Особенный

– Так ты Чимин, да? – спросил Чонгук, заглядывая в лицо снизу вверх. Чимину не особо хотелось под него подстраиваться, поэтому он шёл своим обычным шагом; а уж поспевает ли на своей коляске Чонгук или нет – это его проблемы. – А ты здесь видишь кого-то ещё? – фыркнул Чимин и вытер нос манжетой школьной рубашки. Он шёл, убрав руки в карманы и глядя строго перед собой. – Давай-ка уясним сразу, Чонгук-и: я не напрашивался подтирать тебе сопли, так что не надейся, что мы подружимся или что там тебе набрехали в кабинете директора. Я здесь только для того, чтобы меня не попёрли из школы. И корешей у меня по пальцам одной руки перечесть, понял? Он бросил короткий взгляд вниз: улыбка Чонгука немного скисла, чего ему и хотелось. – Хорошо… – протянул Чонгук негромко. – Я и не напрашивался… – Знаю я, как ты не напрашивался, – проворчал Чимин и пошёл вниз по лестнице. Понял, что что-то не так. Обернулся: Чонгук, повернувшись к нему спиной, рывком скатился на ступеньку ниже. Чимину стало не по себе. Выглядел Чонгук жалко и неловко, как будто каждая ступенька могла быть чревата фатальным падением и он изо всех сил пытался удержаться дрожащими руками. Чимин, кося в его сторону, дошёл до пролёта и принялся за ним следить. – И долго ты обычно вот так вот корячишься? – спросил он. Чонгук улыбнулся ему через плечо: – Я сейчас, подожди немного. – У меня что, по-твоему, времени вагон? Давай-ка я потяну… – Нет-нет! – воскликнул Чонгук и судорожно помотал головой. – Не надо, я сам, не трогай, пожалуйста. И кресло покатилось гораздо быстрее. Чимин самодовольно улыбнулся: он и не пытался, вроде, его припугнуть, а получилось, что пытался. Уже через пару минут кресло Чонгука оказалось рядом с Чимином. – Шустро, – он вскинул бровь; пока Чонгук разворачивал кресло, взгляд Чимина опять упал на его непропорционально тонкие, будто неживые ноги. – Что у тебя за пиздец с ногами? – Да так, ничего, авария… – Чонгук опустил голову, подкручивая что-то на колесе. – Выглядишь крипово, – сказал Чимин. Чонгук улыбнулся ему вместо ответа, но на этот раз улыбка показалась надломленной. – Я знаю, да. Завтра к первому уроку, как я понял? – Понял правильно. Только на первых уроках я появляюсь редко, – Чимин толкнул входную дверь. Доводчик потянул её обратно, а потом послышался глухой удар. Чимин резко обернулся – кресло Чонгука оказалось зажато между дверью и дверным проёмом. Чонгук виновато пожал плечами, типа «не успел». Чимин не сразу понял, чего он дёргался туда-обратно, крутя колёса бестолково и пыхтя себе под нос. – Чего ты как дебил-то… – проворчал он и открыл дверь; Чонгук легко проскользнул наружу и быстро спустился по пандусу. – Во сколько ты зайдёшь за мной завтра? – спросил Чонгук, щурясь и делая козырёк от солнца. Эта его дурацкая, опять счастливая улыбка. Да о каком счастье может быть речь, когда ты целыми днями сидишь в этом грёбанном кресле, не можешь даже задницу от него оторвать и просто пройти по улице по-человечески? Он, наверное, полный придурок, если считает, что в жизни есть место радости. Ни черта. Всю жизнь так и проходит калекой. Уже через пару лет его кто-то или что-то жёстко обломает – вот тогда он взвоет, и забудет, что такое эта глупая щенячья радость. Сейчас-то, конечно, жизнь у него спокойная и вольготная, у мамки с папкой под боком. А что потом? Кто позарится на этого инвалида? Видимо, он ещё ни на кого не западал. Видок у него и вправду небитый, ненастрадавшийся… – Ты, видимо, меня плохо слушал. Я же прямым текстом сказал: я не показываюсь на первых уроках. Ты и на голову тоже инвалид? – вот тут он уже разозлился не на шутку. Повторять дважды он не любил и не считал нужным. Чонгук поморгал, но ничего не сказал. Чимин сплюнул в урну тот самый кусочек оставшегося с обеда яблока, бросил на Чонгука презрительный взгляд и пошёл домой. Хватит с него этих драм с калеками на один день, уже сыт по горло. Он в глубине души всё-таки надеялся, что Чонгук окажется не настолько тупым и смекнёт сразу, что возиться с ним никто не собирается. Счастливый щеночек. Но ничего, жизнь ещё даст ему оплеуху. Уж Чимин-то это знал точно.