Особенный

На улице стало совсем приятно. Солнце припекало сильнее, небо оставалось безоблачным по нескольку дней. Ходить из школы домой и обратно стало даже приятно. Особенно, когда рядом тараторил Чонгук. Или смеялся, или что-то показывал на телефоне, или пытался обогнать. С ним было весело и легко. Чимин не мог вспомнить, было ли ему настолько легко хоть с кем-то. Иногда казалось, что такое с ним происходило в первый раз. В школе тоже дела шли на лад. Учителя привязывались всё меньше и меньше, речи об отчислении больше не шло. Оценки, кажется, немного подтянулись, хотя Чимин не особо старался. Просто Чонгук стал помогать ему с домашкой – возможно, дело было в этом. Чимин провожал его до дома, Чонгук предлагал остаться каждый раз. И Чимин не отказывался. Вместе они читали учебники и решали задачи. Когда надоедало, Чонгук по-детски слегка выпячивал нижнюю губу и тянул на себя Чимина за ворот футболки – так он требовал внимания. Чимин понимал его без слов и целовал столько, сколько ему хотелось. Иногда они целовались на спор: кто первый начнёт задыхаться. И тогда разворачивалась нешуточная борьба. Причём, Чимин с удивлением замечал, что Чонгук мог дать ему фору. Его это тревожило: когда он успел научиться так офигенно целоваться? Но он не говорил об этом, пытался даже не думать. Ему не хотелось знать про прошлую жизнь Чонгука вообще ничего. Точнее, про прошлую личную жизнь. Там наверняка притаились какие-то неприятные секреты, которые ревнивому Чимину было лучше не знать. К тому же, у Чимина был один неплохой козырь, который он придерживал до нужного момента. Перед тем, как Тэхён отрубился, Чимин успел поспрашивать у него, как себя вести с парнями. Тэхён был настолько пьяный, что даже не стал смеяться над глупыми вопросами Чимина. Но он действительно не знал ничего, а догадываться означало рисковать. Хотя язык у Тэхёна порядком заплетался, он рассказал всё на удивление доходчиво и ясно. Чимин слушал внимательно, не перебивал, только пропускал мимо ушей примеры из бурной личной жизни Тэхёна, которых оказалось слишком много. Уже тогда что-то подсказывало Чимину, что в очень скором времени ему могут пригодиться такого рода советы. И ведь как знал! Чимин догадывался, что Чонгук рассказал маме, что теперь у него есть друг, который может посидеть с ним после уроков. Потому что каждый раз, когда они возвращались из школы, дома не было ни души. Чимин ухмылялся самому себе: а хитёр этот невинный с виду мальчишка. И не такой уж был и не самостоятельный: дома он делал всё сам, всегда зная, как выкрутиться. Чимин ему нисколько не помогал. Наоборот, через неделю уже забыл, что это вообще-то он, Чимин, должен быть на подхвате, и послал Чонгука на кухню за колой. Чонгук, не сказав ни слова, вернулся с двумя банками колы. Чимину даже показалось, что Чонгуку нравилось что-то приносить и просто быть полезным. Может быть, это называется «ухаживать», Чимин был не очень уверен. В тот день мама Чонгука, как всегда, куда-то ушла. Чонгук вроде бы сказал, что пошла развеяться в гости, на что Чимин покивал: надо-надо. Они поднялись в комнату Чонгука. Чонгук теперь нисколько не возражал, когда Чимин брал его на руки и нёс наверх по лестнице. Но когда Чимин попытался ссадить Чонгука на кровать, тот не разжал руки. – Это ещё что такое? – усмехнулся Чимин, упираясь руками в кровать, чтобы не рухнуть на Чонгука. И только тогда заметил, что у Чонгука в глазах пляшут безумные искорки. – Не пущу, – ответил Чонгук низким голосом и дёрнул Чимина на себя. Чимин потерял равновесие и повалился на кровать, прямо на Чонгука. Они ударились лбами, зашипели, сразу же стали целоваться. Чонгук целовался как никогда яростно и жадно. Чимин едва успевал перевести дух, не понимая, что на него нашло. Но ему это очень нравилось. Ему нравилось, когда Чонгук требовал от него больше, чем он успевал ему дать. Это было похоже на поездку на бешеной карусели: всё кружится, плывёт, тело сжимается под давлением… Только давление шло изнутри. Чимин, упираясь локтями в покрывало, изо всех сил старался не давать своему телу соприкоснуться с телом Чонгука, чтобы он ничего не понял. Нужно будет как-нибудь выкрутиться. Главное, не выдавать себя раньше времени. В следующий момент Чонгук выдохнул с глубоким, болезненным стоном. Чимин встрепенулся: ему был знаком этот сигнал. Сигнал бедствия, сигнал просьбы о помощи. А потом рука Чонгука сжалась на его ягодице, и Чимин чуть не подавился остатками воздуха. – Ты, что ли,…? – Хочу. Очень. Сейчас. Опять это лицо школьницы из манги – Чимин просто с ума сходил по нему, оказывается, даже скучал. Чимин хрипло рассмеялся и покачал головой. – Я думал, такие хорошие мальчики, как ты, ждут свадьбы. – Мы ждём подходящего момента. Чимин не стал больше тянуть – у самого сил и терпения оставалось всё меньше. Вроде, он никогда столько не терпел и не ждал, когда партнёр будет готов. Раньше всё происходило почти моментально. Почему же теперь он…? С трудом оторвавшись от Чонгука, он быстро разделся. Он знал, что Чонгук за ним внимательно следит, и от одного только его тёмного взгляда слабели колени. – Теперь твоя очередь. Чонгук рассеянно потянулся к краю своей футболки, но Чимин сразу же оттолкнул его руки. Он не знал, почему, но он был уверен, что должен раздеть его сам. Чонгук не сопротивлялся, только помогал. Когда дело дошло до джинсов, Чимин ощутил странное напряжение в руках, но продолжил с прежней скоростью. Быстро вжикнул молнией, быстро стянул джинсы с ног. Ноги вяло опустились на прежнее место. Они выглядели, в общем-то, как у всех, только были бледнее и тоньше, кожа не натягивалась на мышцах. – Они останутся такими на всю жизнь. Чимин перехватил взгляд Чонгука. Ему стало неловко, хотя он не пялился. И Чонгук смотрел на него мягко, с улыбкой; тон был такой, как будто они разговаривали о чём-то будничном, самом обыкновенном, а не перспективах на всю оставшуюся жизнь. Не самых лучших перспективах. – Значит, от меня никуда не сбежишь. Чонгук засмеялся. Чимин замер на секунду – вроде, не полагается смеяться в такие моменты? Но потом расслабился, чувствуя, как губы улыбаются сами собой. Он аккуратно подхватил ноги за щиколотки и удобнее утроил Чонгука на кровати. – Ты слишком долго тянешь, – сказал Чонгук с издёвкой. Чимин прищурился, забираясь на него сверху и не переставая удивляться режущему глаза контрасту. Отвечать он не стал – слишком сильно хотелось целоваться. Чонгук опять впился в него, как ненормальный, руками бегая по телу Чимина. Кажется, ещё никогда его не ощупывали с такой тщательностью, никогда не обрисовывали кончиками пальцев каждый мускул. Когда ладонь Чонгука коснулась резинки боксеров, Чимина завязало в узел от нахлынувших волной воспоминаний. – Давай лучше ты. У тебя руки охуенные, – прохрипел он Чонгуку в губы. Все силы уходили лишь на то, чтобы не рухнуть на Чонгука; голова совсем не соображала. Чонгук кивнул. Чимин помог ему приспустить боксеры, кое-как стянув свои. Он быстро припал губами к его шее, чтобы Чонгук не понял сразу же, как сильно ему хотелось повторить их тогдашний нелепый раз. В голове и теле клубилось что-то горячее и красное, как раскалённое солнце. Куда-то в висок толкнулся вопрос: а не нужно ли Чонгуку как-то помочь? Вдруг ему неудобно? Вдруг у них ничего не получится, потому что надо было продумать всё заранее? Но думать вообще не хотелось, никак. Чимин лизнул пульсирующую на шее вену. Чонгук встрепенулся, сжал их обоих так сильно, что стало почти больно. Чимин не сдержался и прикусил его за шею. – Полегче, – застонал Чонгук. – Как я буду их прятать? Сейчас слишком жарко для водолазки… Но Чимин был готов поклясться, что Чонгуку очень понравилось и он был бы не прочь повторить, как-нибудь осенью. – Меньше языком трепли, – просипел Чимин, с трудом владея голосом и путаясь в словах. Руки у Чонгука остались такими же классными, как тогда. Может, даже загрубели ещё больше, отчего крышу сносило окончательно. Чимин сосредоточил остатки сознания на том, чтобы держаться и не падать на Чонгука. Давным-давно затянувшийся узел потихоньку растягивался, распутывался. Распутывался с болью; от каждого медленного движения между лопаток и над верхней губой выступала испарина. Чимин сжимался пружиной, морщился до мышечных спазмов; иногда рассеянно целовал Чонгука в мягкую щёку или во влажное ухо. Чонгук дышал тяжело и часто, отвернувшись в сторону. Чимин изловчился и развернул его лицом к себе за подбородок. Да, он был куда круче тех школьниц из манги. И круче всех эротических снов, распекавших его тело по ночам все эти годы. И круче всех девчонок, которые отдавались ему без лишних слов. А вроде, Чонгук как Чонгук… – Ты особенный, что ли, – просипел Чимин. Чонгук ничего не ответил. Может, мысль так и не влилась в голос. Слишком сложно было концентрироваться, просто нереально. Чонгук, не сбавляя темп, стал тыкаться губами в лицо Чимину. Чимин понял, что нужно, и поцеловал его. Опять начал захлёбываться от напора Чонгука и его изворотливого языка. Чёрт, он же всю душу так из него вытянет… Оставалось совсем немного. Буквально минута-две. Хотя Чимин не понимал времени, превратившись в раскалённую пульсирующую точку. – Я тебя люблю, – выдохнул Чонгук и резко замер. Внутри что-то как будто взорвалось. Показалось, что зрачки лопнули и затопили комнату чернотой. Зубы впились в нижнюю губу, подавляя напор изнутри. Руки свело судорогой. Тело упало на тело. Чонгук захихикал устало. – Ты тяжелее, чем кажешься. – Ты тоже. Но Чимин понял и откатился в сторону. Чонгук сразу же повернулся и прижался к его боку. Глаза у него больше не бросали дьявольские искры, а смотрели спокойно и тепло. Чимин рассматривал его раскрасневшееся влажное лицо и ощущал незнакомое, но очень приятное чувство: где-то в груди слегка щемило, а губы улыбались сами собой. Он поерошил слипшуюся чёлку Чонгука, положил руку ему на бедро. Чонгук улыбнулся чуть шире и, засыпая, стал вырисовывать путанные узоры на животе Чимина. Чонгук проснулся только через час: – У тебя очень красивые мышцы на спине. Чимин, сидевший на полу и натягивавший носки, только ухмыльнулся себе под нос. Потом обернулся и подмигнул Чонгуку, свернувшемуся клубочком под покрывалом у себя на кровати. – Уходишь? – Да, к родителям приезжают родственники. Они хотят, чтобы я поучаствовал в общем ужине, – пожал плечами Чимин. – Буду прикидываться паинькой весь вечер. Уже знаю, под кого буду косить. Чонгук посмеялся. Хотя какой он паинька, это была просто шутка. – Тогда… пока? Завтра идём в кино? – спросил Чонгук и поймал руку Чимина. – Идём. Давай, до завтра, – Чимин потряс его руку. Чонгук посмеялся опять. – Чимин-а, в гостиной в вазе лежит яблоко, возьми его. Я оставил его специально для тебя. – Ну вот это подарок! Никогда ещё меня так не баловали! Чимин улыбался, спускаясь по лестнице и слыша сонный смех Чонгука. Он всё-таки заглянул в гостиную. Что с ним поделаешь, с этим Чонгуком, раз ему захотелось сделать эту глупость. В гостиной действительно стояла ваза с фруктами. В самом центре громоздилось крупное красное яблоко. Чимину показалось, что он где-то видел очень похожее, но не мог вспомнить, где. Он взял яблоко и вышел из дома. В салон автобуса косо падали оранжево-золотые лучи солнца. Чимин держался за поручень и смотрел в окно, не думая ни о чём. Но когда автобус остановился на остановке, он чуть не подпрыгнул. Под пластиковым козырьком остановки стояли Юнги и Хосок. Хосок, как всегда, лопал какой-то адски сладкий и пышный молочный коктейль с кучей посыпки и как всегда измазал им лицо. Юнги улыбался как самый настоящий идиот и стирал с его носа остатки взбитых сливок. Свободная рука Юнги крепко держала руку Хосока. Хосок чуть ли не светился от счастья. Чимин покачал головой и хмыкнул. Автобус поехал дальше. Надо будет поговорить об этом с Юнги при случае…