармикс! Чармикс! - истерично кричала фея, но ни волшебная брошка, ни сумочка не прибавили силы ни ногам, ни крыльям. — Бесполезная ты стекляшка! Даже если бы у неё была супер-полезная магическая блестяшка, она совершенно ничего бы не значила, потому что «волшебная палочка» «собеседника» — настоящий автомат. Спасала фею только исключительная косорукость вора, державшего оружие впервые. Мира знала: как только он догонит и поймет, что сейф пуст, он вернется. Никакая другая «светлая» мысль не посетит его тупой башки. Он вернется к ним домой, где раненая Яя лежит за барной стойкой. «Только бы увести его подальше, чтобы она смогла убежать, спрятаться», — думала фея оглядываясь, пытаясь петлять по кривым узким переулкам. Она не звала на помощь — только услышав шум люди захлопывали двери и окна. Звук битых стёкл и хруст осколков под ногами врага пугал и дезориентировал. Фея свернула в Мутный переулок и оказалась в западне. Тупик. «Подраться? Побороться в последний раз, ведь, если не повезет, мне точно капец, а так…» — промелькнула мысль, и она решила поставить сейф на мусорный бак. — Эй, гёрла, отдавай шкаф и скипай отсюдова! — Окей, — фея резко запрыгнула в зеркальное окно позади. Сердце билось как бешеное, и каждый шаг преступника к сейфу ускорял пульс в тысячу раз. Всё уже было решено. Она нападет на него, не будет строить из себя жертву, делать вид что ничего не может, ничего не умеет, ничего не решает. Сжимая осколок зеркала, она выжидала как зверь, загнанный в угол. Казалось даже убить ничего не стоило. Сейчас! Осколки розовых зеркал вонзились в плоть доставляя боль и страдания. Их звон перебил выстрел. Оглушительный. Прямо в цель. Какая нелепая шутка — он целился, но не попадал, а попал, когда вовсе не пытался, утыканный стеклами словно игольница, когда шансов спустить курок было один на миллион.

***

Мироар слышала, что. когда люди умирают, им мерещится вся жизнь или огромный туннель со светом в конце. Если бы она всё ещё могла думать, девушка выбрала второе, потому что любила американские горки, особенно если рядом сидели друзья: фея дождя, сгорающая от любопытства и нетерпения, фея солнца, умирающая от страха и ведьма, с каменным лицом, скрывающая восторг. Реальность оказалась куда страшнее. Темнота и тишина — вот что там. Там невозможность ничего изменить, пустота и холод. Конец.

***

После темноты внезапно все стало очень ярким, белым и мягким. Рай — не иначе. — Я приехала?.. — Ну да, конечная. Не забывайте ценности и личные вещи, — декларировал знакомый голос. Открыв глаза фея увидела знакомое лицо. — Яя? Ты чё здесь делаешь? — вскрикнула бы Мира, если б могла. Её не удивляли воткнутые в неё многочисленные медицинские «штучки» так, как удивлял сам факт жизни. — Так я не умерла? — Ну, ты очень пыталась. Осознав всю нелепость положения фея замолчала. — Классные крылышки, Мироар, — ведьма показывала ей поларойдный снимок. Теперь фея выглядела не так. Её, в прошлом любимый, розовый наряд, почти превратился в фиолетовый. Мира знала, что этот, так называемый энчантикс, запечатлённый на фото — её второй шанс, перерождение. Теперь будто умерла Мироар и родилась Мира. — Ты не переживай деньги он, скотина, украл… — Как украл? Он че, всё-таки смог прийти? — Куда? — В бар! — Нет. — А как украл? — Хз, но денег в сейфе не было же… — Так это ясно, я их, типа, в стол вывалила. В дырку. — В бар? — В бар. — Ты чуть не померла из-за пустого сейфа? Ты дура или прикалываешься? — Я за тебя переживала! — Мира, ну ты. Ты! — Типа… — Лучше молчи, а то обратно в кому верну. — Я так-то все ещё дочь мэра. Тебе не показалось. Ты меня ненавидишь. — Да поняла я, — вскрикнула Яя раздражённо, — конкретно тебя не ненавижу. — Сначала я знатно офигела, но потом… Я поняла, что он тебя в натуре грохнет. — Мои предки всё ещё воруют миллионы, — заметила Мира как бы между прочим. — Не понимаю почему ты не сними, — съехидничала ведьма. — Они преступники, — вздохнула девушка. — Так сдай их. — Но они так-то дали мне жизнь, ну и там, кормили, учили… — Ты в курсе, что такое молчание — это почти соучастие? Мира снова вздохнула. Они замолчали. — Я жду объяснений. — Они, тип, странные… Моя жизнь странная, она — обман. — Меня мамаша выкинула в мусорку, я жила в детдоме, после него оказалась никому не нужна, живу в этой жопе пять лет, и ты думаешь меня напугать «странностью» и ложью? Ты что, на приколе? Я жду историй, Мироар де Клэр. — Фу, блин, не называй меня так. — А че? — Ниче. — Ну так, я жду. — Да, типо, ниче интересного, — тяжело вздохнула фея, понимая что Яя не отстанет. — Короче, жила себе в мире розовых пони, тусила, прожигала жизнь, а в Облачной башне, на втором курсе, встретила ведьму отсюда. Ну так встретила, она налетела и начала орать… Обвиняла меня, нас, тип, во всех бедах. Ну, я сначала поржала, а потом… Потом оказалось, что всё правда! Я долго поверить не могла, тип, сомневалась и всё такое. Не хотела верить просто, хотелось сквозь землю провалиться и, приколись, внатуре провалилась. Думала, никто не найдет, а, прикинь, нашли. Чувихи пришли и давай помогать, вытаскивать, пришлось врать, что я не могу вылезти и всё такое. Я такой лапши им на уши понавешала — до сих пор стыдно, — но тогда я поняла что обманывать саму себя — отстой. Вообще обманывать — отстой. Когда приехала, я не в семью вернулась, а тип, в королевство кривых зеркал. Всё вокруг — враньё. Я смотрела в отражения и видела какие у людей вокруг мерзкие рожи. У всех… включая меня. В один день лицо будто было сделано из глины, мялось, трескалось, в другой, тип, — из воска, казалось неживым, а потом плавилось и текло. Бр-р-р! До сих пор в кошмарах вижу. — Поэтому ты сбежала в Кривой переулок? — Да, хоть смотреть на себя не страшно. — Ты ведь продолжала лгать. — Нет. Ни разу не соврала. — А… — А вот нет! Я сказала тебе правду тогда! Помню каждое слово! и что семьи нет, и дома и что давно на улице. — Рили? — Сто пудов. А то что я не блондинка… Так это я не специально, просто с перепугу решила замаскироваться, а денег хватило только на «крыло ворона», так она теперь не смывается. Да и на самом деле это больше похоже на мой настоящий цвет, я же, тип, крашенная. — Да я вижу, пока ты тут валялась вся твоя «сучность» отросла, но… — Не спрашивай, как у двух блондинов, тип, родилась брюнетка. — Ну и семейка… Я, кстати, послала в Солярию доказательства, что твои родоки — воры. Зло должно быть наказано. — Мира даже ответить была не в силах. — И не говори про семью — там, где ложь нет семьи. — Поняла. — У меня для тебя подарок, кстати. На тумбочке рядом лежало карманное зеркальце: — Не кривое. Будь теперь королевой правды. — Мерси.