Особенный

А Джин, оказывается, та ещё штучка. Со стороны – приличный, чистенький, пахнет стиральным порошком, а когда говорит, чувствуешь мятную прохладу. Но оказывается… Да, внешность обманчива, всегда. Да нет, всё его тёмное нутро оттеняется его отполированной внешностью. И нечего кривить душой: внешность у него что надо. Не удивительно, что за ним таскается куча народу. И потащился Тэхён. Так вот, Джин держался молодцом. Хоть и закатывал глаза, хоть и сжимал кулаки, хоть и лежал у него на ковре в гостиной весь пунцовый, но не поддавался. Даже в какой-то момент становится жалко Тэхёна: пацан же старался, а всё насмарку. Но почти победа – тоже своего рода победа. Тем более с Джином. Этот гадёныш жутко упрямый. И принципиальный. Кто ж их разберёт, эти его принципы, но именно из-за этих принципов за два месяца у него с Тэхёном не случилось ничего грандиозного. Джин упёрся в то, что их отношения – это ведь несерьёзно, временно, так стоит ли начинать притираться друг к другу, пытаться лучше понять, кому что нужно? Логика странная, зато абсолютно точно Джиновская. Но Тэхён тоже упрямый как осёл, поэтому он выжимал всё по максимуму из поцелуев. Вот тогда-то и вскрылась тёмная сторона этого ангелка Джина. Даже видавший виды Тэхён признавал, что Джин выделывал языком такое, что с трудом верилось, что все эти годы он был пай-мальчиком, всего себя посвящающим учёбе. А уж этот его кинк на серёжки Тэхёна… В общем, Тэхён неплохо проводил время и так. По его словам (до сих пор порядком возбуждённым, надо сказать), Джин явно старался компенсировать свою недоступность любым способом. И чего он так цеплялся за Тэхёна? Ведь мог бы подцепить себе кого угодно – хорошенькая золотая рыбка. Тэхён говорил, что Джин просто пережидал с ним какой-то нереальный гормональный всплеск. Но в чём смысл лизаться, как бы обещая райское наслаждение, а потом сдавать назад, типа «ой-ой, давай лучше не будем, я не хочу сближаться так сильно»? Дурак Джин. Видимо, берёг себя, как девчонка. Ради Намджуна? А что у них вообще за отношения? Намджун ведь тоже такой же чистюля, как и Джин. Кто знает, может, они даже не целовались ни разу – после свадьбы, типа. Хотя ведь Юнги видел… А что он видел? Уже непонятно. Может, и не было ничего такого. Но зато история с Тэхёном – самая настоящая. И Джин – самая настоящая шлюшка. Особенно, когда у них с Тэхёном дело двигалось в правильном направлении, а он струсил (хотя было ясно, что им с Тэхёном нужно было одно и то же) настолько, что прохрипел низким томным голосом «Я сделаю, что хочешь»… Чимин осекается и хмурится. Он поерошил чёлку и вышел на своей остановке. Нужно было прекращать постоянно вспоминать про Джина с Тэхёном. Даже если это было интересно. Хотя кого он обманывал: нисколько не интересно. Просто заело в голове, и всё. За поворотом от остановки он наткнулся на Юнги. Юнги привычно улыбнулся, привычно пожал ему руку. Это было приятно. Чимин не знал, почему вдруг, но приятно. Они пошли вместе. Поболтали о всяком. Сначала хотелось спросить про Хосока, но Чимин решил даже близко к этой теме не подходить. Ему нравилось разговаривать с Юнги о музыке и каких-то электронных игрушках; иногда лучше ничего не портить, если есть такая возможность. В школе у лестницы стоял Хосок и как будто высматривал их. Чимин потрепал его по волосам. Захотелось задать вопрос и ему, но Чимин просто похлопал его по плечу и пошёл вперёд, оставляя их одних. На лестнице его обогнал белый как мел Джин; даже не поздоровался, даже не удостоил одобрительной улыбочки. Чимин почувствовал, что вот-вот непременно столкнётся и с Намджуном. И правда: поднявшись на нужный этаж, он почти врезался в Намджуна, шедшего ему навстречу. Намджун не стал срываться на него с утра пораньше; он сказал негромко: «Поаккуратнее, Чимин-ши» и обошёл его. Чимин даже удивился. Казалось, что что-то должно было случиться. Непонятно только, плохое или хорошее. Чимину не хотелось загадывать. – Привет, Чимин-хён. Желудок опять скрутило. Чимин натянул на губы улыбку и отсалютовал викторией, как делал обычно. Только с каждым днём, после очередного ночного наваждения, всплывать на поверхность становилось всё труднее. Чонгук смотрел на него во все глаза и улыбался. Чимину очень хотелось отвернуться. Он опять порадовался, что сидит за его спиной и ему не видно этого светящегося до боли лица. Сколько это ещё будет продолжаться? Неделю? Или действительно до конца учебного года?.. Ну нет. Он не выдержит. Все эти мысли. Обрывки мыслей. Руки во сне. Приятные, грубоватые. Как тогда… Нет, не сейчас. Он сидит напротив. Все смотрят. Все будут пялиться. Если что… О, Тэхён-а. Здорово, брат. Тэхён пожал руку, подмигнул Чонгуку. Лучше бы этого не делал. Лучше бы сразу сел. Вроде и закопали копьё войны, но лучше не рисковать. Чимин сам с трудом понимал, где проходили его новые границы дозволенного. Чонгук обернулся к нему через плечо. – Как погуляли с Тэхёном-хёном? – Нормально, – кивнул Чимин безразлично. Чонгук посмотрел на него, как будто ожидая продолжения. Но Чимин сделал вид, что не понимает его взгляда, и полез в сумку за тетрадью, чтобы выложить её на парту для приличия. Боковым зрением он вроде как уловил едва заметное движение губ Чонгука: после ответа они уронили улыбку, но сразу же подхватили её и попытались приклеить на место. Чимин сжал ручку в кулаке. Нет, теперь точно пора. Чонгук застрял со своими друзьями после предпоследнего урока. Чимин сказал ему, что не хочет ждать и пойдёт. Чонгук покивал, мол, я догоню чуть позже, хён. Чимину уже было всё равно. Хотя он порадовался, что хотя бы до спортзала дойдёт один и не придётся думать о том, как выкручиваться в коротких разговорах. Эти изощрения изматывали всё сильнее... Чимин толкнул дверь раздевалки и остолбенел. В дальнем углу раздевалки, который было видно очень хорошо даже со стороны входа, на скамейке лежал Джин. Джин хрипло дышал, прогибаясь в спине и откидывая голову назад, почти свешивая её со скамейки. Намджун жадно целовал его где-то за ухом, что-то бормоча и пытаясь закинуть его длинные ноги себе на талию. Ноги были в носках, но без кроссовок – и без спортивных шорт тоже. Обнажённое бедро влажно блестело в неярком свете школьных ламп и подрагивало; кое-где уже виднелись тёмные пятна синяков. Намджун уверенно балансировал на широкой скамейке, успевая гладить колено Джина. Джин обнял его крепко за шею, попытался сдуть со лба прилипшую чёлку и прошептал горячо и очень тихо «Я по тебе сильно скучал». Намджун прижался носом к его щеке, зажмурился, но не сказал ничего, опять целуя рассеянно. «Ну что, готов?» – прохрипел Намджун, внимательно заглядывая ему в лицо. Джин кивнул. Намджун качнул бёдрами вперёд. Джин зашипел, закусил ребро ладони. Намджун резко дёрнул его за подбородок, поймал губами его губы. Джин впился в ответ. Бёдра качнулись ещё раз – стон получился задавленным. «Ещё,» – прошептал Джин; его глаза блестели нездорово, а голос был неподобающе низкий для него. «Сколько захочешь,» – сказал Намджун и поцеловал его в висок. Джин вскрикнул – уже с горячим удовольствием; от его голоса эхом прокатился сдержанный стон Намджуна. Чимин развернулся и выскочил в коридор. Всё в теле пульсировало, горело. Он забрёл в мужской туалет, заперся в кабинке и присел на крышку унитаза. Его как будто прошило электрической молнией насквозь. Он никак не мог отдышаться, словно всё то время не дышал вообще. Вдруг входная дверь открылась. – Это ты, Чимин? – спросил голос Хосока, такой живой, но негорячий. – Я, – ответил Чимин, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как обычно. – У вас какой урок был? – Физкультура, – сказал Хосок и включил воду. – Только что закончилась… А разве у вас это не последний урок был? Чимин ничего больше не соображал. Механически полез рукой в карман джинсов, нашарил телефон. На экране маячило одно непрочитанное сообщение – от Чонгука. «Хён, ты где? Я жду у школьных ворот». Чимин вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони, чувствуя, что она дрожит. – Последний. Никак не могу запомнить новое расписание, – сказал Чимин и спустил воду, чтобы за шумом не было слышно, как напряжён его голос. – Ты какой-то совсем рассеянный стал, – отметил Хосок. – Тебя ждать? – Не, не надо. – Тогда пока. – Ага… Чимин ещё раз посмотрел на экран телефона. Глубоко выдохнул – так, что в груди стало больно. Ещё раз перечитал сообщение Чонгука и написал: «2 минуты».