Особенный

– Пак Чимин! Чимин подскочил на месте. Кажется, он опять заснул. Неудивительно: прошлой ночью он гулял часов до трёх, влез домой тайком от родителей, чтобы не выслушивать нотации о том, как надо и не надо себя вести. А в школу нужно было идти к первому уроку. И весь день он мучился, пытаясь дождаться последнего урока. Он и в обычные-то дни не любил школу, а в такие, когда глаза слипаются, а челюсть сводит от позывов позевать, – особенно. И вот, пожалуйста: всё-таки заснул. И чего только этой училке надо от него? Он же весь урок проспал, значит, дисциплину было нарушать некому. Нет, всё равно вяжется. Он поднял на неё заспанный, безразличный взгляд. Учительница покачала головой и попросила его остаться после урока. Чимин уже предвкушал, как ему в сотый раз будут прочищать мозги по поводу его оценок. Недавние контрольные он, откровенно говоря, провалил с треском, поэтому теперь каждый учитель считал своим долгом лично попытаться его «вразумить». Да плевать он хотел на геометрию с историей, в гробу он их видал. Он подождал, пока одноклассники, половина из которых – пресные заучки, а вторая половина – мудаки с завышенным самомнением, соберут свои вещички и свалят из класса. Они, конечно, отстойник, и Чимин с ними не считался нисколько. Но позориться перед ними тоже не хотелось. Когда дверь закрылась, он нехотя поплёлся к учительскому столу, походу закидывая сумку на плечо и выковыривая языком застрявшее в зубе ещё с обеда яблоко. – Чимин, ты и сам знаешь, что у тебя сейчас происходит с оценками, – начала учительница, складывая листы с контрольными в ровную стопку; всегда она такая, аккуратная и, – как это называется? – обходительная, даже с такими, как Чимин. – Директор предложил тебя отчислить уже в этой четверти, но с твоими родителями мы пока об этом не говорили. И вопрос может вообще не подняться. Чимин навострил уши: проблем с родителями ему не хотелось, нужно было закончить эту дурацкую школу, ну хоть как-нибудь. – К нам перевели одного мальчика. Может, ты слышал или видел, что у нас учатся разные ребята, и с особенностями тоже… – Инвалиды, что ли? – фыркнул Чимин, вспоминая девчонку из младших классов со странно вывернутой рукой и мелких, которые дёргали её за хвостики, и вроде как не совсем по-дружески. Учительница посмотрела на него выразительно, мол, ты дебил, что ли? – В общем, мальчик какое-то время назад попал в аварию и теперь передвигается на инвалидном кресле. Сам понимаешь, что это не очень удобно, а школу переоборудовать полностью пока не получается. Мы поговорили с директором и решили, что если ты будешь помогать ему освоиться, встречать и провожать, то мы дадим тебе ещё один шанс. – Я не хочу быть нянькой! – воскликнул Чимин даже слишком громко: подтирать сопли какому-то калеке в коляске? Ну вот ещё, он не такой! – Чимин, – сказала учительница строго, – это действительно твой последний шанс исправиться. Если хочешь доучиться, тебе нужно смириться. В конце концов, это полезный опыт. И мальчик очень хороший, вы подружитесь, я уверена. Отнесись к этому как к заданию. И отнесись серьёзно, а не как обычно. Чимин шумно выдохнул через стиснутые губы. Он почувствовал себя загнанным в угол. Он не понимал, чего ему хотелось меньше: возиться с инвалидом или вылететь из школы. – Мальчик, кстати, сейчас в кабинете директора вместе с родителями. Пойдём, познакомишься. И убери ты эту чёлку с глаз, пожалуйста! Чимин раздражённо зачесал чёлку назад и пошаркал вслед за учительницей, беспрестанно матерясь про себя. Они быстро спустились на второй этаж, зашли в кабинет директора. – Здравствуй, Чонгук! – учительница заулыбалась так, что в уголках глаз появились глубокие складки, и кивнула. Чимин, плетясь за ней, не сразу заметил, что кабинет директора, в котором он бывал с завидной регулярностью, стал чуть ли не в половину меньше: почти посередине комнаты стояло инвалидное кресло. – Здравствуйте ещё раз! Ну вот, видимо, это и есть тот самый инвалид. Чимин замер у самых дверей, как будто его парализовало. В кресле сидел парень и улыбался, а его ноги были привязаны к подножке чёрным ремнём. Ноги в узких джинсах казались непропорционально тонкими, отчего у Чимина по спине пробежал холодок. Если честно, хоть у Чонгука и не было вывернутой назад руки, выглядел он крипово. Какой-то слишком квадратный в этом огромном кресле. Но он сам как будто этого совсем не понимал и продолжал улыбаться учительнице и директору. Его родителей, почему-то, в кабинете не оказалось. Чимин тяжело сглотнул и попытался прикинуться незаметным. – А вот и твой помощник! – директор привстал из кресла, указывая рукой на Чимина, мявшегося у двери. Чонгук посмотрел на него и заулыбался шире. Чимину стало настолько не по себе, что его начало подташнивать. – Привет, – улыбнулся Чонгук. Чимин кивнул вместо ответа. – Чимин, – заговорила учительница. – проводи, пожалуйста, Чонгука до входа. Сейчас его мама вернётся и подпишет бумаги, а вы пока познакомитесь получше. Она сказала это таким тоном, как будто Чимин только спал и видел, чтобы возиться с каким-то инвалидом. Они трое улыбались так радостно, что хотелось пинком открыть дверь и дать дёру. Из школы и из города. Чонгук, сделав какое-то непонятное движение, развернул кресло в сторону Чимина и, крутанув колёса, оказался прямо напротив него. Смотрел прямо в глаза, снизу вверх, и улыбался, как идиот. У Чимина задёргался глаз, когда он представил, что ему придётся катить этого калеку по всей школе. – Ладно, пошли… точнее, поехали. Он повернул ручку и открыл дверь кабинета. Краем глаза он видел, как учительница покивала одобрительно.