Vision of love

«Дзынь…»- Раздалась за моей дверью протяжная трель. «Дзынь…дзынь…дзынь…». -Да что б вас всех!- закричал я, не отвлекаясь от своего занятия. Теперь противные звонки сменились увесистыми ударами. Казалось, еще немного, и она рухнет от такого напора, и в мое убежище ворвутся существа, подобные тем, которых я так часто наблюдаю в фильмах. Я уже вижу перед собой компанию зомби с замершим выражением лиц, наваливающиеся на мою дверь, испытывая непосильное желание голода. Кстати, о нем, я жутко голоден. Со вчерашнего утра ничего не ел. У кого-то в животе бабочки, а у меня по ходу бифидобактерии отплясывают канкан после единственной питательной вещи- выпитого с утра йогурта. -Я же сказал уже, пошли вон! Буду делать все, что захочу! Из коридора донесся короткий нецензурный диалог, который я даже повторять не буду, и звук отдаляющихся шагов. -Так- то лучше,- пробурчал я, перехватывая гриф так, как было написано в самоучителе. Если бы кто-нибудь полгода назад сказал мне, что я буду заниматься тем, чем я занимаюсь в данный момент, я бы покрутил у виска и сказал, что они сошли с ума. Да я сам до сих пор удивляюсь, до чего я докатился. Сижу здесь, в съемной квартирке моего случайного знакомого, который был так любезен и приютил меня на пару дней. Ах да, забыл добавить, что у меня есть всего неделя, чтобы переучить себя. За такой короткий срок я просто обязан научиться играть на басу. Но, давайте расскажу всю предысторию, иначе вы не проникнитесь всей атмосферой, царящей вокруг меня. Готов ручаться, что к концу моего душещипательного рассказа, вы будете рыдать крокодильими слезами. Еще полгода назад я был обычным парнем, живущим в небольшом, но очень уютном и спокойном городке, неподалеку от Лос-Анджелеса. Знаете, это типичный город, в котором мечтает жить каждая домохозяйка Америки. Улица, на которой я проживал, тоже напоминала Вистерию Лейн, из одноименного сериала. Широкие улицы, милые домики, свежевыкрашенные белые заборчики, зеленый газон и клумбы, за которыми старательно ухаживают их владелицы. Одним словом –рай. Вот только не для двадцатидевятилетнего рокера, который мечтает о большой сцене. Стоит ли говорить, что я спал и видел, как бы свалить отсюда поскорей. Но все попытки вырваться из этого сказочного городка заканчивались одним и тем же. Я возвращался ни с чем обратно. Когда в средней школе нам рассказывали о Бермудском треугольнике- это вызывало у меня лишь волну смеха, но черт побери, теперь я живу в нем. Сразу, после окончания последнего класса, будучи почти ребенком, я заявил маме, что ухожу из дома. Наговорил, что мне надоел контроль, мне нужна свобода, для того, чтобы заниматься творчеством. Я уже стоял с собранными чемоданами в холле на первом этаже, когда на наш крик подоспел отец. Он тоже начал учить меня жизни, и когда я, в сердцах, крикнул, что они мне не нужны, что я и сам справлюсь замечательно, у папы случился его первый сердечный приступ. До сих пор чувствую себя очень виноватым за то, что подорвал ему здоровье. Конечно, в тот день я никуда не ушел. Я сидел напротив больничной кровати, такой непривычной, на первый взгляд, высокой, с кучей рычагов, и всматривался в его лицо. В Бога я никогда особо не верил (еще один протест перед «правильной» жизнью городка), но в тот момент, я не нашел ничего уместней того, чтобы просто молить его о том, чтобы папе поскорей стало лучше. И он меня услышал. Уже на следующее утро пульс восстановился, и нам даже сказали, что через пару дней мы можем забирать его домой. После этого никаких разговоров о том, что могу уйти, я не заводил. Был слишком напуган. То ощущение больничной палаты, запаха медпрепаратов было еще свежо, и давало трезво смотреть на вещи. Я слишком боялся повторения, поэтому просто решил забыть о своей мечте. И так и было, пока мне не стукнуло двадцать три года. Родителям надоело, что я праздно шатаюсь по улицам, и они запихнули меня, почти насильно в местный колледж. Они же потом об этом и пожалели, так как на моем курсе я познакомился с несколькими парнями, разделяющими мои интересы к музыке. Если мне или одному из этих ребят задать вопрос как назывался-то этот курс, не думаю, что кто-то вспомнит. Зато с точностью до минут, мы могли описать то, чем мы занимались в гараже у Аарона. Сходили с ума, заказывали дорогущие инструменты через интернет, играли, пели песни, пили пиво, валялись на раскладных стульях посреди лужайки, загорали, мечтали о том, как наша группа станет популярной, как толпа фанатов будут выпрашивать расписаться у них на груди, майках, афишах и других символичных предметах. Мы даже успели записать несколько треков на деньги родителей Аарона. Они бы все равно не заметили пропажи пары тысяч долларов. Папа был успешным бизнесменом, который, чтобы обеспечить свою семью всем необходимым, работал, не покладая рук, и бывал дома очень редко. Мама, сходящая с ума от скуки, в периоды отсутствия мужа дома, просиживала по пол дня в салонах красоты, забивая голову бедным стилистам своими мнимыми проблемами, или перемывала кости соседям в компании подружек. Они и сына своего почти не замечали, что уж говорить о стопке стодолларовых банкнот, лежащей в сейфе. Итак, в итоге мы имели четыре человека с огромным желанием славы, а на руках- наспех склеенный диск с нашими наработками. Мет, один из участников бенда, рассказал, что у его дяди, живущего в ЛА, есть связи в сфере развлечений. Мы отправили пару демок, чтобы тот прослушал нас. Дядя был в восторге от нашего материала, и сразу передал его на студию. Оттуда нам перезвонил представитель компании, и попросил записи целиком, дабы руководство оценило качество исполнения. Мы, воодушевленные тем, что нам перезвонили из такого крупного лейбла, в тот же день переслали все, что было в нашем арсенале. Но ни через день, ни через два нам так и не перезвонили. Тогда, особо смелый Аарон отправился на студию, чтобы разъяснить ситуацию. Теперь представьте себе картину: «на что способен человек, если у него забрать смысл жизни». Представили? А я видел это собственными глазами, так как отправился в тот день следом за другом. Когда мы спросили, понравилась ли наша группа, представитель ответил, что потенциал, однозначно, есть, но вот пока они не готовы сотрудничать со столь молодой командой. И все бы можно было пережить, если бы не звук очень похожей песни, доносящейся из комнаты звукозаписи. Я бы узнал мелодию даже в обработке, так как сам являлся ее автором. Но эти засранцы даже не удосужились сделать аранжировку, а оставили все как есть. Конечно, мы тоже хороши. Перед тем, как отправить записи, нужно было оформить авторские права, и все такое, но кто об этом тогда подумал? Обычные провинциальные парни. Но это все лирика. Теперь представьте, что там выдал Аарон, являясь очень эмоциональным человеком. Не стесняясь никого и ничего, он ворвался в кабинет к их главному, и потребовал разъяснений. Когда, а это очевидно как белый день, он их не получил, то набросился на него с кулаками. Раздирали их уже мы вместе с местной охраной, которая вовремя подоспела на крики шефа. В процессе их маленькой драки, помимо красивых гематом и саднящих ран на лице у хозяина офиса, пострадали и рядом стоящие вещи. Все в округе напоминало о том, что здесь побывал ураган, по силе не уступающий «Катрине». Бумаги были разбросаны, вся канцелярия тоже переместилась на пол, стеклянная перегородка, разделяющая высокопоставленное лицо от остальных простых жителей сего мира, дала длинную трещину, которая в любую секунду грозила разлететься на мелкие осколки. Наверное то, что последовало после, можно было ожидать. Нас забрали в участок до разъяснения обстоятельств. Сразу же позвонили нашим родственникам. Уже через пару часов в холл влетела моя мама, которая тайком от папы побежала меня вызволять. Аарону повезло куда меньше. За ним приехал отец. Он не сказал ни слова. Просто вылез из своего черного сверкающего «Бентли» , зашел в кабинет к начальнику отделения, и в скором времени нас освободили. Окинув пристальным взглядом меня, он проскользил им по сыну, и так же, молча, махнул головой, чтобы мы следовали за ним. Как только мы забрались все втроем в машину, и за нами захлопнулась дверь, мы поняли, что лучше было бы спасаться бегством или остаться за железным заборчиком еще на пару суток за нарушение общественного порядка. Такое количество бранных слов засунуть в одно предложение не смог бы и человек, досиживающий пожизненное заключение, но папа Аарона все же смог. Он вспомнил все. От детского сада до сегодняшнего момента. Раз десять произнес, какой он ничтожный, и что его в жизни ничего не интересует, кроме этой гребаной музыки. Раз пять упомянул, что ему следует уже взрослеть, а когда разговор дошел до оправданий сына, он задал вопрос, откуда мы взяли деньги на запись, и тут вылезла вся правда наружу. Это было последней каплей, ибо прямо при нас он набрал номер его матери, высказал все, что думает о ней, а потом набрал номер своего личного помощника, и попросил подыскать для сына другой колледж, и чем дальше от Америки, тем лучше. Видите ли, сын его позорит перед друзьями. Моя мама - божий одуванчик, просто постаралась слиться с обивкой салона, и до самого дома решила объявить молчанку. Помню, что когда захлопывал дверь, друг пообещать быть в гараже к вечеру. Но ни к вечеру, ни на следующий день он не объявился, а когда мы с ребятами решили наведаться к нему домой, чтобы поинтересоваться, не заболел ли, нам открыла дверь его мать и сказала, что до нового года он будет находиться в Швейцарии. Вот так вот в очередной раз в один день накрылась наша мечта играть в группе. Вместе с Аароном , который был нашим клавишником и другом, в Швейцарию улетело и наше финансирование. Ирония судьбы, не правда ли? Деньги уехали к деньгам, или же папочка просто решил законсервировать все свои вклады в одном месте? Сути дела это не меняет. Я остался в Бербанке, в окружении миловидных клумб с гортензиями и аккуратно постриженными газонами. Честное слово, газонокосильщик- это самая востребованная профессия в нашем городишке. Если бы до меня Бретт Леонард не решил снять фильм про этих людей, то я бы точно это сделал. Но, увы и ах. Сейчас это моя третья попытка. Уж не знаю, что из этого выйдет, но начало меня не радовало. Я уже начал подумывать, что карма все-таки существует в этом мире, и я отдуваюсь за ужасные поступки в своих прошлых жизнях. Возможно, я был маньяком или убийцей, и именно поэтому люблю смотреть фильмы про них. Может, это мое подсознание подсовывает картинки из прошлого? Все возможно, иначе как объяснить то, что мне уже двадцать восемь, а я все еще не реализовал себя в жизни? Заниматься чем-то еще, кроме музыки я не хочу. Знаете, с одной стороны, наверное, это хорошо- знать, чем ты хочешь заниматься до глубокой старости, а с другой стороны- ты загоняешь себя в клетку своих желаний, из которых выход только один- реализация. А если ты не в состоянии осуществить свою мечту, то ты навеки за решеткой. Именно так я себя сейчас и чувствовал. Неделю назад мне позвонил старый приятель и предложил работу в одном из баров в центре Лос-Анджелеса. Условия были просто великолепные. Мне обещали предоставить жилье на время, пока я не смогу сам за него заплатить, и неплохие деньги за дальнейшую работу. Я быстро зацепился за эту идею и, в очередной раз, попрощавшись с мамой, покидал в чемодан самые необходимые вещи и отправился покорять нашу западную столицу. Ну и что вы думаете? Конечно же, мне в очередной раз «повезло». Оказалось, что этот приятель позвонил еще нескольким своим друзьям с тем же предложением, и пока я добрался до пункта назначения, вакантное место было занято кем-то из местных музыкантов. Я высказал ему все, что думаю о нем, но он лишь пожал плечами и сказал, что ничего конкретного мне не обещал, и нужно было живей шевелить своими конечностями. Мне хотелось переспросить у него, похож ли я на человека, у которого в доме есть вертолетная площадка, но сдержал себя, чем был горд ровно пять минут, пока до меня не дошло осознание того, что я сейчас нахожусь в чужом городе, практически без денег и места, где можно было бы остаться переночевать. Поэтому, я не придумал ничего лучшего, чем завалится в ночной клуб и заказать себе бокал пива. Все же лучше, чем заночевать на лавке в парке, накрывшись вчерашней газеткой. Одним бокалом это не закончилось. За первым последовал второй, за вторым - третий, четвертый. Вот как раз после него меня и потянуло на философию. Я вдруг понял, что просто не могу вернуться домой ни с чем в очередной раз. Даже мама уже махнула на это рукой и разрешала мне ездить куда угодно, ведь она знала, что в скором времени я все равно вернусь. А там, глядишь, мне надоест вечное скитание, и я остепенюсь, найду нормальную офисную работу, и может, женюсь и приведу выводок внуков. Понимаете теперь, что этот раз- последний. Или пан или пропал. Тут уж скорее пропал. От моих самокопаний меня отвлекла молодая особа, которая была выряжена как кукла Барби. Длинные блондинистые волосы с розовыми прядями, точеная фигурка, затянутая корсетом, короткая юбка, которая даже если бы постаралась, вряд ли закрыла все пикантные части ее тела. Когда она заговорила, я понял, что именно таким медовым голоском и должна обладать девушка данной наружности. Усевшись поудобней на соседний стул, она развернулась в пол оборота ко мне и внимательно посмотрела в глаза. Я ответил ей тем же. Она первой начала разговор. Предложила мне угостить ее напитком. На это, слава богу, у меня были деньги, и я решил, "гулять, так гулять". Через минут пять, она уже сидела у меня на коленях, по-свойски перекинув свою руку через мое плечо, и шептала на ухо то, что я уже не мог разобрать своим затуманенным сознанием. Когда я попытался встать с места, она слегка подпрыгнула, а я, ухватившись рукой за барную стойку, все же устоял на ногах. Голова предательски кружилась, и я решил пойти развеяться. Не обращая на нее ни малейшего внимания, и быстро найдя пути для отступления, я , как степная лань, или мне так просто показалось, ринулся к выходу. Раздвигая людей руками, я практически дошел до двери, когда почувствовал, что силы покидают меня, ноги становятся ватными, во рту появился привкус горечи, а дальше провал. Провал памяти в прямом смысле слова. Я не помнил, ни как я падал, ни что случилось со мной после этого.